Раскаявшийся муж (СИ)

Брайс
На следующее утро он проснулся в какой-то несусветный час, когда его буйная дочь, двадцати одного месяцев от роду, запрыгнула к нему в постель. Одно острое маленькое колено, едва не задело его пах, больно ударило в живот. Брайс тихо выругался.
— Кайла, солнышко, почему бы тебе не пойти и не найти свою маму? Сегодня у нее выходной. — Он поймал ее, чтобы она перестала подпрыгивать, и быстро поцеловал в щечку.
Она хихикнула, почувствовав его щетину.
— Щекотно, — она четко произнесла это слово, недовольно потирая щеку.
— Иди разбуди маму, милая, папа пытается поспать. Я дам тебе конфетку, если ты пойдешь к своей мамочке, — уговаривал он ребенка.
— Смотреть рыбок!
Брайс нахмурился, гадая, что именно пропустил в движении ее губок. Кайла часто путала гласные и согласные, но он определенно разобрал последнее слово.
«Рыбки?»
— Что?
— Рыбки, папочка, смотреть рыбки! — она изобразила рукой что-то похожее на волну.
Ладно, значит, он действительно не ошибся в «рыбках».
— А где твоя мамочка? — он прижал Кайлу к себе, когда стало очевидно, что она снова хочет подпрыгнуть.
— Вот, — она указала на дверь спальни и широко улыбнулась, от чего ямочки на щечках, которые она унаследовала от него, стали глубже.
Брайс поднял глаза и увидел Бронвин, в дверном проеме. Что ж, по крайней мере это объясняло, как Кайла попала в его комнату; она была еще слишком мала, чтобы самой открывать двери.
Бронвин стояла, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди и подняв брови.
— Не думай, что я не услышала, как ты пытался ее подкупить, — сказала она.
Брайс застонал.
— Брось, Брон, выходные — это твое время, и я не хотел отнимать у тебя ни минутки от общения с нашим драгоценным ангелочком. Это было бы нечестно по отношению к тебе, — быстро проговорил он, но она не слушала его, и он практически слышал ее смех.
Их неугомонная дочь, «ангелочек», вырвалась из его хватки и снова запрыгала на кровати, напевая: «Рыбки, рыбки» с каждым прыжком.
Брайс поморщился.
— О каких рыбках она твердит? — спросил он, поднял взгляд и увидел, что Бронвин смотрит на его обнаженную грудь.
Она покраснела, когда заметила, что Брайс ее подловил, и несколько секунд собиралась с мыслями, прежде чем ответить.
— Э-эм… Сегодня я веду ее в Океанариум и хотел узнать, не хочешь ли ты пойти с нами?
Брайс моргнул, гадая, правильно ли ее понял.
— Что?
Она повторила вопрос, на этот раз используя язык жестов, и он снова моргнул, более чем шокированный неожиданным приглашением.
Бронвин еще больше покраснела и начала говорить, что он не должен соглашаться, если не хочет, но он быстро отмел это, прежде чем она передумает.
— Конечно! Я никогда там не был! Это было бы великолепно! Кайле там безусловно понравится! — Он знал, что говорит восклицаниями, но не хотел, чтобы его неправильно поняли. — Дай мне десять минут, и мы поедем.
Он вскочил с кровати, забыв, что он абсолютно голый, и быстро схватил простыню, чтобы прикрыть бедра, когда почувствовал легкий ветерок на тех местах, которые лучше всего прикрывать в присутствии его маленькой дочки и почти бывшей жены. Подтянув простыню на талии, он схватил Кайлу в прыжке, и прижал ее к своей груди, а потом подбросив несколько раз под потолок.
— Мы идем смотреть рыбок, детка, — он поцеловал ее в щеку и быстро поставил на пол.
Кайла шлепнулась на попку, хихикнула и протянула к Брайсу руки, чтобы он снова ее подбросил.
— Не сейчас, милая. Мне нужно принять душ, а потом мы пойдем смотреть всех этих хорошеньких рыбок.
— Немо?» — обеспокоенно спросила Кайла.
Брайс усмехнулся. Этот диснеевский мультфильм она увлеченно смотрела по крайней мере пять раз в неделю, и он вместе с ней. Хорошо, что на DVD-дисках были субтитры, иначе ему пришлось бы всматриваться в рты нарисованных рыбок, чтобы понять, о чем они говорят.
— И Немо тоже, — пообещал он и сказал Бронвин, выходя из спальни: — Я быстро.
— Не спеши, — улыбнулась она. — Мне еще нужно одеть и собрать Кайлу. Мы можем выехать примерно через полчаса.
 
Бронвин
Она смотрела, как широкая загорелая спина Брайса перекатывается мускулами, а простыня слишком сексуально обтягивает его тугой зад. У Бронвин пересохло во рту, когда она вспомнила его нагое тело и усмехнулась, вспомнив его почти подростковую радость от ее импульсивного приглашения. Она никогда не видела его таким беззаботным и восторженным. Даже до ее беременности, когда они были счастливы вместе, в Брайсе всегда присутствовала эта сдержанность, сложный внутренний мир, который он пытался скрыть от нее. Бронвин верила, что это только вопрос времени, когда он доверится и откроется ей, но потом она забеременела, и у них не осталось времени совсем.
Она вздохнула от мрачного поворота своих мыслей. Такое прекрасное утро — не время думать о прошлом.
Огромный океанариум «Два океана» располагался на набережной Виктории и Альберта в Кейптауне. Он кишел не только морскими обитателями, но и детьми, подростками, студентами и шумными семьями. Брайс и Бронвин, как молодая пара с шустрым малышом, полностью смешались с толпой. В кои-то веки вездесущему Кэлу и его команде было велено держаться в тени. Брайс приказал им оставаться снаружи, несмотря на явное беспокойство Кэла из-за высокого риска опасности в таком оживленном месте. Брайс даже решил сам отвезти их— редкость в наши дни, — в то время как машина охраны держалась на почтительном расстоянии позади.
Бронвин с болью осознала, насколько они похожи на нормальную семью среди людского потока.
Кайла сидела на плечах Брайса, и упирались ему в грудь ножками, когда хотела пойти сама и рассмотреть что-то интересное поближе. Ей понравился сенсорный бассейн, где можно было потрогать прибрежных обитателей: рыб, морскую звезду и даже маленького осьминога. Она каждый раз визжала, трогая новую живность. Кайла была настоящей любительницей приключений, и в отличие от других детей ее возраста, которые в испуге пятились назад, продолжала идти вперед, чтобы прикоснуться к чему-то новому. Но самый большой восторг у Кайлы, конечно, вызвали рыбы-клоуны. Они находились в отдельном цилиндрическом аквариуме на высоких ножках, внутри которого был еще один полый цилиндр, рассчитанный на одного человека. Пролезть в него можно было под аквариумом, а, оказавшись внутри, создавалось ощущение, что ты со всех сторон окружен рыбками. Кайла восторженно визжала и хлопала в ладоши от такого количества «Немо». Было очень трудно забрать ее оттуда, чтобы дать шанс другим детям посмотреть на это чудо, но, к счастью, ей некогда было плакать, ведь вокруг было столько интересного.
Бронвин чувствовала, что, несмотря на его смех, с Брайсом что-то не так. Он казался нервным, на его верхней губе выступил пот. Он отчаянно озирался, когда их разделяла толпа, а затем почти незаметно расслабляется, когда они снова оказывались рядом. Сначала Бронвин смутило нехарактерное для него отсутствие самообладания, но потом она заметила, как он шарахается всякий раз, когда кто-то проходил мимо или слишком приближался. С поразительной ясностью она осознала, что ее муж, который когда-то казался таким сильным и непогрешимым, боится толпы. Бронвин даже заподозрила, что у него легкая агорафобия. Это объясняло, почему он последние два года почти не выходил из дома, почему редко бывал на улице и почему предпочитал встречаться с Пьером и Риком дома. По-видимому, затворничество Брайса было вызвано не только его глухотой, и то, что он с готовностью согласился сопровождать их в океанариум, показывало, как много значило для него это приглашение.
 
Бронвин подошла к нему и решительно взяла за руку. Брайс удивленно поглядел на нее, а потом благодарно улыбнулся.
— Хочешь вернуться домой? — спросила она.
Он, поколебавшись, покачал головой и поднял их руки.
— Теперь я в порядке.