Свет на вершине (СИ)

— Да, — кивнул я.
Кристина наклонилась, аккуратно подняла Джонатана. Портал открыл я, и мы с Кристиной в него шагнули.
* * *
Такой обиды на лице Клавдии я не видел никогда.
— Я ведь не ветеринар!
Она посмотрела на меня, на Кристину, на разложенного на операционном столе Джонатана. Снова на меня. Будто надеялась, что я сейчас засмеюсь и скажу, что это всё — шутка.
— Ну так, а Джонатан — не животное, — сказал я. — Это фамильяр! Он почти как человек. Это мой друг, понимаешь?
— Костя, я всё понимаю, — Клавдия прижала руки к груди. — И ни в коем случае не пытаюсь оскорбить твоего друга. Но пойми и ты — я всю жизнь изучала энергетическую систему ЧЕЛОВЕКА! Я попросту не знаю, как там всё устроено у… у чайки! Он отличен от нас и физиологически, и энергетически. То, что он делает, ни одному магу не под силу!
— А много вы знаете целителей-ветеринаров, Клавдия Тимофеевна? — вмешалась в разговор Кристина.
Клавдия растерянно поджала плечами.
— Ни одного…
— Именно! И никто не знает. Потому, что такой профессии нет. Никто не учит целителей лечить животных на том уровне, на котором они лечат людей. Экономически это — всё равно что ободрать Зимний дворец и переплавить его золото в пушечные ядра.
— Я не понимаю, к чему вы ведёте, госпожа Алмазова.
— Я веду к тому, госпожа Вербицкая, что лучше вас у нас нет никого! Пожалуйста, хотя бы попробуйте. Неужели мы так о многом просим? Я не стану вас оскорблять, предлагая вознаграждение, хотя за ним, разумеется, дело не станет. Просто очень прошу: попытайтесь спасти эту птицу! Поверьте, она очень важна для Кости.
Клавдия, смешно наморщив лицо, шумно выдохнула через нос. Прищурившись, посмотрела на лежащего без чувств Джонатана.
И решительно приказала:
— Уходите.
— Но… — начал было я.
— Вы, двое — вон отсюда! — топнула ногой Клавдия. — Из операционной, и вообще из клиники! Здесь неподалеку есть закусочная, обождите там. Не надо меня отвлекать.
— Спасибо, — улыбнулся я.
Схватил Кристину за руку и уволок за собой.
* * *
— Как думаешь, она его вытащит? — спросила Кристина, когда мы шли к закусочной.
— Уверен, что сделает всё, что может. И даже сверх того.
На душе у меня было погано. Как будто подставил хорошего друга… Но ведь я не знал, что так будет! Понятия не имел! И, давайте откровенно, я действовал в интересах дела, которое в приоритете при любых обстоятельствах… Однако оправдания отчего-то не работали. Там, в больнице, на операционном столе лежал при смерти мой друг — пожертвовавший собой ради моего спасения.
Может быть, вернись я с Изнанки один, Джонатан бы выдержал это без проблем. Но ему пришлось переносить целую толпу людей. Слишком многое я возложил на фамильяра… Хотя другого выбора попросту не было.
Закусочную, о которой говорила Клавдия, мы нашли быстро. Выглядела она примерно так же, как любая закусочная в Чёрном городе. Открыв дверь, я заметил пробегающую по полу мышь.
Хорошо, что заведение стоит неподалёку от лечебницы Клавдии. Чувствую, есть у них общие постоянные клиенты.
— Ты хочешь есть? — вяло спросил я у Кристины, глядя на нацарапанное карандашом «меню».
— Не очень, — призналась та. — Слушай… Мне кажется, в этом теле я ни разу не пила пива.
Я посмотрел на Кристину. В её потускневших было глазах загорелся какой-то слабый огонёк. Может, воспоминание о развесёлых рыцарских пирушках в родном прежнем мире? Уж там-то явно было не до аристократических условностей.
— Звучит как план, — пожал я плечами.
Мы уселись за свободный столик, взяв по кружке пива. Я отхлебнул. Ну… Стоит признать, что дешёвая синтетика из моего мира — не такая уж дрянь.
Сделав глоток, я поморщился и отодвинул кружку. А Кристина разом выхлебала половину и осталась довольной.
— Как будто дома побывала, — объявила она.
— Сколько ж мне жить, чтобы попить такого пива, как дома, — вздохнул я.
Кристина пожала плечами.
— Ну, ты всегда можешь принять предложение Тьмы, — и внимательно посмотрела на меня.
 
— Угу. А ты бы пошла со мной?
— С тобой, в твой мир? — Кристина задумалась. — Не знаю. Может быть. Даже, пожалуй, наверняка пошла бы.
— Но?
— Но, — кивнула Кристина. — Мы с тобой не оставляем за спиной несделанных дел и не вступаем в переговоры с врагом, который подлежит уничтожению.
Она подняла кружку, внимательно глядя мне в глаза. Пришлось поднять свою и сделать ещё один глоток. Со второго раза рецепторы адаптировались. Теперь, в принципе, не такое уж и скверное пойло, вполне можно употреблять…
На нас многие таращились.
Кристина всё ещё была в бальном платье. Оно, конечно, после всех приключений изрядно утратило парадный вид, а поверх платья был надет мой фрак. Точнее, то, что от него осталось. Что же касается меня… Ну, я был собой.
Запонки из манжет рубашки давно вылетели, и рукава пришлось закатать. Сама рубашка, час назад — белоснежная, сейчас представляла собой зрелище, от которого наша горничная Китти упала бы в обморок. Брюки помялись и покрылись уличной грязью, галстук-бабочку я сорвал с шеи ещё во дворце. Но, тем не менее, я оставался молодым князем Барятинским. Легендой Чёрного города. И мы с Кристиной, похоже, уверенно шли к тому, чтобы сделаться звёздами вечера. Большинство посетителей закусочной, кажется, вообще забыли, зачем сюда пришли. Того гляди за автографами подходить начнут…
К счастью, нас спасли. Хлопнула дверь, и знакомый голос решительно заявил, с изрядной толикой черномагического Убеждения:
— Тайная канцелярия! Проводится расследование. Попрошу всех, кто не хочет уехать в Сибирь в кандалах, покинуть помещение.
Если бы начался пожар, люди разбегались бы не так быстро. Через минуту закусочная опустела. Смылся даже персонал.
Витман подошёл к нашему столу и сел рядом с Кристиной.
Пожаловался:
— Это было чертовски непросто.
— Да уж, — вздохнул я. — Рассказывайте. Что там у нас?
— Жертвы в этот раз сравнительно небольшие. Мои люди подоспели вовремя, потерпевшим подчищают память. Воины Света вернулись, частично — на свои посты, частично — в академию. Господин Хитров, разумеется, тоже. Никто из Воинов не пострадал. В императорском дворце, в целом, тоже всё в порядке. В том смысле, что монаршие особы живы и здоровы. Ваша сестра, господин Барятинский, и её жених уже дома, приходят в себя в родовом особняке. Им сообщили, что ваша жизнь вне опасности… Дочь моя! — Витман вдруг повернулся к Кристине. Так, будто только сейчас заметил, чем она занята. — Ты что, пьёшь пиво⁈ Здесь?
— Да, отец! Я пью пиво здесь! — с вызовом сказала Кристина. — Хочешь сделать об этом заметку в газете?
Витман вместо ответа взял её кружку. Сделал глоток. Скривился.
— Господь милосердный, ну и дрянь… Впрочем, я читал, что подростковому возрасту свойственно и не такое бунтарство. Надеюсь, это пройдёт раньше, чем ты испортишь себе желудок. — Он вернул Кристине кружку. — Как ваша птица, капитан?
— Скоро узнаем, — сказал я.
— Значит, сейчас мы не празднуем и не скорбим, а просто ждём?
— Угу.
— Прекрасно. Предлагаю скоротать время за отчётом. Что конкретно вы, Константин Александрович, сотворили в этот раз?
Я подробнейшим образом объяснил Витману, что. Тот слушал и кивал с каменным выражением лица. Большую часть, скорее всего, уже и сам понял.
— Воистину, капитан, ваша фантазия не знает границ, — дослушав, объявил он. — Думаю, что я поступил правильно, распорядившись убрать этот эпизод из воспоминаний людей.
— Совершенно правильно, — кивнул я. — Ни к чему им лишние треволнения.
— Но, разумеется, сначала я с ними поговорил. И вот что удивительно. Все эти люди вспоминают некоего странного воина. Взрослого мужчину лет тридцати пяти, в вашей одежде и с вашей причёской. С вашими глазами. Это был воин, который их всех спас. — Витман уставился на меня.