Избранная страны драконов (СИ)

Сволочь! Как ему это удалось?
Глава 7. Команда Межгорья
Когда речь шла о гонках, Эрвин становился невыносим. Раньше он болел за команду Мирограда, но после инцидента на эстафете, перестал даже глядеть в их сторону. В настоящее время, Эрвин, сидя за обеденным столом, выбирал тех, за кого можно болеть на гонках. Предпочтений особо не было. Светозар и Энобус он исключил сразу, оставались ребята из Дрома или Базиса.
— Команда Ариадны, конечно, неплоха, но там одни девчонки. О! Есть один орёл — Жулайка Козин. Правда, я его не запомнил. Та-ак. — Эрвин задумчиво перебирал карточки с портретами наездников.
— В Дроме тоже никого не знаю. Макарий Чох — никакой, хоть и капитан. Димитр Самойкин толком себя не показал. Этого молодого на альбиносе только натаскивают. Как его зовут, не помнишь?
— Клим Княжич, дракон Принц, — ответила я. Парнишка на белом драконе мне запомнился, да и дракон по кличке Принц у него был редкостный красавец.
— Дракон — супер, — согласился Эрвин, склонившись над столом, — а какие способности у пацана — пока непонятно.
Эрвин продолжал тасовать карточки, когда я озвучила свой взгляд на проблему.
— Зачем тебе болеть за кого-то? Не проще создать свою команду? — спросила я заядлого болельщика, — Команду Межгорья.
— Эм… и кто в ней будет? — Эрвин даже подскочил от неожиданности.
— Ты, я, ну, и ещё двоих подберём.
— В Межгорье подберём? — по-деловому уточнил Эрвин.
— Ага.
— Интересно волки воют. А драконы где? Они, кстати, стоят больших денег, если ты не знаешь.
— Вот драконы как раз есть!
— Правда? — Эрвин смотрел на меня с интересом доктора, пациент которого, получил травму головы.
— Горыныч, Стрела, у Добромира попросим Лару, всё равно она никого не подпустит, и остается всего один дракончик. Это сущая ерунда, — меня так и распирало от непонятно откуда взявшегося энтузиазма.
— Предположим, Лару добрый Добромир отдаст. Предположим, — повторил Эрвин, — но где ты здесь видишь Горыныча, тем более Стрелу? Стрела, вообще, никогда не была нашей драконицей.
— Только два раза спасла мне жизнь.
— Хорошо. А Горыныч? Он смылся, и ездовым служить не будет.
— Горыныч не служил!
— А что, по-твоему, он делал? — Эрвин поднял бровь.
— Он наш друг и был с нами добровольно, — открыла Вышневу глаза на очевидные вещи. Я была поражена, насколько у меня с ним разные взгляды.
— Твои рассуждения называются просто: летать выше драконов, — Эрвин поражался не меньше.
— Да-да, а в моём мире говорят, витать в облаках, но это не меняет дела. Летать — главное слово в наших планах, — сегодня я была в ударе, — добровольно!
— Ты забыла, чем кончилось это добровольно? — Эрвин выражался довольно мягко, я то знала его характер, — кончилось полной вольницей. Горыныч тю-тю, — Эрвин внимательно взглянул на меня и покачал головой, — У меня такое ощущение, что ты заняла место Ларри. Команда Межгорья! Команда Межгорья! Какая смелая мысль.
— Ларри тоже хотел летать. Ты знаешь об этом? — я направила внимание Эрвина в другом направлении.
— Ларри хотел летать. — Эрвин, будто смакуя, раздельно проговорил по слогам. — Ха-ха-ха. И еще три раза ха. Не-воз-мож-но.
— Невозможно было вернуться с Вершины. Ты вечно всё высмеиваешь, какой гонщик крутой нашёлся.
Я всё же пробила брешь в его критиканской тактике, и он прикусил язык. Последнее время мне это удавалось. Подними руки, дружище, и сдайся на милость победителю, признай, что я права. Молчание Эрвина я расценила, как свою победу.
Хлопнула входная дверь, в кухню, ворвался запыхавшийся Добромир.
— Ребята, у нас проблема. Идёмте в леваду. Какой-то наездник просит посадки.
— Он не может сесть? Почему? — я вскочила, Эрвин поднялся следом.
— Над поместьем защитный купол. Ни один дракон не сядет. Простые меры безопасности, — на ходу объяснял Добромир. — Дракон вроде знакомый. Пойдёмте скорее.
— Тогда выключи систему, чего ты ждёшь? — Эрвин вдруг сильно занервничал.
— Уже убрал, говорю же. Он с первого захода ожёгся, сейчас боится. Я не знаю, кто это. Но точно, не верхотур.
 
Мы со всех ног бежали к леваде. Из-за деревьев не было видно кружащего на высоте дракона. Как только наша троица выскочила на открытый участок, и я увидела в небе крылатого змея, то завопила так, что у самой заложило уши.
— Горыныч! Горыныч! Мы здесь! — я неслась вперёд, задрав голову вверх и размахивая руками. Что с драконом? Неужели поранился? Эрвин тоже кричал, призывая дракона садится. Теперь и Добромир понял, почему дракон показался знакомым.
Горыныч начал плавно снижаться, причём делал это с невероятной для него грацией. Разряд, который он получил от защитной сети, заставил его двигаться медленно и осторожно. На спине дракона, согнувшись в три погибели, виднелся всадник. Горыныч неожиданно мягко ступил на траву и аккуратно сложил крылья. Бежать до дракона оставалось метров сто. Но уже сейчас я видела, как наездник сполз со спины дракона и скрючился на земле в позе эмбриона. Эрвин первый добежал до несчастного, я была второй. Нам впору самим грохнуться рядом с бедолагой. На нас смотрел Ларри, бледный, с синими дрожащими губами и спутанным комом волос на голове.
— Ларри! Как ты… что … совсем плохо? — Эрвина затрясло при виде друга. — Можешь встать?
— Эрвин, — всхлипнул Ларри. Он не мог сдержать чувств, когда друг помог ему подняться, — Соня! — из глаз белого китайца катились слёзы, — вы живы. Я долетел. Вы не представляете. Я смог. У меня получилось.
Я не знала, кого обнимать в первую очередь: Горыныча или Ларри. Я металась от одного к другому, не в силах успокоиться. Ларри плакал, я плакала, Эрвин глубоко дышал, стараясь не присоединиться к нам, Добромир улыбался. Эмоции били через край.
— Как вы нашли нас? — в глазах Эрвина сверкнула настороженность, — никто не знал, где мы.
— Это Горыныч, — приходя в себя, произнёс Ларри. — Он нашёл. Он… он…. Вы же не знаете самого главного! — вскричал юноша.
— Что? — я испуганно пискнула, глядя на парня, вид которого стал полубезумным.
— Он говорит! Он может говорить! — возопил Ларри.
— Кто? — хором воскликнули мы, испугавшись за психическое состояние Ларри.
— Горыныч заговорил. Правда. У меня с головой всё в порядке. Соня! Горыныч — гений! Ты была права, он самый …необыкновенный, — Ларри вновь не смог сдержать слёз.
— Тише, тише, — я гладила Ларри по голове, как маленького ребенка. — Да, что ты стоишь, Эрвин, — обернулась к нему, — успокой Ларри. Видишь, он не в себе.
— Я не вру. Что вы так смотрите? — Ларри кинулся к дракону. Белый китаец задыхался, его била дрожь, губы тряслись, на лбу выступила испарина, — Горыныч! Скажи им, ты же умный. Ты же говоришь! Скажи! Скажи! — в исступлении выкрикивал Ларри.
Дракон наклонил голову, утробно зарокотал, кажется, настраиваясь. Он не мог говорить, его связки не приспособлены для этого. Серебристый маломерка гудел, а мы замерли как в стоп-кадре.
— Р-р-да! — рыкнул Горыныч победно.
По команде «отомри» я икнула, Добромир вздрогнул, а Эрвин зашёлся в кашле.
— Горыныч, еще скажи! — ликуя, орал Ларри. — Ты можешь!
— Р-р-да, — проревел дракон.
Ларри обхватил Горыныча за шею, целуя его. Белый китаец был невыразимо счастлив, будто он сам научил Горыныча говорить.
— Жаль, с нами нет Асанны, — медленно произнес Эрвин, — я бы не отказался от её успокоительного.
— Я тоже, — прошептала, но меня услышали.
— И я, — откликнулся Добромир.
— А мне бы водички, — жалобно произнес Ларри, обернувшись к нам. Услышав его охрипший голос, мы вдруг разразились неконтролируемым хохотом. Кроме белого китайца, конечно, у него просто не было сил смеяться.
Наш сумасшедший смех разом прекратился, когда от входных ворот раздался призывный сигнал. Мы с Эрвином, не сговариваясь, повернулись к Добромиру.
— Кто это? — спросил Эрвин.
Что-то странное творилось сегодня. Мы не успели отойти от шока — появления Ларри с говорящим Горынычем, как на пороге стояли новые гости. Провидение написало сценарий и втёмную распределило роли. Добромир и Эрвин чувствовали что-то подобное, но осмыслить надвигающиеся события были не в силах. Добромир стряхнул нахлынувшее наваждение и прислушался.