Избранная страны драконов (СИ)

Не хочу никого видеть, кроме него.
Выходит обвинитель. Его бурная речь о том, что Эрвин виноват в смерти Иоланы, которая во время боя упала в озеро. Я, наконец, узнаю подробности, но у меня так гулко бьётся сердце, что я теряю половину слов. Мне душно, я хочу глотнуть холодного воздуха, но заседание идёт своим ходом.
Меня игнорируют, у обвинителя вопросы к Мечиславу, Добромиру и Эрвину. Раз за разом обвинитель гундосит одно и то же, будто хочет подловить ответчиков на прежних показаниях. Он похож на пиявку, лысый, гладкий, с круглым коротким носом и узкими бесцветными губами. Обвинитель бомбардирует Эрвина вопросами, жаждет выудить новые факты. От его тошнотворного голоса у меня сильнее кружится голова.
Слово берёт защитник Эрвина, худой мужчина в мантии, которого посоветовал Бажен. Теперь вопросы идут в лагерь противников. Главным доказательством виновности погибшей, как я понимаю, является то, что она покинула Светозар и сняла каким-то образом следящий браслет с Тора. Перепалка обвинителя и защитника. Судья стучит молоточком, призывая снизить градус общения. Стучит будто по моей голове.
У меня всё плывет перед глазами. Мне дурно, хотя с утра я отлично себя чувствовала, плотно позавтракала. Замечаю вскользь брошенный на меня взгляд Асанны.
Озарение, как разряд тока!
Мне что-то подмешали в еду, чтобы «обезопасить». В голове туман и нехорошие слова, меня клонит, как сухую травинку под ветром. Крутится несвязный хоровод мыслей вперемешку с речью адвоката. Ловлю испуганный взгляд Авивии и предостерегающий Мечислава.
Гады! Все в сговоре!
Мой мозг взрывается от мужского крика.
— Этот человек убил мою единственную дочь! Отдайте его на корм диким драконам. Он заслужил! Убийца! Убийца!
Я хочу сказать, что это я повредила подпругу, поэтому она лопнула. Эрвин не виноват! Голова наливается свинцовой тяжестью, я падаю на руки Мечислава, хотя до сих пор пытаюсь разорвать кокон полуобморочного состояния.
Не получается.
Глава 26. Совет Справедливых
Настроение, с которым открыла глаза, с виду было обманчиво. Я всё вспомнила. В груди закипел вулкан, готовый взорваться в любую минуту. Рядом с кроватью поникшая Авивия. Мой боевой настрой спал. Жаль Авивию, но услышать ложь из её уст не хочу. Как не желаю, чтобы они догадались, что я знаю об одной сверходарённой девушке и её умении заплетать мозги. Дыша равномерно несколько минут, успокаиваю внутренний вулкан. Буду делать вид, что ни о чём не догадалась, просто в зале суда разволновалась и брякнулась в обморок. Я же на больничном режиме! Р-р-р…
Мое внимание привлек звук у окна, полу вздох, полу стон, я перевела взгляд.
Эрвин! Эрвин!
Он рядом, взял мою руку в свои ладони.
— Выпустили под залог, — произнёс тихо.
В эту минуту я всех простила.
— Мечислав внёс кругленькую сумму, — добавила Асанна, — до разбирательства в Совете Старейшин Эрвина отпустили.
У меня стойкое подозрение, что мне специально не лечили горло, чтобы я молчала. Хотелось поговорить с Эрвином. Ему придётся отдуваться за нас двоих.
— Прости, что оставил одну у озера.
Авивия поднялась, освободив место рядом со мной, и вышла из комнаты.
Как же бесило моё горизонтальное положение, я хотела дотронуться до Эрвина не только взглядом.
Он понял. Наклонился и легко поцеловал меня. Здоровой рукой я зарылась ему в волосы. Его глаза так близко, что я опять увидела родинку на радужке. Как давно мы не прикасались друг к другу. Целая вечность прошла с тех пор.
— Ты не бросишь меня?
В моих глазах он прочитал ответ, отстранился.
— Завтра Совет Старейшин, — проговорил спокойно, — они приезжают в Светозар специально по нашему делу. Мы засветились на полную катушку. Придётся рассказать о Великой Вершине.
Мне кажется или он забыл, что я настаивала открыть тайну Вершины сразу по возвращении.
— Пока ты не можешь говорить, придётся мне, — продолжил Эрвин, — жаль, мы не знаем, кто ранил Горыныча ядовитым болтом. Если бы доказать, что это сделали верхотуры Раструб, тогда бы стало понятно, почему она очутилась у озера. Но Ильза утверждает, что они со Стархом и Иоланой случайно оказались там, и не поняли, с чего вдруг мы на них набросились. Почему я атаковал Иолану вроде бы ясно, я защищал твоего дракона, Соня, — Эрвин улыбается, — все считают его твоим, что бы я ни говорил.
 
Потянула руку Эрвина к своей щеке и улыбнулась. Горыныч мой дракон. Пусть Эрвин спас его и вырастил, но мы с Горынычем одной крови, и даже не в переносном смысле.
— Меня несколько раз спрашивали, почему, когда Горыныч улетел к берегу, мы с Иоланой продолжали бой. Мне не верят, когда я рассказываю про нападение Радич на нас над Муравкой. К тому же у Лары с Иоланой давние счёты за тот шипастый ошейник. Думаю дракониха не забыла, как Радич измывалась над ней.
Эрвин говорил так, будто оправдывался передо мной. Вопль Андрона Радича болезненным эхом отдалось у меня в груди. «Убийца!», — кричал обезумевший от горя отец. Я поняла, что чувствует Эрвин, когда его взгляд застыл на распахнутом окне.
Нежным прикосновением я вырвала Эрвина из тяжких воспоминаний.
— Добромир первым оказался над озером и бросился на Старха, который терзал Горыныча. Мечислав схлестнулся с Раструб. А Лара прилетела последняя, мы подоспели в тот момент, когда Тор бился с алой драконихой.
Я протяжно вздохнула. Эрвин видел меня со стороны, а я даже не представляю как выглядит моя вторая ипостась. Спросить бы.
— Когда я увидел пылающую дракониху — внутри, будто зверь проснулся. Я направил Лару на Тора, как в горячке. Я не увидел, когда драконица исчезла, будто испарилась, а Горыныч к берегу полетел, в тот момент я подумал, что он к тебе ринулся.
Я переплела свои пальцы с пальцами Эрвина. Как странно мы встретились. Должно было так случиться или нет? Почему он так быстро и незаметно стал моим дыханием и пророс во мне всем? Понимал ли Эрвин, что я чувствовала, как я счастлива рядом с ним. Мне хотелось бесконечно погружаться в любимые глаза и тонуть в них.
— Когда лопнула подпруга и Радич слетела с седла, Лара не смогла сразу отвязаться от Тора, он будто взбесился. Мы уже были на другом конце озера. Как только Лара от него ушла, я направил её вниз, хотел спасти Иолану. Мы пролетели над водой несколько раз, я всё время высматривал Радич. За мной следом явился Добромир, я крикнул ему. Он тоже стал искать. Вдруг слышу вроде рёв вдалеке. Сердце в пятки ушло, я ведь не видел, где Горыныч, и что там происходит. Бросил поиски и полетел к вам, потом уже Мечислав с Добромиром появились. Дальше ты знаешь.
В комнату, будто устав маяться под дверями, заглянула Авивия. Ужин был накрыт в столовой и нас приглашали к столу. Набросив на меня халат и подвязав его, Эрвин повёл меня на ужин.
Держась за руки, мы вошли в гостиную под песенку «тили, тили тесто», звучащую в моей голове. Все взгляды устремились к нам, и мы, как жених и невеста, сели в середине общего стола.
У меня был волчий аппетит, но я внимательно проследила за тем, что мне кладут на тарелку. Спокойно посмотрела на сверходаренную Асанну, сидевшую между Ларри и Мечиславом. Ничего, дорогуша, мы с тобой еще потолкуем.
Протянула руку к салфетке, за окнами в саду послышался хлопок, сильный толчок, и ощущение, будто на меня наехала стена. Уши моментально заложило. Как в немом кино разлетелись стекла в огромных панорамных окнах, острые блестящие грани, вспоров прозрачные занавеси на окнах, неслись к нам. Гул в ушах, и спустя мгновение, я лежала на полу, придавленная Эрвином.
Он успел прикрыть меня.
Звук аварийной сирены вонзился в уши вместе со стонами и криками. На одной ноте отчаянно кричала Селина. У меня слезились глаза, я оттёрла пелену и в вакханалии звуков и криков звала его снова и снова.
— Эрвин, Эрвин, — кажется, ко мне возвращался голос.
Он открыл глаза, мгновение мы смотрели друг на друга, а потом он сполз на бок. Затылок Эрвина в крови, льняную салфетку, так и оставшуюся в руке, приложила к ране.