Важна только любовь

Телефонный звонок прервал его тяжелые мысли.
— Да! — рявкнул он, сорвав трубку и упав на единственный удобный стул в доме.
— Рад тебя слышать, — раздался голос Джонатана Раунда.
Все же перестанет он браться за дела, поставляемые этим человеком!
— Давненько тебя не слышал. Две недели истекли.
Где деньги?
— В Далласе.
— А что произошло в Далласе?
— У Харви там была подруга. Думаю, он сумел переправить деньги ей.
— Ax, вот как! — Отвратительный смешок. — Какая эта подруга — вот что интересно.
— Не знаю, не спрашивал.
— Я так понимаю, ты уже на пути в Даллас?
— Нет, этого не планировал.
В трубке затихло — Джонатан обдумывал его слова.
— Может быть, скажешь, почему?
— Как ты думаешь, насколько быстро эта подруга в состоянии потратить двадцать пять тысяч, Джонни? — устало проговорил Каттер. — К тому времени, как я туда доберусь, искать будет уже нечего.
— Возможно. Именно это я и хочу, чтобы ты выяснил.
— А что ты скажешь, если я предложу бросить это дело? Адриана и так пережила из-за него достаточно неприятностей.
— Значит, теперь дело в Адриане? Что ж, мне дела нет до твоей крошки Адрианы. — Его поспешность удивила Каттера. — Если ты говоришь, что выбыл, есть куча голодных бывших копов, которые охотно перетрясут для меня весь город. Ради такого дела я и сам туда поеду. — Он нарочито вздохнул. — Хотя я вряд ли понравлюсь миссис Родес. И сомневаюсь, что она расскажет мне о подруге своего мужа.
У Каттера кровь застыла в жилах от его слов.
— Ты не подойдешь к Адриане и на милю, иначе у тебя не останется ни одной целой кости.
— Послушай, Каттер, у меня в Сиэтле должна состояться жирная сделка. И единственное, чем я могу привлечь людей, — это кристальная честность моих работников. — Голос у Джонатана стал таким, какого Каттер никогда от него не слышал. — Я не собираюсь вычеркивать эту историю только потому, что ты так мягкотел и сентиментален. Поезжай в Даллас, или я найду того, кто не боится играть в жестокие игры.
Последовала долгая пауза, пальцы Каттера сжали трубку. Он недооценил Раунда.
— Вылетаю первым же рейсом.
— Я так и думал. Следующие две недели буду в Сиэтле подготавливать почву. Позвоню, как только вернусь.
Этот человек одержим, подумал Каттер, глядя на залитый дождем фургон. Дождь почти кончился, проглянуло солнце. Рядом с фургоном стоит новенький спортивный «камаро», сияющий свежей краской, — значит, Кенди Лейтон дома. Оттягивать неизбежное нет смысла.
На третий стук дверь приоткрылась ровно на длину цепочки — Каттера обдало застарелым сигаретным дымом и духами, и на него уставился голубой глаз, жирно подведенный черным.
— Да-а?..
— Меня зовут Каттер Мэтчет, я друг Харви Родеса. Хотел бы с вами поговорить. Можно мне войти?
— Харви мертв.
— Знаю.
Глаза настороженно осмотрели его с ног до головы.
— Я все ждала — когда же кто-то появится. Харви клялся, что никто о нас не знает. Но кто-то всегда в курсе. Он был весьма наивен в таких вещах. Вы коп?
— Частный сыщик.
— Что ж, хорошо. — Дверь захлопнулась, Каттер услышал, как Кенди снимает цепочку. При необходимости ему ничего не стоило бы выбить дверь. Наконец она открыла. — Заходите. Но у меня всего несколько минут, в час я должна быть на работе.
Кенди Лейтон, менее пяти футов ростом, вся состояла из мягких изгибов. Под голубой форменной блузкой выступают груди, широкие бедра выпирают из джинсов. Губы пухлые, как у куклы, четко очерченные темной помадой, щелка между передними зубами. На глаза падает лохматая каштановая челка, волосы зачесаны назад и собраны в тугой конский хвост.
Каттер удивился, как она молода — едва ли больше двадцати пяти. Несмотря на внешнюю уверенность и агрессивность в ней ясно чувствуются уязвимость и страх.
— Итак?.. — Она приготовилась к защите. Похоже, ей каждый день приходится вот так бороться за жизнь.
— Хоть что-то осталось? — Каттер сразу перешел к делу.
— Не-а… ни цента. У меня есть счета.
— Красивый у вас «камаро». Восемьдесят семь, восемьдесят восемь?
  
Она лишь вскинула брови.
— Но сомневаюсь, что он стоит двадцать пять тысяч. Где остальное? Храните под матрасом? Или в каком-нибудь славненьком банке припрятали?
Она улыбнулась, словно он сказал что-то смешное.
— А у меня и правда мог бы быть счет в банке — он всех официанток убеждал открыть счет. — Улыбка у нее стала грустной. — Но мне он бы действительно понадобился. Только без него… — Она пожала плечами. — Все не так.
— Вы познакомились с ним на работе? Кенди кивнула.
— Он остановился выпить чашку кофе на пути… Бог знает, куда. Ну, мы и поболтали — знаете, как это бывает. — Она снова улыбнулась, показывая щелку между зубами. Потом вспомнила, с кем говорит, и помрачнела. — А вам-то что за дело? Пришли за деньгами? Ищите под матрасом — сами убедитесь, что ничего нет. И вообще, как вы меня нашли?
Он покачал головой — здесь не он отвечает на вопросы.
— Что вы делали в Литтл-Роке?
— Проследили по билетам, да? Черт, знала ведь, что не надо писать настоящих имен… И вот теперь вам все выложили в аэропорту. Вот черт! Обернулась к столу, вынула сигарету из пачки и зажигалку, глубоко затянулась.
Каттер заметил — она грызет ногти.
— Так почему вы поехали туда, вместо того чтобы ждать его здесь?
— Для меня это была прогулка. — И выдохнула длинную струю дыма. — Разве не мило со стороны Харви так обо мне заботиться? Он всегда делал мне приятные небольшие подарки. Мы пошли в дорогой ресторан, и он купил мне маленькое красное платье. Было весело.
— А зачем вы…
— Эй, я больше не собираюсь отвечать на вопросы, Каттер Мэтчет. — И начала собираться, перемещаясь по крошечному пространству. Обошла дешевый кофейный столик и встала у окна с занавесками цвета авокадо. — У вас нет против меня никаких улик. Я летела на том же самолете? Это ничего не доказывает, говорила она спокойно и по-деловому, глядя, как дождь превращает землю в грязь.
Кенди права. Если не считать красной туфельки: возможно, купила к новому красному платью. Единственное доказательство, что Кенди была для Харви Родеса больше чем просто официанткой, которая подавала ему кофе. Каттер сомневался, что она в самом деле сохранила счета, по которым расплачивалась деньгами Джонатана. Очевидно, Харви рассказывал ей о деньгах, и она поняла, как надо с ними управляться.
Конечно, можно продолжать копать, даже собрать дело, основанное только на косвенных уликах. Даже посадить ее в тюрьму года на два, если попадется строгий судья. Но главное состоит в том, что Джонатан Раунд все равно не получит своих денег. Вряд ли ему сколько-нибудь важно возмездие, ему нужны наличные. Что он здесь может получить? Несколько тысяч за машину, реализованную на принудительной распродаже…
— Это она наняла вас?
Каттер сразу понял, о ком она говорит, и только покачал головой.
— Страховая компания.
— А-а… А ты видел ее?
— Да.
Она поглядела на него через плечо.
— Она — классная, правда? У нее такой голос… Я иногда звонила и вешала трубку, если она подходила к телефону. — Кенди с отсутствующим видом водила пальцем по стеклу. — Глупо, да? Но он всегда был так далеко, и мне бывало одиноко…
— Она тоже была одинока.
— Она не понимала его. — Кенди повернулась и смотрела теперь ему в глаза. — Они слишком рано поженились. Он больше не любил ее, он любил меня. Единственное, что у них было общего, — это дочь. — Запал ее, видимо, угас. Он все время говорил о Лизе. Как она перенесла все это?
— Ей было тяжело.
— Да, конечно…
Каттер удивился, заметив слезы в ее голубых глазах. А ведь она и впрямь его любила, понял он с изумлением, — любила по-настоящему. Бедная глупенькая девочка… Он посочувствовал ей, подумав, что сотворит с ней Джонатан — выжмет досуха, до последнего доллара.
— Что ж, мне еще надо успеть на самолет. Спасибо, что согласились поговорить со мной.