Дренг (СИ)

Ноги сами повели меня к крепостной стене, вверх по лестнице, на парапет, с которого по нам должны были стрелять лучники во время штурма. Штурма не случилось, и это отчасти меня радовало, потому что отсюда, со стены, вид на город открывался великолепный, и вся местность перед стеной отлично простреливалась. Должно быть, защитники крепости чувствовали себя в полной безопасности, глядя на родной Эофервик с высоты этих стен.
Я помочился со стены на ночной город, завязал штаны и какое-то время просто стоял, глазея на открывшийся вид. Я был из тех, кто уходит на балкон или кухню во время пьянки.
— Меньше от пива пользы бывает, чем думают многие, — раздался вдруг знакомый скрипучий голос у меня за спиной.
Деревянные ступеньки скрипели и прогибались, пока я поднимался сюда, но сейчас я не услышал ни звука. Старик подкрался ко мне абсолютно бесшумно, и я обернулся, на всякий случай хватаясь за нож.
— Грим, — сказал я. — Дошёл-таки до Йорвика?
В темноте я снова не видел его лица, но по голосу, фигуре и одежде узнал его. За его спиной мерцали костры пирующих, полностью закутывая его в тень.
— Не ведают часто сидящие дома, кто путник пришедший, — молвил он. — Дай, думаю, зайду на праздник, погляжу на людей.
Я промолчал и отвернулся, вновь разглядывая огоньки в панораме ночного Эофервика и тёмную громаду собора, выделяющуюся чёрным пятном на городском пейзаже.
— Меру блюдешь ты, я погляжу, остальные уже напились, — сказал Грим. — С кем нынче в ватаге? Раз уж Стрелу ты жизни лишил.
Я напрягся. Кажется, в ту ночь Грим исчез раньше, чем я принял решение избавить хёвдинга от мучений. Он, что следил за мной из темноты? А сейчас, похоже, принял за простого дренга, раз уж я стоял на улице, а не валялся пьяным в зале.
— Там же, — сказал я.
Старик вызывал подозрения, хотя вёл себя совершенно спокойно и уверенно. Как у себя дома. Если бы я не встречал его в ночном лесу, то наверняка подумал бы, что это какой-то важный и знатный человек. Возможно, это шпион Рагнарсонов. Это многое бы объяснило.
— Конунгом пока так и не стал, да? — хохотнул старик. — Ну, у тебя ещё вся жизнь впереди. Если не будешь ссориться с могущественными людьми, пока зубы не отрастил.
— Не думаю, что здесь у меня есть шансы стать конунгом, — сказал я. — На земли саксов и без меня хватает желающих.
— Так а ты подумай, что есть у них, а что есть у тебя, — пожал плечами Грим. — Дырка в заднице и храбрость не в счёт, этого у любого дурака сыщется.
Я только хмыкнул в ответ. В этом имелся смысл. У меня есть не только первое и второе, но и знания будущего, которые я мог бы применить, но до сих пор почему-то игнорировал, если не считать гигиены и знаний школьной географии. А ведь обычное внедрение арабских цифр и ноля в местные системы счисления перевернёт всю здешнюю науку. Стреломёты и камнемёты, осадные орудия и осадные башни, новые методы металлургии, изготовление стекла, линз, изобретение компаса, и многое-многое другое. Да, я не мог сходу взять и изготовить то же стекло, например, но у меня было направление, в котором нужно копать. И это давало мне гигантские преимущества.
Но вместо того, чтобы ими пользоваться, пока было время на эксперименты, я предпочитал штурмовать снежные крепости во время зимовки. Стало не по себе.
— Что, задумался? — вновь засмеялся старик. — То-то же.
— У меня нет ничего, чего не имелось бы у других, — сказал я. — Меч, корабль, команда.
— А разве викингу нужно что-то ещё? — спросил он.
— Нет, — сказал я. — Но как по мне, лучше быть простым человеком в родном доме, чем конунгом тут, в Англии.
— Хм. Похоже, я в тебе ошибся, — протянул Грим. — Мне казалось, ты грезишь о славе.
— Породни-роднились мы со славой, славу добыли в бою, — тихонько пропел я старую строевую песню.
— И чего же ты хочешь на самом деле, юный Бранд? О чём мечтаешь? — вдруг спросил старик.
Я крепко задумался. На такой вопрос нельзя дать ответ сразу, это слишком сложно. Я мог бы мечтать вернуться назад, в своё время, но я понимал, что это невозможно, а я предпочитал реально смотреть на вещи. Можно мечтать о покое, о семейной жизни в тихой гавани, но и это не для меня, спокойная жизнь наскучит мне ровно через две недели. Можно мечтать о богатстве, но в эти времена сундуки с золотом сделают меня не уважаемым человеком, а всего лишь добычей.
 
— О силе, — сказал я. — Сила, вот что важно.
Именно сила определяет здесь, каков ты из себя, и я усердно тренировался каждый день с оружием и без него.
— И в чём же сила? — хмыкнул Грим.
— В правде, — тут же ответил я цитатой, а потом продолжил своими словами. — В людях, которые за тобой идут. В остром клинке. В остром уме и хитрости.
— Ложь порой бывает и посильнее правды, если не пользоваться ей слишком часто, — заметил Грим. — Лгать нужно так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в твоих словах, а для этого придётся говорить правду и только правду. А в остальном ты прав.
— Если будет сила, будет и всё остальное, — добавил я.
— Да, это так, — сказал Грим. — Вот только чтоб становиться сильнее — сражайся с сильными соперниками.
Прописные истины пошли. Я ничего не ответил, продолжая смотреть на город.
— Удачи, Бранд, — усмехнулся старик. — Она тебе понадобится.
— И тебе, старик, кем бы ты ни был, — ответил я, не оборачиваясь.
Заскрипели ступеньки, Грим начал спускаться со стены, и я мысленно выдохнул. Если бы он исчез так же внезапно, как и появился, я бы начал думать, что это не просто странствующий старик, шпионящий за всеми подряд и собирающий информацию для своих хозяев.
Я подождал, пока он спустится, а затем обернулся и проводил его взглядом, пока он не смешался с пирующей толпой окончательно и я не потерял его из виду.
Ещё несколько минут я постоял на стене, а затем тоже начал спускаться. Нужно было проверить, как там мои друзья и не побили ли Торбьерна за его стихи.
По пути я наведался к своей команде, поглядел, как у них идут дела, но парни прекрасно проводили время и без меня. Олаф мерялся силой с каким-то халогаландцем, Жадина сидел за столом с расстёгнутым поясом напротив обглоданного до костей поросёнка, Кьяртан и Токи перепили и теперь лежали, уткнувшись мордами в стол. Остальные тоже веселились и от души пьянствовали, празднуя взятие города. Отчего бы и не попьянствовать за чужой счёт. Здесь, с ними, мне было гораздо уютнее и спокойнее, нежели в главном зале, с другими хёвдингами, но я знал, что мне всё равно придётся вернуться туда. Просто оттягивал момент.
— С кем это ты болтал на стене? — спросил меня Рагнвальд.
— Старый знакомый, — сказал я.
Во всех смыслах старый. Сколько времени уже прошло с той встречи? Я затруднялся сказать даже примерно. Больше года точно.
— Странный тип, — хмыкнул Рагнвальд. — Я его где-то уже видел.
— Я тоже, — сказал я. — Славно вам повеселиться, братцы.
— Тебе, смотрю, с Лодброксонами не очень-то весело? — хохотнул Вестгейр.
Я вместо ответа просто махнул рукой, мол, понимайте как хотите. Такие вещи в толпе лучше не озвучивать, а я и так нажил себе врагов среди сыновей Рагнара.
Часовой возле оружейки сменился опять. Этот тоже оказался навеселе, да так, что ему пришлось подпирать собою стену, чтоб не упасть, и меня посетили серьёзные опасения насчёт сохранности нашего оружия.
— Позволишь, я загляну? — спросил я.
— Валяй, брат, конечно! — беззаботно ответил хирдманн.
Я заглянул внутрь оружейки, окидывая груды мечей и топоров быстрым взглядом. Кровопийцы среди них не оказалось, и сердце словно пропустило удар.
— Сюда кто-нибудь заходил? — вмиг севшим голосом спросил я.
— Э-э-э… Нет… То есть, да, — нахмурил брови часовой. — Убба лично пришёл менять караул, он меня поставил сюда. Убба заходил.
Я выругался сквозь зубы. Терпеть подобные выходки я не стану. Как там говорил Грим? Сражайся с сильными противниками? Похоже, без драки не обойдётся.