Луны морозные узоры. Часть 1 (СИ)

Как я и ожидала, Георг остался доволен. Обронив пару скупых, сухих комплиментов, король заметил, что народ желает видеть невесту наследника, да и мне, как будущей королеве, пойдет на пользу, если я сразу предстану перед подданными понятной и близкой им принцессой, а не загадочной заморской диковинкой.
Собравшиеся за длинными столами в большом зале замка были удивлены — вероятно, несмотря ни на что, никто не предполагал, что я так быстро покажусь людям.
Принц оглядел меня с любопытством задумчивым, изучающим, однако недолгим и вскоре, потеряв к собственной невесте всякий интерес, начал уделять внимание подаваемым кушаньям. В моих покоях я заметила в глазах Мартена тот сугубо мужской интерес, о котором нам рассказывали, намек на вожделение. Сколь бы неопытна я ни была, но я чувствовала, что он желает меня, как мужчина желает женщину, что я волную его как женщина, не как забавная экзотическая зверушка. Александру же было… все равно. За весь вечер он не сказал мне ни слова, едва удостаивал мимолетным взглядом, и я задумалась поневоле, не соврал ли Мартен, говоря, будто его послал сам принц? Не похоже, чтобы Александра так уж сильно интересовало, как я выгляжу без вуали. Казалось, наследника вообще мало что волновало, я не раз замечала, как взгляд его, направленный в пустоту, становится тяжелым, отрешенным. Ловила хмурую, неодобрительную тень в синих глазах Георга, однако на людях король хранил молчание, не делал замечаний сыну, не напоминал о положенных этикетом любезностях и элементарных правилах хорошего тона.
Мартен сидел за одним из столов для свиты монарха. Смотрел на меня — все смотрели, перешептывались, обсуждали, — но его взгляд я ощущала особенно ясно, он касался меня, моего склоненного к тарелке лица, скользил по линиям тела, которые платье шианского фасона, из ткани, причудливо сочетавшей в себе оттенок грозового неба и запекшейся крови, скрывало куда лучше, нежели наряды афаллийских красавиц. Мы оба понимали, что ни одно платье в мире теперь не укроет меня от его пристального взора, что даже сотня покровов не спасет от голодного его внимания. И я снова и снова корила себя: за то злосчастное гадание, за глупую, неосмотрительную просьбу свою, за то, что позволила прикоснуться к себе сегодня, поцеловать, за собственное ответное желание. За то, что думала о нем, таинственном незнакомце, предназначенном мне Серебряной, весь этот год.
За то, что приснилась ему.
Обед закончился поздно, а назавтра с утра вновь в дорогу, продолжая путь в Салину, столицу Афаллии. Ни Георг, ни Александр не будут сопровождать мой кортеж, они уехали пораньше, оставив со мной часть своей свиты и охраны. Мартен среди оставшихся и я не удивлена. Я пыталась не радоваться тому, что он рядом, но не могла сдержать улыбки, пусть и скрытой вуалью. И тем хуже мысли, что, кем бы мы друг другу ни были, нам нельзя быть вместе.
Мне нельзя смотреть на Мартена, но я все равно инстинктивно ищу его глазами на каждой остановке, во время каждого торжественного обеда-ужина. Мне нельзя думать о нем, но я не могу не представлять его и наше совместное будущее, которого у нас нет и быть не должно. Мне нельзя расспрашивать о Мартене, но я жадно ловлю долетающие до меня обрывки разговоров придворных в надежде услышать знакомое имя. Мне нельзя выдавать нечаянную нашу связь, но она напоминает о себе в беспокойных снах, где я вижу огромный диск полной луны, низко висящей над горизонтом, луг, усыпанный неведомыми сиреневыми цветами, и серебристую тень, следующую за мной по пятам.
Афаллия большая, богатая страна, змеей растянувшаяся вдоль побережья, и Салина венчала ее широкую приплюснутую голову, словно исполинская корона. Путь в столицу занял несколько дней с остановками в городах поменьше, с ночевками в богатых поместьях или замках местной знати. В каждом городе меня встречали и приветствовали люди, простой народ, собиравшийся посмотреть на чужеземную принцессу хотя бы издалека, и аристократы с чиновниками, торопившиеся засвидетельствовать невесте наследника свое почтение. Нынче сопровождал меня герцог Эрман и день ото дня мой эскорт все разрастался, точно бурьян на заброшенном огороде. Знать присоединялась к кортежу, торопилась в столицу, дабы не пропустить нашу с Александром свадьбу. Бракосочетание назначено на последний день уходящего года — известный своей скупостью Георг желал совместить новогодние празднества и предписанные королевской свадьбе увеселения. Однако из-за недавней непогоды, задержавшей кортеж сначала на горных перевалах, а потом при пересечении долин Гаалии, в Салину мы прибыли всего за неделю до торжества.
 
По сравнению с виденными мной городами Шиана, Салина огромна, шумна и суетлива. Повсюду люди и много каменных домов в два-три этажа, широкие мощеные улицы сменялись узкими тесными переулками, где и одна повозка не поместилась бы. Кортеж проехал только малую часть столицы и сразу направился в королевский дворец, надежно укрытый за высокой оградой.
Меня и мою свиту проводили в покои, заново обустроенные для невесты принца. Отныне это мои комнаты, я буду жить в них до тех пор, пока Георг не умрет и Александр не взойдет на престол — тогда я должна перебраться в покои королевы. Впрочем, король еще не стар, крепок и умом, и телом и с благословения богов править будет долго. Я надеюсь, мне хватит этих лет, чтобы освоиться на новом месте, стать достойной титула королевы Афаллии и доброй женой для моего супруга. Однако чем чаще я думаю о своем будущем, заблаговременно распланированном, устроенном кем угодно, но только не мной, тем больше крепнут во мне страхи. Мне придется регулярно видеть Мартена, если не случится ему по какой-то надобности покинуть двор. День за днем мне предстоит наблюдать за ним, за его развлечениями, танцами и флиртом с придворными кокетками. Я сумела выяснить, что лорд Ориони в свите принца, один из его близких, закадычных друзей-приятелей, выросших вместе с Александром, а значит, мы будем встречаться даже чаще, когда принц станет отправлять своего приближенного с каким-нибудь посланием или просьбой ко мне.
Однажды Мартен женится. А я выйду замуж всего через несколько дней, и половина двора будет в новогоднюю ночь наблюдать за консумацией. Знаю, я должна справиться, должна все выдержать, но сейчас кажется, что я закричу, если Александр дотронется до меня, поцелует, что я сойду с ума, если он овладеет мной на глазах целой толпы.
Ужасный, дикий обычай и я ничего не могу с ним поделать, не могу ни отказаться, ни изменить его. По крайней мере, пока не стану королевой.
В моих новых комнатах ожидала незнакомая девушка, высокая, тоненькая, словно молодая ива, с убранными в простую прическу темно-каштановыми волосами. Присела передо мной в глубоком реверансе.
— Леди Эллина Линди, — произнесла она и выпрямилась, подняла на меня смеющиеся зеленые глаза. — Ее величество сочли, что Вашему высочеству пригодится в свите дама, знающая, что здесь, как и к чему.
Я в растерянности оглянулась на Кадиима, но тот лишь едва заметно пожал плечами.
— Рада знакомству, леди Линди, — ответила я. — Ее величество очень добра.
— Через два часа Ваше высочество сможет поблагодарить ее лично.
Да, меня уже уведомили о распорядке на оставшуюся часть дня — обязательный торжественный обед, где я наконец увижу королеву Элеонору, затем выступление комедиантов и после танцы. Опять придется поздно лечь спать, но завтра, благодарение Серебряной, хотя бы не надо вставать пораньше и отправляться в путь.