Величие (СИ)

Тех, кто вышел из третьего автомобиля.
Мы с Воронцовым подняли ладони, демонстрируя отсутствие оружия. Показуха для неодаренных, внушавшая им ложную уверенность в безопасности. Все здесь прекрасно понимали, что нам не требовалось оружие, чтобы превратить окружающую реальность в ад. Скорее, это была просто демонстрация мирных намерений. Жест вежливости по отношению к тем, кто был слабее.
— Мы аристократы, — устало сказал Воронцов и потянулся к внутреннему карману не то пиджака, не то кителя за документами.
— Руки! — рявкнул патрульный. — Руки перед собой, чтобы я видел!
И чего они так распетушились? Я замер, продолжая изучать прибывшую группу. Одна машина — дорожная полиция, вторая — патрульные. Третья… Коллеги, ставлю сотку. Они же у нас следили за артефактами. И не просто они, а ведомство Корфа, к которому я какого-то рожна все еще был формально приписан, хотя де-факто выполнял совсем иную работу.
Один из полицейских хорошенько разглядел автомобиль Воронцова, нервно проглотил слюну и жестом велел остальным отступить. Видать, Серега-то с приобретением титула и правда стал весьма знаменит.
— Ваше сиятельство… — замялся полицейский. — Сергей Андреевич, просим прощения за цирк. Святые угодники, что здесь случилось?
Воронцов с пару мгновений насладился растерянностью полицейских и даже позволил себе немного желчи.
— На нас напали, — кисло улыбнулся он, — Если вы вдруг не заметили. И это нападение обойдется мне в круглую сумму.
Патрульные расступились, и к нам вышли по-настоящему заинтересованные лица. Один — повыше, помоложе, гладко выбритый и с явными чухонскими корнями, направился прямиком к нам. Весьма редкое явление, к слову — обычно финнам и ингерманландцам редко доставались Осколки. А тут крепкий такой пятый ранг…
Второй — тоже мне не знакомый, остался с полицией.
— Управление по контролю применения Благодати, — представился чухонец. — Господа, здесь был замечен мощный всплеск силы. Предположительно второго ранга.
— Да. Мерзавцы ударили «Лихом», — отозвался я. — Соколов Михаил Николаевич. Был пассажиром.
— Мне известно, кто вы, ваше сиятельство, — сдержанно ответил незнакомый дознаватель и обернулся к Воронцову. — И ваше, Сергей Андреевич.
Я криво улыбнулся.
— А вот вашего, сударь, я не расслышал.
— Боюсь, мы с вами не успели познакомиться. Впрочем, это легко исправить, учитывая обстоятельства, — незнакомец сделал паузу. — Платон Александрович Фредерикс, младший дознаватель Петропольского управления.
— В таком случае странно, что мы не встречались.
— Ничего странного, Михаил Николаевич. Меня всего неделю как перевели в Петрополь из Гельсингфорса.
Ага. Хельсинки по-нашему. Значит, относительно чухонца я был прав. И за какие такие заслуги его так повысили? Все же Гельсингфорс здесь считался той еще задницей мира. Городишко маленький по петропольским меркам, делать там решительно нечего, погода — еще хуже, чем в Петрополе. Тишь, тоска, болота да покой — хоть вешайся. А тут такой скачок… Быть может, господин Фредерикс загодя занял выгодную сторону?
— Что ж, поздравляю с переводом, — сухо ответил я. — Да только, видимо, в суровые времена вы здесь оказались.
— Уже освоился, — улыбнулся Фредерикс. — Господа, если у вас нет серьезных увечий, вынужден просить вас немедленно проследовать с нами в Управление. Артефакт зафиксировал мощную активность, вы подтвердили нападение. Сами понимаете, мы не можем оставить без внимания факт агрессии в отношении столь важных персон. Обещаю, долго это не продлится, и вы сможете вернуться к своим планам после полуночи.
— Не соглашайся, — едва слышно и сквозь зубы процедил мне Воронцов. — Тебя повезут в отстойник.
Что еще за отстойник такой? Какие-то нововведения Ксении Константиновны в отношении нелояльных или непроверенных аристократов? И тогда какого рожна Серега не предупредил об этом раньше?
Блин! А без ментальной связи совсем грустно. Слишком уж я привык к возможности переговариваться, не открывая рта. Сейчас бы очень пригодилось.
 
Серега украдкой взглянул на меня и едва заметно покачал головой. Я прочитал в его глазах злость и тревогу. Видимо, пора было начинать волноваться по-настоящему.
— Господа дознаватели. Платон Александрович, — опираясь на изувеченный капот, Воронцов поднялся и выудил из внутреннего кармана документы. — У меня срочнейшее предписание доставить его сиятельство к Великой княгине.
Темные чуть раскосые глаза Фредерикса остались серьезными, но он позволил себе улыбнуться.
— Тогда, полагаю, вы заблудились, Сергей Андреевич. Ибо Зимний располагается в совершенно другой стороне.
— Не ваше дело, какой дорогой я его везу.
— Боюсь, теперь наше. При всем уважении, ваше сиятельство, на применение боевой Благодати в городе полный запрет. Я понимаю, что Собственная служба безопасности Ее Императорского Высочества также будет стремиться разобраться в произошедшем и искать виновника. Однако сейчас, боюсь, вам все же придется последовать с нами.
Я кожей чувствовал напряжение, что повисло между Воронцовым и Фредериксом. Казалось, сейчас воздух заискрит, а дождевая вода начнет испаряться над ними. И мне очень не хотелось, чтобы у Сереги начались проблемы из-за его упрямства и желания меня спасти.
— Господа, — пошатываясь, я вышел вперед и постарался встать перед другом. — Мне скрывать нечего. Увы, много рассказать не смогу, так что протокол получится очень коротким. Но если вы так настаиваете, не вижу смысла препятствовать работе коллег. В конце концов, процедура хорошо мне известна.
— Что ты делаешь? — зло прошипел за моей спиной Серега. — Не смей…
Я покосился на него и пожал плечами. Он бессмертный, а меня будет сложно взять живым и даже мертвым. Этот Фредерикс наверняка был хорошо обучен, но в Источнике накопилось достаточно силы, чтобы справиться с парой карьеристов из Управления. Так что постоять за себя я смогу.
Но сейчас лучше усыпить бдительность и не дать повода ищейкам прицепиться к Сереге.
— Поехали с ними, — сказал я. — Хватит пререкаться.
— Ты не понимаешь…
Все я понимал. Полезу в самую задницу. Не в первый раз уже, привык. Найду, как выбраться.
— Идемте, господа, — улыбнулся я. — Мой друг очень щепетильно относится к службе. Все же быть адъютантом столь важной дамы — не только почет, но и большая ответственность.
— Смею вас заверить, у Сергея Андреевича будет уважительная причина для опоздания, — улыбнулся Фредерикс и жестом пригласил нас проследовать к автомобилю.
Полицейские с недоумением переглянулись.
— Так «скорую» отменять?
Дознаватель удивленно уставился на дорожный патруль.
— Вы зачем ее вообще вызвали?
— Так положено! Происшествие есть? Есть. Пострадавшие есть? Есть…
— Отменяйте и сами проваливайте на х… отсюда! — рыкнул на них Фредерикс. — Без вас разберемся.
— А машина…
— Я, кажется, указал вам точный адрес. Немного не дошли, — снова огрызнулся Фредерикс, и, кажется, я начал понимать, почему этот чухонец смог выбиться в Петрополь. — Сами вызовем бригаду, эвакуируют. Свободны, благодарю за службу.
Недовольно ворча, полицейские разошлись по машинам, но с явным облегчением устроились в теплых машинах. Вскоре они погасили «люстры» и выехали в сторону набережной.
— Миш… — Воронцов хотел мне что-то сказать, но его перебил подошедший к нам второй дознаватель.
— Так мы едем? — спросил он, обращаясь к Фредериксу. На нас толком и не взглянул.
— Да, сейчас.
Я пошарил по карманам. Документы, деньги, пропуск с собой. Ехал я налегке и все-таки надеялся заскочить в Ириновку. Но, видимо, не судьба.
— Я готов.
Чухонец вопросительно уставился на Воронцова. Серега всем своим видом показывал неудовольствие. Ну чего его так накрыло? Или уже привык к тому, что все двери были перед ним открыты, а тут взбеленился из-за необходимости подчиняться?
— Боюсь, мне придется об этом доложить вашему начальству, — сквозь зубы проговорил он.