Чингисхан. Книга 3. Солдаты неудачи
- Теперь, — довольно сказал он, разглядывая новую жену, — я ни за что не отступлюсь. Династия Цзинь будет стерта с лика земного! А сейчас я хочу прохлады. Эй, люди, седлайте коней. Мы идем на Долон-нор.
Как обычно, видение прерывается внезапно. Трясу головой, приходя в себя. Я все так же торчу на вершине скалистой гряды. Вечереет. Накрапывает мелкий дождик. Позади, далеко позади, в пяти-шести километрах — шоссе, на котором хорваты расстреляли колонну беженцев.
Прямо передо мной — ложбина, углубление между двумя рядами скал. На дне ее я вдруг замечаю… линзу. А чем еще может быть овальное мерцающее сияние, висящее в полуметре над землей? Точно — она. Рядом — бездымный костерок из сушняка, расстеленный спальник, рюкзак…
И бородатый человек в темных очках. Он сидит на камне метрах в двадцати внизу и приветливо машет мне рукой. Сердце на секунду сжимается — не от страха, но и не от радости.
Нефедов. Удивляться сил уже не осталось.
Черт, значит, я снова в игре. Как там сказал Соломон Рувимович? «Большая Интрига»? Знать бы еще, что это такое…
Натягиваю на лицо равнодушное выражение и начинаю спускаться, стараясь не вызвать камнепад.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Что бы ты сделал?
- Привет! — весело скалится профессор.
- Сам привет… — бурчу я.
- Чайку?
- Кофейку. Ты как тут оказался?
- Да вот… Изучаю теорию этногенеза на практике.
- Ну, рассказывай.
- А с чего ты решил, что я буду тебе что-то рассказывать? — усмехается Нефедов.
Я улыбаюсь в ответ такой же иезуитской улыбкой.
- Игнат, я тебе нужен. Иначе ты не стал бы разыскивать меня в этой каше. Ну, а раз все это так, то давай уже не юлить друг с другом. Или…
- Что — или? — он напрягается, застывает на месте.
Я вижу отражение пламени костра в стеклах его затемненных очков. Мне смешно — мы разговариваем, как будто и не расставались, как будто находимся в долине Неш и впереди у нас вечность.
- Или я тоже тебе ничего не стану говорить.
- Хорошо, — Нефедов вздыхает. — Но чур все по-честному: откровенность за откровенность, договорились?
- Конечно, — я соглашаюсь легко. На пути к цели все средства хороши — он сам меня так учил.
Нефедов резким жестом сдергивает с лица очки.
- Посмотри!
Смотрю. Ага, я так и думал. У него разноцветные глаза. Левый — голубой, правый — зеленый, с еле заметной желтизной вокруг зрачка. Выглядит странно, если не сказать — жутко. Впрочем, у меня глаза такие же.
Значит, Нефедов имеет предмет. Интересно, какой?
В ответ на мой невысказанный вопрос профессор сует руку во внутренний карман куртки, достает что-то и раскрывает ладонь.
- Видал?
Он хвалится, хвалится, как мальчишка. Я его понимаю — Нефедов давно хотел иметь предмет. Теперь его заветная мечта осуществилась.
Разглядываю фигурку. Знакомый серебристый металл. Изящные линии. Это кошка. Или кот. Сидит себе, приподняв чуткие ушки, и смотрит куда-то.
- Красивая фигурка.
- Они все красивые.
- И какой от нее толк?
- Очень странный толк, Артем. Я мог бы тебе солгать, сказать, например, что эта фигурка, этот предмет дает возможность читать в душах людей и знать все их сокровенные помыслы, но мы же договорились — только правда. Поэтому…
Нефедов замолкает. Я не тороплю его. Ночь только вступила в свои права, до рассвета еще очень далеко.
- Наверное, у кота много свойств. Но я пока научился использовать только одно — видеть будущее человека.
- Какого еще человека?
- Любого… — Нефедов вздыхает. — Это в двух словах не объяснишь.
- А ты попробуй.
Он хмыкает, улыбается, оглядывает кусты, деревья вокруг. В костре трещат можжевеловые сучья, камни вокруг подсохли и от них поднимается легкий пар.
- Ладно, — с деланной милостью в голосе соглашается Нефедов. — Кот показывает будущее. Вообще будущее. Но если очень постараться, можно увидеть того, кто тебе нужен.
Почему-то это дополнение заставляет меня вздрогнуть.
- То есть ты знал, что я окажусь в этом месте в это время?
- Ну да. Когда мы с тобой расстались, — продолжает профессор, — я оказался в горах. В Андах. Пустыня Наска, слышал? Два дня без еды и воды брел по ней, и мне уже казалось, что все, жизнь кончена. Там совсем нет людей… и вообще ничего нет. Но на третий день я увидел джип. Старый армейский джип, у которого закончилось горючее. А в джипе… и вокруг него лежали трупы. Четверо. Они перестреляли друг друга. У одного из мертвецов в кармане я и обнаружил кота. Там еще была канистра с водой и консервы.
- А что это были за люди?
- Не знаю. Одежда, обувь — самые обычные. Неподалеку от машины я увидел развалины, пошел туда. Похоже, они там рылись, что-то искали, может быть, как раз кота. Нашли — и не сумели поделить добычу. Так предмет попал ко мне.
- А дальше?
- Дальше было проще — и сложнее. Я нашел линзу, ведущую в будущее, и оказался в лабиринте аномалий. Пришлось потратить несколько месяцев на то, чтобы разобраться с котом. И когда мне стало ясно, что с его помощью я могу отыскать кого угодно, ну, как экстрасенс-беспредметник, я решил найти тебя.
- Что еще за беспредметник?
- Беспредметники — это необыкновенные люди. Сверхлюди, если хочешь.
- Волшебники, что ли? — я усмехаюсь, подкидываю в огонь кривую черную ветку.
- Можно и так сказать, — кивает профессор. — Лев Николаевич потратил много времени на изучение этих людей и их роли и этногенезе различных народов.
- Угу. Изрыгатели огня и летатели по воздуху. Не смеши.
- Да какой уж тут смех, все серьезно, — говорит Нефедов.
- Ну да. Сейчас ты объявишь беспредметниками всех спортсменов! А также выдающихся художников, писателей, ученых…
- Нет. Ты не понимаешь. Дар у беспредметника обычно проявляется вне его желания. Нельзя захотеть — и прыгнуть выше всех. Кстати, часто дар может вредить самому человеку или вообще всем вокруг.
- Как граната?
Нефедов громко, с аппетитом хохочет. Потом резко сгоняет с лица веселое выражение и произносит:
- А теперь о главном — какие у тебя планы?
Я пожимаю плечами.
- Не увиливай. Я разыскивал тебя повсюду. Кот показывает только картинку. Я потратил кучу золота…
- Золота?
- Конечно! Или ты думаешь, что в разных эпохах и странах пользуются спросом советские рубли? Золото — универсальный эквивалент человеческой жадности. Оно всегда и везде в ходу. Все, не перебивай меня! Так вот: я потратил кучу золота, чтобы с риском для жизни добраться сюда. И теперь я хочу знать — что ты собираешься делать дальше?
Смотрю на огонь. Пламя с треском пожирает ветви, исполняя незамысловатый танец, знакомый еще нашим пещерным предкам. Надо отвечать. Надо что-то сказать. В памяти возникает образ Телли…
- Я хочу вернуться к махандам.
Нефедов вздыхает:
- Ясно. В общем, я примерно так и думал. Только…
- Что — «только»?
- Артем, тут вот какое дело… Мы же договорились говорить друг другу правду?
- Ну…
- В общем, я возвращался на то место, в Махандари. Искал девушку. Не скрою — искал для того, чтобы через нее воздействовать на тебя. Но…
- Что?
- Она пропала. Ушла в хроноспазм. Точнее, в линзу, хроноспазма-то к тому моменту уже не было, там теперь огромное озеро и водопад.
- Она ждала четырнадцать лет? — машинально спрашиваю, еще не осознав всего, что стоит за словами Нефедова.
- Нет, не ждала. У времени свои законы. Пока мы были пленниками долины Неш… В общем, речь идет о неделе или около того. Телли вернулась домой, собрала припасы, снаряжение — и отправилась на твои поиски.
- Где она сейчас?
- Не знаю.
- Я… мы сможем ее найти?
- Не знаю.
Он отворачивается, и именно по этому нежеланию смотреть мне в глаза я понимаю, что профессор не врет. Если бы врал — смотрел бы бестрепетно и прямо.
Новость о Телли бьет меня под дых. В голове царит полный сумбур. То, чего я так боялся перед отъездом в Сербию, все- таки случилось. Все мои планы летят к чертовой матери. Мучительно соображаю, что делать. Перед глазами все время маячит лицо мертвого ребенка в повозке.