Просто неотразима

Утром они с Дорри отправлялись па пляж, вдоволь купались и загорали, а потом ехали в ближайшее кафе есть мороженое. К обеду освобождался Ланс. Они втроем плавали на яхте, катались на водных лыжах — словом, делали все, что заблагорассудится.
Летом в этом месте было многолюдно, и Ланс был здесь своим. Сначала он представлял Джин как друга семьи, но она упорно называла себя, знакомясь, няней.
Этим летом Джин влюбилась. Не в Ланса, нет. Она полюбила многоликий океан, серебрящийся в лучах восходящего солнца, его запах и бесконечный плеск волн. Ей не хотелось заглядывать в будущее дальше следующего дня. Она научилась быть счастливой и желала, чтобы это длилось вечно. Но все прекрасное когда-нибудь заканчивается.
Приближалось время расставаться. Дорри уже начала ходить в школу здесь, на побережье, а Джин ожидали занятия на втором курсе колледжа.
Ланс попросил ее присматривать за Дорри, пока та не освоится, и Джин не надо было долго упрашивать. Когда Дорри уходила в школу, девушка делала что-нибудь по дому, чтобы оправдать свое проживание и деньги, которые ей платили.
А еще она вновь начала бегать. Правда, теперь она не рассчитывала ни на какие медали, прекрасно сознавая невозможность дальнейшей спортивной карьеры.
Ланс расстроился, когда Джин вернулась к обычным пробежкам. Она пыталась объяснить, что бегает для собственного удовольствия, но он не верил. Не стоило его переубеждать. Ведь скоро она уйдет из его жизни и жизни Дорри.
Но мрачное настроение все сильнее овладевало Джин по мере того, как приближался день отъезда. Она старалась убедить себя, что это необходимо, что пора возвращаться к самостоятельной жизни. Надо привыкать жить одной. Поэтому Джин намеренно отдалялась от семьи Диллонов. По вечерам, когда отец с дочерью сидели в гостиной, она стала бегать. И внушала себе, что ей все равно, как относится к ее попыткам отстраниться Ланс.
Однажды вечером она возвращалась с очередной пробежки. Ланс сидел на крыльце.
— Я хотел поговорить с тобой, но ты куда-то исчезла, — обиженно проговорил он.
— Я же вымыла посуду, — заметила Джин с вызовом.
— Думаешь, меня волнует, чистая ли у нас посуда?
Джин прекрасно знала, что это не так, но сказала:
— Тогда я не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Не понимаешь?! — чуть не взорвался он. — Ты здесь не прислуга. Иначе из-за твоих не слишком блестящих кулинарных и хозяйственных способностей я бы тебя немедленно уволил.
— Что еще скажешь? — Джин была ошарашена его тоном.
— Ты действительно очень хочешь вернуться в колледж?
Это был серьезный вопрос, настолько серьезный, что Джин не сразу нашлась с ответом.
Он поднялся и подошел к ней.
— Если это не так, — произнес он низким, глубоким голосом, — то я хотел бы, чтобы ты осталась.
— Осталась? — переспросила Джин. — На сколько?
— Не знаю. — Лицо Ланса было очень серьезным. — На месяц, на год, на всю жизнь. На сколько пожелаешь...
Что он имеет в виду? Его глаза говорили о многом, но Джин боялась поверить.
— Ты хочешь оставить меня здесь из-за Дорри, — заключила она.
Ланс покачал головой.
— Я хочу, чтобы ты осталась из-за меня.
— Н-нет...
— Не понимаешь? Это же просто. Хочешь, я тебе все объясню?
— Я... н-нет... — Джин не видела желания в его глазах уже долгие месяцы. — Но ты не...
— ... Не прикасался к тебе, — закончил Ланс. — Я ведь обещал. Но если ты решишь остаться, я должен быть освобожден от этого обещания.
— Я... — Джин открыла рот, чтобы выразить протест, но не смогла вымолвить ни слова.
— Ты не должна оставлять колледж, — продолжал Ланс. — Можешь просто перевестись на индивидуальное обучение. Я уже узнавал, это реально. — Как долго он обдумывал свой план? — Только нужно будет все объяснить Дорри, — рискнул пойти еще дальше Ланс, вдохновленный тем, что до сих пор не получил пощечину. — Я не предвижу возражений, но прояснить ей ситуацию крайне важно. Она уже большая девочка.
Он изо всех сил старался, чтобы голос звучал сухо и официально, понимая, что никаким словам о любви она не поверит.
 
— Может быть, для начала ты все объяснишь мне? — холодно произнесла Джин.
— Извини, я не так выразился. Я просто хотел сказать, что наше совместное проживание Дорри может воспринять как прелюдию к замужеству. Не хотелось бы ее зря обнадеживать...
Джин резко развернулась и бросила ему в лицо:
— Да, ты прав, я никогда не вышла бы за тебя замуж.
— Нет, я имел в виду... — Ланс остановился. — Послушай, а что могло бы побудить тебя выйти за меня замуж?
— Ну, хотя бы твои деньги, — предположила Джин.
Ланс рассмеялся.
— Да, думаю, это одна из самых привлекательных моих черт.
Он продолжал улыбаться ей, и она, неизвестно почему, улыбнулась в ответ.
— Ладно, подумай, — ровным тоном заключил Ланс, будто то, что он ей предлагал, было для него привычным делом.
Ну, жил же он с другими женщинами до того, как появилась его дочь, Дорри, попыталась успокоить себя Джин.
— Я... — Она поймала Ланса за руку, когда он уже собирался уходить.
— Да?
— Я... — Джин покачала головой. — Это абсурд.
— Что именно? Форма, в которой я это предложил, или мое предложение вообще?
— Не знаю, — ответила Джин, все еще качая головой. — Наверно, и то, и другое.
— А что, если я тебя поцелую?
— Поцелуешь?
— В доказательство своих чувств.
Их взгляды встретились, и Джин словно накрыло океанской волной. Когда Ланс протянул руку и дотронулся до ее волос, она уже не чувствовала под собой ног.
— Пожалуйста, не надо, — еле слышно прошептала она.
— Но ты же этого хочешь, — сказал Ланс, лаская ее щеку.
Он был прав. Она так жаждала его поцелуев, что даже начинала себя бояться.
— Останься со мной, милая. — Он прижался губами к ее лбу.
Джин затрясло. Она тонула в море охвативших ее чувств, но все же нашла в себе силы отрицательно покачать головой. Связанный обещанием, Ланс отошел в сторону.
— Ладно, подумай об этом.
— Я... — Джин испытывала страстное желание броситься в его объятия, но все же...
Ланс чувствовал ее состояние, но не решался настаивать.
— Тебе лучше пойти в дом.
Его слова вернули Джин к реальности. Боже, что же она делает?
Она убежала от него, но не могла убежать от себя. Безумие, все это безумие! Ланс Диллон... Он зрелый мужчина, умный, богатый, привлекательный. Он был всем, а она... она — никем. Джин пыталась убедить себя, что любит не его, а этот дом, Дорри... В конце концов, она впервые жила нормальной жизнью, впервые словно обрела семью. Но если она сблизится с ними еще больше, это принесет ей только боль и печаль.
Но никакие доводы рассудка не могли оградить ее от силы собственных чувств. Она хотела остаться больше всего на свете.
 9 
На следующий день события развивались очень быстро. Дорри все время крутилась под ногами, весело щебеча.
Во время обеда Ланс сказал:
— Сегодня приезжает отец.
— Отлично! — воскликнула Дорри, не обратив внимания, что он обращался к Джин.
— Думаю, он сможет отвезти тебя обратно, Джин.
Синие глаза совершенно явно спрашивали, хочет ли она этого.
— Но Джин ведь не собирается уезжать до следующей недели, — запротестовала Дорри.
— Позже дедушка не сможет за ней приехать. И будет гораздо лучше, если Джин уедет раньше.
— Но почему? — не унималась девочка.
Ланс ответил ей что-то невразумительное насчет получения учебников, но Джин понимала, что для нее настало время дать ответ.
— Ты все сказал отцу? — спросила она.
— О моем желании — да, — отозвался он. — Но за тебя я не смог поручиться.
— Сказал что? — Дорри переводила недоуменный взгляд с одного на другого.
— Возможно, я расскажу тебе позже, — отмахнулся Ланс.
— Старая песня, — разочарованно протянула девчушка. — Все расскажешь, когда я подрасту.