"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Припёртый к стенке чародей был вынужден подчиниться. Он сдвинул защёлку в сторону, толкнул дверь и обречённо просипел:
— Прошу.
Переступившая его порог совсем юная эльфийка учтиво поклонилась хозяину и послушно прошествовала на указанный чародеем стул перед рабочим столом.
Вопреки ожиданиям Римуса чудесным образом посвящённая в его секрет гостья не спешила пригвоздить заигравшегося оракула молнией к месту, а и впрямь собиралась снизойти до разговора. Обнадёженный оракул поспешно вернулся на своё кресло и заискивающе улыбнулся посетительнице.
— Так с чего ты взяла, что я давал Лезлю какое-то поручение? — осторожно поинтересовался он.
— Лезль вчера сам мне сказал об этом, перед отлётом, — призналась девушка, невольно чуть покраснев.
— Ах, вот оно как, — усмехнулся чародей, у которого от этого признания эльфийки словно огромная глыба с плеч свалилась. — Выходит, ты и есть та загадочная Ризидиэль, вскружившая голову моему мальчику?
— Да, меня зовут Ризидиэль, — кивнула девушка и еще больше зарделась.
— Значит, сын не удержал-таки язык за зубами, — рассмеялся старик. — Но я его понимаю, трудно отказать такой красотке, если она пристанет с расспросами.
— Ничего я не приставала, — возмутилась уже совершенно пунцовая от стыда эльфийка.
— Так чем я могу быть полезен тебе, уважаемая Ризидиэль? — перешёл к делу Римус.
— Я хочу знать, куда вы послали Лезля? — решительно объявила гостья.
— Извини, но это наш общий с ним секрет, — покачал головой чародей. — И доверить его третьему лицу никак невозможно.
— Понимаете, у меня очень нехорошее предчувствие, — торопливо защебетала Ризидиэль. — Моя интуиция никогда меня не подводила. И сейчас она утверждает, что, выполняя ваше поручение, Лезль попал в беду. Нужно немедля отправляться ему на помощь. Я готова, но не знаю куда. Скажите же мне, куда он направлялся? Молю!
— Знаешь, Ризидиэль, интуиция — это такая ненадёжная химера, доверять которой всецело всё же не стоит, — покачал головой оракул. — Уверяю тебя, с Лезлем всё в порядке, потому как всего час назад я наблюдал в магическом кристалле его свободный полёт на Грылафе. Посему все твои страхи абсолютно беспочвенны. Лезль движется, согласно нашему плану, к намеченной цели и очень скоро, покончив с делами, вернётся домой. Так что, милая, запасись терпением и жди. А о нашем с ним общем секрете я тебе рассказать не смогу, уж извини.
— Ну коли так, вы меня успокоили, — кивнула эльфийка, поднимаясь со стула. — Извините, что оторвала вас от дел.
— Да что ты, — замахал руками старик и, хитро подмигнув, добавил: — Мы ж без пяти минут родственники. Приходи в любое время.
Вновь зардевшаяся эльфийка поклонилась и опрометью бросилась вон из кабинета.
Проводив Лезля, Ризидиэль с гордым, независимым видом поднялась по винтовой лестнице вокруг ствола родного древо-дома в свою комнату и только там, оставшись за надёжно запертой дверью наедине с самой собой, дала наконец волю долго сдерживаемому чувству. Вволю нарыдавшись и накатавшись по полу, она освежила лицо чистой родниковой водой из стоящего на треноге в углу серебряного ведёрка и стала переодеваться, намереваясь навестить подружку. И тут её накрыло!
Сердце девушки словно незримыми чудовищными тисками сдавила ужасная невыносимая тоска — верная примета грядущей беды. Оправившись от первоначального шока, эльфийка, как умела, заставила себя отвлечься от мрачных мыслей.
В этом ей здорово помогли трогательные весточки от любимого — наскоро начертанные на клочках бумаги, недосказанные при чопорном расставании ласковые слова в её адрес с неизменным «Я люблю тебя, Ризка!» в конце, приходящие едва ли не каждый час с пойманными ловким эльфом в полёте и зачарованными им птичками.
Записки от любимого приходили весь день до позднего вечера. А когда вдруг прекратились, Ризидиэль не забила сразу же тревогу, потому что за окном уже царила ночь. И девушка справедливо рассудила, что её любимый опустился на какую-нибудь полянку и лёг спать.
 
Но не получив следующим утром ни единой весточки от Лезля, эльфийка до полудня не находила себе места от всё нарастающего беспокойства. И наконец решилась, поправ гордость, нанести визит старому оракулу и потребовать объяснения у Римуса, в какую переделку он втравил своего младшего сына.
Заверения родителя Лезля, что он магией отслеживает полёт сына и точно знает, что с его младшеньким всё в порядке, на какое-то время успокоили Ризидиэль. Ещё пять дней она провела как на иголках в ожидании хоть какой-нибудь весточки от любимого. Но Лезль хранил подозрительное молчание.
Когда прошли обещанные Лезлем семь дней, а он так и не вернулся, утром восьмого не на шутку перепуганная Ризидиэль вновь направилась с визитом к его отцу. Однако обнаружила древо-дом старого оракула укутанным заклинанием забвения. От соседей девушка узнала, что Римус запечатал дом ещё пять дней назад, оседлал своего грифона и, никому не сказав ни слова, скрылся в неизвестном направлении. Путём нехитрых вычислений эльфийка вывела, что бегство отца Лезля произошло аккурат после её к нему визита.
Вот тут Ризидиэль стало по-настоящему страшно. Живо припомнился посланный ей свыше знак беды, и, упрекая себя за постыдную беспечность, она наконец приступила к решительным действиям.
Наплевав на гордость, Ризидиэль решила обратиться за помощью к злейшему врагу всех молодых эльфиек Ясновидящей Милис — дриаде, воплощённому в женском теле духу леса, чьи поисковые чары считались самыми искусными в Разлесье, а неотразимые женские ежегодно завлекали к ней в шатёр десятки молодых эльфов, чем разбивали немало славных эльфийских пар. Если бы неделю назад кто-то из друзей или знакомых посмел даже в шутку предположить, что Ризидиэль обратится за помощью к коварной обольстительнице, гордая эльфийка тут же впилась бы в лицо обидчику длинными, холёными ногтями и хорошенько покарябала бы наглеца. Но теперь, после панического бегства Римуса, дриада была единственной её надеждой выйти на след любимого.
Собрав все свои драгоценности, Ризидиэль без спросу оседлала отцовского грифона и полетела осуществлять задуманное.
Отыскать новое жилище непоседливой дриады оказалось непросто, но, затратив на поиски целый день и буквально до полусмерти загоняв несчастного грифона, упорная эльфийка отыскала-таки среди зелёного моря листвы золотистый волшебный шатёр Ясновидящей.
Милис как раз закончила вечернее омовение в ледяных водах чистейшего лесного озера, образовавшегося её прихотью всего пару дней назад смешением вод пяти ближайших окрестных родничков, ручейки от которых чарами Ясновидящей были перенаправлены в подходящую чистенькую низинку. Выйдя на берег, раскрасневшаяся, нагая и прекрасная дриада, как дикое животное, несколько раз резко крутанула головой из стороны в сторону, взметнув рыжий мокрый вихрь из длинных, до пят, волос. После того, как растрёпанные, но избавленные от излишков влаги космы были закинуты обратно за спину, Ясновидящая закуталась в невесомое, но очень тёплое и уютное покрывало и босая, лёгкой, пружинистой походкой направилась в свой шатёр, где, как она предвидела ещё с утра, её перед сном поджидала кое-какая забавная работёнка.
Утомлённый грифон с хрупкой наездницей на спине опустился перед её золотым шатром аккурат в тот момент, когда сама Милис, вынырнув из кустов, появилась на краю лесной полянки. К тому времени тело её успело обсохнуть, и не нужная больше накидка была свёрнута и небрежно наброшена на правое плечо. А перед ожидаемой гостьей дриада умышленно предстала во всей своей бесстыдной наготе, нарочито демонстрируя сопернице роскошные формы своего безупречного тела.
— Так-так-так, что я вижу, неужели надменная эльфийка снизошла до посещения моего скромного жилища, — не без издёвки воскликнула дриада.
— Милис, я к тебе по делу, — сухо откликнулась Ризидиэль, заставляя губы искривиться в жалком подобии приветливой улыбки.