Страна Арманьяк. Компиляция. Книги 1-7 (СИ)
Вот фактически формирование роты и закончено… Ну, может, еще пару десятков где-то найму, и все. Подразделение, считай, придворное, с нераздутыми штатами. Состав роты я с де ла Маршем обговорил еще перед отъездом. Значит, буду по прибытии в Дижон удостоен похвалы, особенно если успеем вышколить пополнение должным образом. А может, не только похвалы…
Приказал сразу брать народ в работу, и вместе с Логаном закрылся в моем кабинете. Промочить горло и поговорить без помех.
Хорошенько поддали и посмеялись… Было над чем. Мамаша Гвендолен пасла дочурку и жениха по-взрослому, но они все же умудрились согрешить. Злобная теща страсти молодых не смогла помешать…
– И как?
– Так уехали мы уже… – Тук блаженно улыбнулся. – А я крюк сделал и вернулся. А Бруля тоже отлучилась…
– Красавцы… В общем, готовься завтра в Антверпен…
– Как? – огорченно ахнул скотт. – Завтра же собирались в Брескенс, договариваться…
– Надо, братец Тук, надо…
Вот такой я кайфолом… Самому неудобно, но лично мне в Антверпен ехать не улыбается. Да и невместно с купцами договариваться лично, еще и по такому щекотливому поводу. А дела делать надо. Как мог, мотивировал Тука на путешествие, которое не обещало быть долгим.
Заодно написал письмо наместнику, то есть губернатору. Дело облегчалось тем, что Сен-Поль, занимавший этот пост, был ранее переведен в Бургундию – это мне сообщил Исаак, – а на его место Карл назначил своего боевого соратника Бодуэна де Ланнуа, сеньора де Молембо. К тому же генеральным капитаном Провинций Той Стороны, то есть командующим фландрскими войсками, был назначен Жак Савойский, граф де Ромон. С этими дворянами я был неплохо знаком. Ну как немного… гм… вместе вино пили, воевали, по борделям шастали – еще те ходоки эти дворянчики… В общем, действительно неплохо знаком, поэтому сложностей не должно возникнуть.
Пообещал, что буду отстаивать права Тука на предстоящих переговорах, аки лев рыкающий, и отправил его собираться. А сам… Ну а что сам? Опять работа. «Одни и те же на манеже». Доклады, доклады и доклады, мать их ети… В спальню выбрался далеко за полночь, где и был вознагражден сторицей за свое усердие.
Потом долго не мог заснуть. Что-то не давало… Что-что… – ясно что. Не мое это. То есть оседлая жизнь поместного дворянина – не мое. На войну хочу. Надоела бытовуха!
Да, вот такой я придурок…
Глава 14
Ну какая свадьба без поножовщины, драк и всяких разных дебошей? Правильно – никакая. И не важно, в пятнадцатом столетии она проводится или в цивилизованном двадцать первом веке. Хотя нет… В пятнадцатом все происходит не в пример культурнее. Морды никто никому не бьет, а просто рубятся с великим вариантом смертоубийства на заднем дворике замка. Как-то так.
Млять… Настроение же было прекраснейшее с утра… Да и вообще последнюю неделю все складывается как нельзя лучше. Я на переговорах свадебных дожал наконец даму Гвендолен и ее дочек, и расходы по свадьбе мы поделили пополам, даже в некоторой степени в пользу Логана. Поместье, опять же, в полное его владение перешло без всяких юридических закорючек, хотя и стоило это мне нескольких миллионов нервных клеток.
Со сроками свадьбы я, конечно, не угадал по собственной мужской наивности. Дамы встали на дыбы, и свадьбу пришлось еще на неделю перенести. Видите ли – гости не успеют приехать… платье надо пошить достойное… замок украсить соответствующим образом… Короче, тысяча и одна причина были извлечены на свет и предъявлены мне. Но все решилось, слава богу.
С моим замком дело также с мертвой точки сдвинулось.
Тук успешно провел дела в Антверпене и вернулся оттуда с письмами от бургундских вельмож, в которых оные уверяли меня в своей приязни и вечной дружбе и грозились наведаться с визитами.
С Цимлером все как нельзя лучше уладилось. Шотландец прибыл обратно с двумя грузовыми галерами, полными заказанных материалов. И будут таковые приходить раз в неделю, до самого погашения долга. Исаак сам лично отбирал людей и материалы и вообще напросился подвизаться моим торговым представителем.
Три серпентины поставили на новые лафеты и успешно испытали. Остальные орудия тоже в работе.
Фен пока особо ничего не изобрел, но заложил две домны, в которых обязался выплавлять столько чугуна, сколько я пожелаю, при наличии руды, конечно. А руда будет, везут уже.
Гончарные печи тоже заложили.
Фен еще что-то химичит в своей палатке. Что – не знаю, но воняет из нее порой вовсе отвратительно. Значит, изобретательский процесс идет вовсю.
Словом, пошли дела потихоньку…
Эконома с сыночком благополучно казнили… Как ни кривился я, как ни оттягивал данное действие, а на кол товарищи сели. Оба. Мерзкое, я вам скажу, зрелище. Ненавижу себя за это, но никуда не денешься. Причины объяснять не буду, сами все понимаете.
Что еще?..
Десять бочек пряной селедки, отправленные мной в Антверпен на пробу, просто взорвали рынок, и шотландец привез заказ на сотню стандартных бочонков в месяц, а по возможности и больше. По половине золотого гульдена за бочку, и даже с предоплатой. Вот так.
Как вы догадываетесь, рулить процессом будет Исаак. Да и ладно. Доверяю я ему.
Рыболовецкая артель теперь трудится на пределе возможностей. Подумываю им еще пару баркасов прикупить. А я пока не все рецепты явил на свет. То ли еще будет.
Негрилы мои проявили недюжинные способности к ратному делу. Считай, как со списой в руках родились, что не может не радовать. Остальные рекруты и ученики тоже толковые попались. Режим «сено – солома» включать не приходилось. Все уже при деле.
Барщина у моих пейзан никакого отторжения и ропота не вызвала. Вот что значит правильная мотивация и оптимальные послабления в поборах. Даже в очередь записываются на работы.
И самое главное… Самое наиглавнейшее! Матильда порадовала. Но пока молчу. Боюсь спугнуть…
И вот – на тебе. Весь день испохабили… Барон в гневе… то есть я…
– Ego conjimgo vos in mat-rimoiiium in nomine Patris, et Filii, et Spirit! Sancti… [13] – Фра Игнатий, венчавший молодых, закончил ритуал и повернулся к Брунгильде с Туком.
Молодые по очереди надели друг другу кольца, и все присутствующие в капелле разразились одобрительными криками. Тук и Брунгильда сияли и смотрели каждый на супруга со страстью и нежностью. Я даже немного расчувствовался… Любовь, однако. Но потом быстро взял себя в руки и стал высматривать в толпе клятого дворянчика, которому собирался вскорости обрезать уши.
Чертов родственничек! Нет… ну каков наглец! То, что он троюродный брат Шарлотты и племянник ее мамаши, его не спасет…
Вся компания вывалилась во двор замка, и молодым вручили здоровенный кубок, полный вина. Выхлестали они его в пару глотков по очереди, а потом Брунгильда молодецки зашвырнула кубок в толпу. Ага… аналог нашего свадебного букетика.
Что-то там еще холостяки потом с туфлей Брунгильды будут делать?..
– Господин барон… Право слово, мне очень неловко… – смущенно сказала стоявшая рядом Шарлотта, отвлекая меня от действа.
– Глупости! – зашипела мамаша Гвендолен и свирепо сверкнула глазами. – Господин барон просто обязан его зарубить. Насмерть!
Ого… это что-то новенькое. Ты смотри, какая свирепая… А-а… вот оно что!
– Прям так уж и насмерть, дама Гвендолен? – Я насмешливо глянул на мамашу моих ленниц.
Мамаша, не смутившись, повторила:
– Именно!
– И что же вам с этого?
– Он оскорбил вас…
– Еще раз: вам-то что?
– Все для деток… – скромно ответила Гвендолен и смахнула несуществующую слезинку платочком. – Клаус, кровиночка… надо же мальчику…
– И получится?
– Решим! – рубанула рукой мамаша. – Если не все имение, то дом в Антверпене, с причалом и складами, точно заберу. Ну и вы, надеюсь, немного поможете…
– А я-то тут при чем?
– Ну… Вас же оскорбили!.. – пылко заявила мамаша, а затем, состроив умильное личико, добавила: – Мы же ваши преданные вассалы…