Мой чужой папа (СИ)

Босс тем временем бросил мне пару сухих фраз, больше похожих на приказы, и ушел, оставив в растрепанных чувствах. Как долго он смотрел на меня спящую? Почему не разбудил? И что за доктора и зачем босс привез сюда?
Подхватив Николашу на руки, я быстренько проверила наш памперс. Кажется, кому-то нужно переодеть «трусишки».
Я быстро привела сынулю в порядок, особое внимание уделив пупку. Не хотелось, чтобы врач делал мне замечания.
Спускалась я по лестнице осторожно и неспешно, боясь упасть с Николашей.
— А вот и наш богатырь! — Зинаида уже приготовила уголок для сына: расстелила большое махровое полотенце на столик у окна. Возле него нас уже и ждал доктор.
— Дмитрий Деомарович, — представился уже седой, но еще поджарый мужчина.
Мне понравилось его внимательное отношение к ребенку, то, как обстоятельно он расспрашивал все и аккуратно осматривал сына. Николаша не только не испугался, но и довольно радостно улыбался, хватал врача за пальцы. Вся моя нервозность сошла на нет. Я успокоилась и уже была готова пригласить доктора на чашку чая, только вовремя вспомнила, что где-то здесь должен быть и мой злобный босс.
— Ну, я смотрю, что с вашим богатырем все в порядке. Вес набираете, кушаете, спите, в туалет ходите, сыпи нет, пупок заживает хорошо. Вы, мамочка, все рекомендации врачей выполняете. Молодцы! Продолжайте в том же духе!
Похвала Дмитрия Деомаровича внушила мне уверенность в собственных силах.
Жаль только, что, пока я одевала сына, доктор уже ушел, я даже не успела поблагодарить его как следует. Думала, он задержится, но нет. Босс остался, а Петр пошел отвозить врача.
Зинаида забрала у меня Николашу, а мне пришлось идти на заклание к Горынычу одной. Хорошо хоть ужин есть — сильно злым выглядел босс со стаканом виски на кухне.
— Не хотите перекусить? Зинаида приготовила овощи и рыбу в духовке.
Мама всегда говорила, что вначале накорми мужчину, пусть он подобреет, а потом уже и разговаривай с ним. Вопросов у меня было много, поэтому задобрить его точно не помешает.
— Не откажусь, — вдруг согласился Леонид Георгиевич, внимательно наблюдая за каждым моим движением.
Я быстро принялась сервировать стол, мысленно воскрешая в памяти заготовленную речь. Все шло замечательно, пока я не столкнулась с проблемой. Мне была нужна подставка под горячее, чтобы подать на стол противень с рыбой и овощами. Я бросилась открывать шкафчики, но меня быстро отодвинули в сторону и достали подставку. И кто? Мой босс.
— Вы знаете где что лежит? — удивилась я. — Не думала, что вы оставались на корпоративной квартире.
— Кто вам сказал, что она корпоративная? — усмехнулся босс, нависая надо мной. — Это моя личная собственность.
— Как? — ахнула я. — Но…
Слова застряли в горле, а мысли перепутались.
— Но если она ваша, то мое проживание здесь могут истолковать неверно. Могут пойти неприятные слухи.
Для меня лично все это было неприемлемым. Босс же спокойно накладывал себе порцию на тарелку и слушал мои стенания с усмешкой. Вот же толстокожая рептилия! Все ему нипочем!
— Слухи всего лишь слова, Ася, — холодно констатировал он. — Важны лишь договоренности. Мне необходимо вернуть пошатнувшееся доверие японских коллег. И вы — единственный вариант из всех возможных в данный момент.
Он прожевал кусок и, запив его глотком виски, кивнул:
— Садитесь. Составьте мне компанию. Рыба получилась великолепно. Кстати, господин Ямагути тоже очень любит рыбу. Вы помните, как поддержали его увлечение? Возможно, несколько слов и склонили японцев сотрудничать именно с нами. Я не знаю, напоминаете ли вы ему дочь или сестру, но… — Он снова закинул в рот кусочек рыбы и, жуя, прищурился, заставляя ежиться от почти рентгеновского взгляда. — Что-то в вас есть. Поэтому… Идемте!
Леонид Григорьевич поднялся и, на ходу промокая губы салфеткой, направился к оставленной на столике холла папке. Выудив скрепленные листы, протянул мне, следующей за ним.
— Это договор на временное сотрудничество. Вы обязуетесь быть у меня под рукой двадцать четыре часа в сутки всю неделю пребывания японцев. Или же то время, которое необходимо для подписания договора. — В ответ на непонимающий взгляд, он пояснил с кривой улыбкой: — Если господин Ямагути откажет нам в сотрудничестве, все закончится очень быстро. — Добавил тихо: — И весьма неприятно.
 
По-хозяйски устроился на диванчике и посмотрел на меня снизу вверх, и не думая приглашать присесть.
— Изучите документ и подпишите.
Я растерянно опустилась рядом и уставилась на листики у себя в руке. Стоп. Как это двадцать четыре часа в сутки, а как же Николаша?
— Леонид Григорьевич, вы забываете, что у меня новорожденный сын. Как бы я ни была вам благодарна, как бы ни хотела помочь, но в данном случае быть у вас под рукой сутки напролет просто не могу!
— Можете. И будете. Я обеспечу вас всем необходимым. Ребенок? Это не та проблема, с которой нельзя справиться.
Я чуть не зарычала от этих неприемлемых ноток в его голосе. Как всегда, Горыныч не видит препятствий на пути к цели, ему плевать на других, и он готов идти привычной дорогой — просто подминать людей под себя. Ну уж нет! Не со мной!
— Не могу и не стану! Мой ребенок нуждается во мне, и я не готова поступиться его интересами ради вашего удобства! А что касается обеспечением необходимого, я хотела с вами обсудить этот пункт. Помощь Зинаиды, аренда этой квартиры, все те вещи, что вы купили для детской, — я не могу позволить себе подобную роскошь.
— Я знаю. Зато я могу. И позволю… Уже позволяю. В вашем распоряжении мой дом, моя домработница. Кстати, она вырастила двух сыновей и воспитала пять внуков. Также вы можете в любое время дня и ночи позвонить моему доктору. Он же вам понравился? И, конечно, я вам заплачу. За неделю работы вы получите вот эту сумму.
Он поднялся и, приблизившись, склонился надо мной, обдавая дорогим парфюмом и ароматом виски. Перелистнул и чиркнул пальцем с аккуратным прямоугольным ногтем по строчке. Сумма моего годового заработка…
Я просто обомлела.
— Разумеется, в случае подписания контракта, — насладившись моим выражением на лице, добавил босс. — Если японцы откажутся с нами сотрудничать, вы получите сумму согласно вашей обычной ставке. И, конечно, услуги врача, домработницы и прочее — за мой счет.
Я смотрела на Горыныча и не находила слов. Как он может быть таким категоричным, несгибаемым. Мой взгляд опустился на сумму в договоре — заманчиво. Особенно в моей непростой ситуации с браком, который трещит по швам.
Сейчас нужно подумать о Николаше. Тех денег, что у меня сейчас есть, хватит на пару месяцев, а дальше что? Возвращаться домой к родителям в маленький городок, в котором ни перспектив, ни работы по специальности? Снимать квартиру и хвататься за любую работу с грудным ребенком на руках?
Всего неделя, и мы обеспечены на год. Нужно только потерпеть немного босса и постараться обаять японцев. Я ведь смогу, правда?
— Я не могу на неделю пропасть из жизни сына. Если вы согласны на компромисс, считайте договор подписан.
— Ася, вы будете жить с сыном в этом доме под круглосуточным наблюдением врача с постоянной помощью Зинаиды, полностью обеспеченная питанием, медикаментами и всем необходимым. Какие еще капризы у вас могут возникнуть?
— Я должна быть уверена, что смогу кормить сына грудью. Это важно и для него, и для меня. Ни один врач, ни Зинаида не заменят ему этого.
Он посмотрел хмуро.
— Вам нужна помощь в этом процессе? По-моему, в больнице вы прекрасно справлялись.
Я покраснела. Он совершенно не понимает, что я имею в виду.
 
— Конечно, мне не нужна помощь в самом процессе. Вы должны учитывать, что каждые два часа мне нужно кормить Николашу, и вам придется прервать встречу или продолжить ее без меня, пока я выполню свои обязанности мамы.
Я злилась, что пришлось все буквально разжевать этому снобу, но успокаивала себя тем, что он мужчина, который далек от детей и просто не понимает очевидных вещей. Как же неловко обсуждать такие подробности с Горынычем!