Величие (СИ)

— Ваши агенты?
— Помощники. Неужели ты думаешь, что мы в работе полагаемся только на Благодать?
Я усмехнулся.
— И правда.
— Но вернемся к задаче. Раз Гаврила отправил тебя сюда, значит, сможем поработать вместе. У тебя ведь есть в запасе несколько часов.
— Рад помочь. Вы говорили про какие-то архивы?
Матильда подошла к кровати и отбросила в сторону покрывало. На одеяле лежала целая куча тетрадей, блокнотов и папок.
— Кое-что досталось в наследство от покойного Великого князя, — пояснила баронесса. — Жаль, поздновато он решил это показать. Оказывается, его высочество давно следил за своей хитрой сестрицей…
  
Глава 15
 
Я покосился на то, что Матильда называла архивами.
— Это личные записи Великого князя?
— Его рабочие дневники там тоже имеются. Но кроме этого Александр Константинович успел собрать кое-какие занимательные материалы о деятельности своей сестры. Что удивило даже меня. Слежка-то, оказывается, длилась несколько лет.
Я пожал плечами.
— И все равно это ему не помогло. Его убрали раньше, чем он все это обнародовал.
— Зато может облегчить задачу нам, — ответила Матильда и взяла со стола банку с растворимым кофе. Чайник как раз закипел и с щелчком отключился. — Другого у меня нет, но хоть немного взбодримся и согреемся. С отоплением здесь, как ты понимаешь, туго.
Вместо батареи Матильда использовала подвешенные в нескольких местах огненные шары, сконфигурированные на обогрев. От огня там остался разве что внешний вид — шарики не обжигали, а распространяли тепло. Надо бы взять на заметку такую хитрость, а то я все спасался “Берегиней”, благо в этих стенах можно было позволить себе использовать силу.
Пока Матильда возилась с кружками — их она явно позаимствовала из покинутых кабинетов — я принялся осторожно перебирать папки и тетради. Здесь было намешано все подряд: и дорогие обтянутые кожей блокноты с вензелями, и толстые офисные папки, туго набитые бумагами, и почти что школьные общие тетради, исписанные торопливым почерком.
— Кофе готов.
Матильда придвинула к столу два табурета, и склонилась над дымящейся чашкой с вечной сигаретой в руках.
— Как вы заполучили это добро? — спросил я, подсев за стол. — Подарок-то во всех отношениях царский.
— Александр Константинович словно предчувствовал свою гибель, иначе я это объяснить не могу. Либо же все Романовы в параноики и неврастеники. Словом, вскоре после твоего отъезда на порог гостиницы, где располагался штаб, явилась уже известная тебе Мари Буайе-ле-Дюсон.
Я кивнул.
— Его любовница.
— Они не были любовниками, — выдохнув дым, пояснила Матильда. — Дружили, имели общие интересы, но у дивы и без того не было отбоя от поклонников. Да и, откровенно говоря, не были они во вкусе друг друга. Их отношения были платоническими и партнерскими в деловом понимании этого слова.
А мне так не показалось, когда Великий князь завалился в свою резиденцию под ручку с этой танцовщицей. Впрочем, если она действительно давно работала на империю, то ширма в виде любовной связи вполне неплохо работала как прикрытие для встреч. Да и какая теперь разница? Едва ли шашни с французской дивой могли разрушить и без того весьма противоречивую репутацию Великого князя. Ему уже все равно, а остальным не до этого.
— Значит, дива принесла эти документы? — уточнил я и отпил невыносимо горячий и мерзкий кофе. Без сахара и молока это было отвратительно. Да уж, расслабился я на мажорных харчах.
Матильда кивнула.
— Да. Дива получила посылку. На следующий день после гибели Александра Константиновича ей в отель просто привезли коробку с этими бумагами. Посыльный не сказал ни слова и быстро исчез. Заглянув в документы, Мари быстро смекнула, что к чему, и поспешила передать посылку нам.
— Значит, Великий князь решил перестраховаться на случай своей смерти, — задумчиво отозвался я. — Разумно.
— Полагаю, он просто хотел, чтобы кто-то продолжил его дело. Довел все до конца. Сейчас-то уже стало понятно, что Александр Константинович не ошибся в своих подозрениях относительно своей сестры. Но тогда, когда появились лишь первые звоночки, никто, очевидно, не воспринял это всерьез. Иначе бы уже давно развернули бурную деятельность.
 
Именно это и вгоняло меня в ступор. Почему император игнорировал предупреждения собственного брата? Почему не велел устроить тихую проверку? В его власти было вытрясти всю душу из сестрицы. Да и Ксения где-то бы наверняка дала бы маху, и за этот прокол смогли бы зацепиться, смогли бы предотвратить все, что случилось дальше.
Почему, почему, черт возьми, Александру Константиновичу никто не поверил? Неужели из-за его эксцентричности? Да чушь собачья! В приватном общении Великий князь демонстрировал полнейшую адекватность, да и все его заскоки на поверку оказывались в основном поверхностными.
Или мы чего-то не знали? В конце концов, император не поверил бы брату лишь в одном случае: если бы не имел причин доверять ему. Так где же накосячил Александр Константинович, если никто не услышал его криков о волках?
Ну и семейка! Тайна на тайне тайной погоняет. Осиное гнездо, блин, а не род. И сдавалось мне, что именно все эти тайны и довели род Романовых до грани падения. И меня не отпускало ощущение, что мы видели только верхушку этого айсберга. Должно быть что-то еще. Что-то страшное, постыдное. Что-то, что заставило Ксению Константиновну пойти ва-банк.
— Что ж, — я отставил чашку подальше и покосился на архивы, — тогда доведем начинание его высочества до конца. Ненавижу бросать дела на половине пути.
Матильда улыбнулась.
— Что мне всегда в тебе нравилось, Михаил, так это непробиваемая самоуверенность. Неважно, умеешь или нет, знаешь или не знаешь, просто берешь и делаешь, уповая на то, что главное — начать, а дальше как-то само собой разрулится.
— Это я после Аудиториума таким отморозком стал.
Усмехнувшись себе под нос, баронесса потушила свою вишневую сигариллу и взяла с кровати несколько папок.
— Начнем с этого.
Я придвинулся ближе, готовясь внимать.
— Так что мы ищем?
— Конкретно сейчас или вообще?
— То и другое.
— Мы ищем все, что может помочь обнаружить слабости Великой княгини. Ее уязвимые места, планы, тайные сделки, компаньонов и помощников.
— Весьма объемная задача.
— Именно поэтому я торчу здесь безвылазно уже несколько дней, — проворчала баронесса. — Приходится дополнительно проверять каждую бумажку на предмет шифровок, невидимых чернил и прочего. Вальтер не решился поручать это кому-нибудь другому, так что выходит медленно, но надежно.
Логично. Матильда свою верность доказала. И у нее во всей этой истории был шкурный интерес.
— Что от меня нужно? — спросил я.
— Меня долго не было в Петрополе, Михаил. Вальтер посвятил меня в основные события, но помощь их непосредственного участника мне пригодится, чтобы разложить все по полочкам. И, возможно, у тебя найдутся недостающие куски мозаики, которую все мы собираем.
Опять веселые картинки на пазле. Мое любимое, блин! Ну, видать, таков мой удел.
— Хорошо.
Мы быстро убрали все со стола, и Матильда принялась раскладывать бумаги.
— Это первая зацепка, — баронесса указала на стопку документов на немецком языке. Судя по форматированию, это была перепечатка переписки. Но были и другие документы — явно что-то, связанное с бухгалтерией. Таблицы, счета, куча цифр.
— Увы, немецкий я так не освоил.
— Здесь и так многое понятно, — Матильда придвинула ближе бухгалтерские бумажки. — Это отчет о перемещении личных средств Великой княгини со счета в Имперском банке на частный счет в Вене.
Вена… Опять Австро-Венгрия! Я поднял глаза на наставницу.
— Это то, о чем я думаю?
— Очень похоже на то. Уверена, Ксения Константиновна принимала участие в финансировании того бардака в Букуреште. Но чтобы это доказать, нужна выписка о перемещении этих средств со счета в австрийском банке, чего, как ты понимаешь, я сейчас добиться не смогу.