Любовь по завещанию (СИ)

— Денис! Денис, ты меня, что совсем не слушал?! — Дина дует губы и смотрит на меня с укоризной.
— Прости любимая, просто задумался о сегодняшнем дне. Мы же с тобой гостей встречаем. Это наш первый семейный сбор, так сказать.
Дина сначала смотрит на меня с изумлением, а потом меняет гнев на милость и улыбаясь, ведёт пальчиками по моей щеке. Она вообще всегда тает, когда я называю её «любимая».
— Не переживай. Всё пройдет замечательно. Дядь Гена успокоится, когда увидит, какой заботой ты меня постоянно окружаешь. И что думать забыл про всех Анечек.
Вот коза. Не подколоть не может. Виден Романовский характер. Что Диман язва язвой был, что она.
— Так может остановимся вон в том лесочке? Поможешь мне расслабиться и успокоиться, — знаю, что не согласится, знаю, что покраснеет, но не собираюсь оставаться в долгу за её подколку.
— Любимый. Наши сильные чувства друг к другу и моя поддержка станут тебе главным успокоительным главной опорой на эти два дня. А лесочек… Ну может на обратном пути. Если все это мероприятие обернется полным фиаско, — она пожимает плечами, а я понимаю, что мысли про ссору с семейной поножовщиной вертятся не только в моей голове.
Мы приезжаем на дачу, и Дина начинает суетиться. Ей хочется успеть, как можно больше до приезда Бирюковых. Хочет показать себя взрослой самостоятельной хозяйкой? Её право. Но времени у нас не так много. Мы успеваем разложить продукты, снять покрывала с мебели, когда я выношу коврики и половики во двор, чтобы выбить их, пока Дина набирает воду для мытья полов, вижу подъезжающую машину Петровича.
После коротких женских объятий и раздосадованных охов и ахов по поводу того, как здесь всё заросло и запустело, нам раздаются обязанности, и работа начинает кипеть под чутким руководством тёть Оли.
Нам с Петровичем достаётся битье ковриков, кошение травы, сборка мебели для веранды, которая разобранная хранится в небольшом сарае. Девочки же начинают мыть полы и окна, протирать пыль. Самое сложное задание достается Стасу— не мешать взрослым. Что бы его выполнить мальчику выдается коробка с чайным сервизом, его надо намыть и вытереть белым вафельным полотенцем. Стас со всей присущей ему ответственностью берется за это дело. И целых полчаса мы его не видим и не слышим.
Пока наши женщины наводят красоту внутри дома, мы с Геннадием Петровичем занимаемся внешним видом участка. Он держится обособлено. По большей части молчит. Но иногда не сдерживается и отпускает колкое замечание по поводу того, что я делаю что-то не так. Я терплю и молча со всем соглашаюсь. Понимаю, что, если начну отвечать — по собачимся. А это Динку не порадует.
Дом у Романовских не маленький. В нём просторная гостиная совмещенная с кухней, две комнаты: одна побольше и одна чуть поменьше. Плюс застекленная веранда, на мытьё которой у нас уходит больше всего времени. Дина говорит, что рамы вынимаются, и раньше, когда они оставались здесь на всё лето, Игорь вынимал их пуская больше воздуха в дом.
Работаем весь день с перерывом на обед. Только к вечеру, закончив все дела разжигаю мангал. Петрович стоит над душой, куря рядом.
— Зачем она тебе Денис?
— Кто? — не сразу понимаю его вопрос, так как нахожусь в своих мыслях.
— Кто-кто?! Дина моя — вот кто! — рычит мужик.
— Любить, кормить и никогда не обижать, — цитирую я фразу мультяшного кота, совершенно спокойным голосом, нанизывая куски мяса на шампур.
— Да, что ты. Только для этого? Не верю! — он усмехается, и не глядя на меня продолжает, — Брось ты. Динка наша красавица, я не спорю. Но не похожа она на твоих бывших.
— Поэтому и люблю её, потому, что не похожа, — отвечаю ему по-прежнему спокойно. Эту шарманку я уже от него слышал.
— А может, не её, а деньги её любишь? Которые ей брат с отцом оставили. А? Ты ведь до встречи с Димкой не особо шиковал. У тебя ж ничего не было. Ни дома, ни нормальной работы, ни семьи. Ничего, кроме приводов в ментовку и говённого образования.
Замираю. Что он несёт? Вывести из себя пытается? Зачем? Что бы посраться и испортить выходные Дине с тёть Олей, но показать какой я мудак? На хера!? Или всё говно полилось и сдерживать его уже не может? Сжимаю зубы, но молчу, а вот Петрович продолжает.
  
— Всё, что у тебя есть ты же благодаря Диме получил. Это он со своей вечной ответственностью за ближнего, вписался за тебя. В бизнес привёл, с квартирой помог, на ноги встать помог. Кто бы ты был без него? Так сисадмином в какой-нибудь конторе. Но ты сделал верный выбор — дружить с ним. А теперь за Дину решил зацепиться. Что не прав что ли?
Смотрю на него и не понимаю, куда делся тот мировой мужик, которого я знал. Мужик, который всегда поддержит, совет даст. Который мне примером был во многом. Сейчас передо мной кто-то другой. Делаю глубокий вдох и стараюсь сохранить спокойствие. Хотя тоже хочется ядом поплеваться.
— Не правы. Когда с Диманом дружить начали я даже не знал кто он и чем занимается. Когда познакомились я далеко не системщиком был в «конторе». В службе кибер-безопасности не начальником, но замом был. Вы это знаете. И вас моё прошлое устраивало. Устраивало, когда в гости звали, когда на семейные праздники приглашали. Раньше…
— Раньше, ты не трахал мою дочь, — злобно выплёвывает Петрович. — Ты щенок думаешь, что я идиот и не вижу, что ты с ней просто играешь? Воспользовался её уязвимостью? С похорон Димы окучиваешь. Рыцарь заботливый нашелся. Она ведь в тебя влюбилась дурёха. А ты выкачаешь из нее все средства, и чувства, получишь данные по «Пантеону», которые ей брат оставил и выкинешь? Отступись Денис. Отступись по-хорошему прошу.
— Я её люблю и никогда не обижу. Если вы считаете, что я играюсь, то глубоко ошибаетесь я…
— Не обидит он. Думаешь я про Маринку твою ничего не знаю, как девка после расставания с тобой вены вскрывала, как в дурке лежала? Той ты тоже пел про любовь.
— Вы не знаете всего. Марина это…
— Что это? «Это другое»? Не знаю, как другое, но Дину я тебе обидеть не позволю.
— Марина наркоманкой была. И вены резала не потому, что мы расстались, а потому, что я деньги ей перестал давать, как думал на лечение!
— Ну да, все плохие, один ты хороший.
— Можете думать и говорить, что хотите, но этим больно не мне делаете, а дочери.
Злобно смотрит на меня. Если бы взглядом можно было убить, то у меня бы во лбу же дырка от пули была. Я на него смотрю не лучше. Проверяю и переворачиваю мясо, чтобы немного отвлечься. Стоим молча. Вижу, что Петрович еще не все высказал, но к нам подходит Стас с картошкой, разложенной на решетке для гриля.
— Дядь Денис, бабушка сказала, чтобы вы еще и картошку пожарили.
— Без проблем, — забираю у него решетку и кладу на мангал, чуть пододвигая шашлык.
— А скоро всё будет готово? — мальчишка водит носом в предвкушение вкусного ужина.
— Скоро, — улыбаюсь я, — Попроси у бабушки большую тарелку под мясо и картошку, вместе всё сложим еще вкуснее будет.
Парень кивает и уходит в сторону дома. Бегать у него тяжело получается. Но с учётом, того что из-за разницы в длине ног даже ходить не мог. Это уже замечательно. Я провожаю взглядом мальчишку и думаю, что однажды у нас с Диной тоже будет ребёнок. И он обязательно будет дружить с этим славным жизнерадостным пареньком.
Мы с Петровичем стоим молча, дожаривая мясо. Стас приносит большую эмалированную миску, и я отсылаю его обратно. Нужно решить еще кое-что пока мы наедине с его дедом.
— Я её люблю. Можете верить, можете нет. Ваше право, — произношу я спокойно, — Но большая просьба, сейчас, когда мы все сядем за стол, воздержаться от своих высказываний. Наши склоки их, — киваю в сторону дома, — счастливыми не сделают.
Петрович смотрит на меня с нескрываемым призрением. Как же я такое заслужил, а? Потом молча кивает. Берет грязную миску и шампуры и уходит. Я иду следом.
На удивление ужин проходит замечательно. Играет радио, мы все много разговариваем, смеёмся. Так уютно и по-семейному. Постоянно смотрю на Дину. Она выглядит счастливой. Девушка ловит мой взгляд, и сжимает мою ладонь под столом.