"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Но мы всю жизнь именно против нее и бунтуем!
— Жизнь кончилась, это надо признать, — Таган вновь сменил тон и превратился в доброго дядюшку. — Строптивость — неудовлетворенность живых. Мы расстались с нею, мой мальчик. Эй, Моран, поди-ка сюда!
Моран подошел, глядя в землю. Он сильно изменился со дня кончины: нос заострился, ноздри сделались больше, а губы, наоборот, усохли, обнажая зубы, так что теперь казалось, что Моран скалится. Глаза его запали и смотрели тускло. Мертвец, как и все. Трудно поверить, что это прежний Моран, старый друг, с которым они так часто играли в пустыне, гоняясь за миражами или отыскивая песчаные колодцы. Лучшей игрой было — загонять миражи в ловушку. Однажды они поймали мираж и привели к дядюшке Тагану. В поселке мираж превратился в бледное дрожащее существо, полупрозрачное, блекло-лиловое, его плоть — если это можно было назвать плотью, — струилась, а лицо постоянно менялось — и только глаза, два желтоватых огонька, смотрели не мигая, с тоской. Мираж заперли в клетку из заговоренного железа, и он скончался к утру, оставив после себя горку лилового песка. А потом еще долго возле их селения бродили по ночам два желтоватых огонька.
Почему-то Дарган вспомнил про этот умерший мираж, глядя на старого друга.
— Моран, вспомни, как мы ловили миражи…
Тот неловко шевельнул рукой, будто отгонял прошлое.
— Моран, выдай нашему другу флакон с мазью. Мы, — Таган радостно ухмыльнулся, — варим из жира и смолы этот состав и, добавив немного магии, покрываем ею лица. Наш состав очень качественно защищает мертвую кожу от разрушения. За тобой долг в две монеты с ликом Мортис, племянничек, — будто между прочим добавил Таган. — А ты, Моран, убери потом сундук в мой шатер. А то шляется тут всякая нищая нежить…
Моран открыл большой сундук, стоявший у входа, достал один из флаконов и отдал Даргану. Зеленый дымный ободок вокруг горловины сосуда говорил, что Таган не обманул и в самом деле добавил толику магии к своему составу.
Моран схватился за ручки огромного сундука.
— Тебе помочь? — с готовностью предложил Дарган.
Вдвоем они затащили сундук в шатер — наконец-то Дарган смог заглянуть внутрь. И убедиться, что под пологом на роскошных шелковых тканях ложа Лиин нет.
— Дядюшка отлично устроился, — заметил Дарган.
— Мы зовем его мертвец-оптимист.
Не ясно было, усмехнулся сам своей шутке Моран или нет — теперь казалось, что он все время ухмыляется.
Но Дарган принял шутку старого приятеля за предложение начать откровенный разговор.
— Куда мы идем и зачем? — спросил он.
— На север, в земли Горных Кланов. Мстить за Галлеана. Разве ты не знаешь? Не слышал приказов?
— Слышал, конечно…
— Тогда не спрашивай…
— Но ведь это чушь! Месть гномам! Разве гномы наши враги? Нас-то чем они оскорбили? Нас или Алкмаар? — выпалил Дарган.
— Не спрашивай, — прошептал старый приятель. — Знаешь, что бывает с предателями? Их разрывают на части. Не плоть разрывают, нет, ибо это слабенькая ничтожная боль. Твою душу разорвут, разгрызут, разрежут на полосы, уничтожат. И ты изведаешь такую боль, которую никто никогда не ведал. А если будешь послушен, Мортис тебя наградит. Видел Зитаара?
Дарган кивнул.
— Он теперь рыцарь смерти, — продолжал Моран заунывным тоскливым голосом. — А мощь Ашгана вообще ни с чем не сравнима. Он теперь охраняет столицу Мортис. Может одним взмахом своей руки уничтожить целую армию, накрыв ее облаком своей магии.
— Я не собираюсь никого предавать, я просто…
— Мы не задаем вопросов, мы повинуемся, — оборвал его Моран. — Мертвые и живые повинуются Мортис.
— Среди людей Тагана есть живые? — Таган вновь огляделся.
— Две женщины и еще парочка зеленокожих — живые.
— Лиин, моя невеста! — выкрикнул Дарган, и ему показалось, что медальон прожег его тело насквозь, до самого хребта.
— Лиин? — переспросил Моран.
— Одна из тех женщин — Лиин?
— Нет… — замотал головой Моран. — Те женщины вообще не алкмаарки.
— Лиин… Она исчезла в тот самый день. Я ищу ее и не могу найти.
— Я ее не видел, — Моран по-прежнему старался глядеть в землю. — Но если увижу…
— Приведи ее ко мне, Моран!
Страстный тон ошеломил мертвого воина.
— К тебе? Не к Тагану?
— Ко мне! Она моя невеста! Я люблю ее!
— Любишь? Я больше не вижу, что это такое. — Моран так и сказал «не вижу», вместо того чтобы сказать — не знаю. — Тебе нужны новые сапоги. Твои совсем расползлись, — добавил он без всякого перехода.
Он вновь открыл сундук и извлек из него пару новеньких кожаных сапог из светло-серой кожи.
— Переодевайся.
— Сколько монет с ликом безмясой ты с меня возьмешь? — усмехнулся Дарган.
— Нисколько. Мы оставим дядюшке твои старые сапоги. Мы же нежить — в наших руках новые вещи за пару минут могут рассыпаться в пыль, — неожиданно Моран фыркнул. — Таган подумает, что сапоги сгнили сами собой. — Надо же, он и после смерти сохранил способность шутить.
Дарган переоделся мгновенно, потом набрал горсть праха со дна сундука и густо обсыпал обноски, создавая иллюзию «магического» старения.
Они едва успели захлопнуть сундук, как рядом с шатром послышались голоса.
— Что вы тут застряли? — Таган откинул полог.
За его спиной стояли два чернокнижника в зеленых плащах, сколотых костяными бляхами с изображениями черепов.
— Пожалуйте сюда, вечные мои господа! — Таган засуетился, лично расставляя складные стулья, потом вновь метнулся к входу, старательно отвел в сторону ткань, чтобы рога, которые чернокнижники носили за спиной, не зацепились.
Друзья кинулись бежать.
— Хотелось бы мне увидеть физиономию дядюшки, когда он найдет твои обноски… — шепнул Моран на бегу.
— Нет, пожалуй, в этот момент лучше быть от него подальше, — рассудил Дарган.
* * *Нежить взяла штурмом Элаан. Имперцы защищались отчаянно, но безуспешно. Несколько волшебников со стен швыряли комья золотого огня, пытаясь рассеять жуткую парализующую магию Баньши. Но вскоре сами застыли недвижными изваяниями, не в силах больше колдовать.
После этого нежить практически беспрепятственно ворвалась в город. Часть людей в районе складов и рынка избегла действия магии — они не сдавались и бились на узких улицах Элаана, лучники с крыш домов посылали в нежить стрелы до тех пор, пока колчаны не опустели. Потом зомби вскарабкались на крыши и разорвали смельчаков голыми руками.
В тот вечер Дарган увидел, как Носферату пьет души. Пленных пригнали воины-зомби. Носферату подъехал на своем великолепном коне в зеленой броне, которая казалась сделанной из изумрудов. Белое, как снег лицо (Носферату никогда не носил шлема), белые волосы трепал ветер.
Зомби выводили связанных пленников по пять человек и ставили в ряд на колени. Пленники двигались покорно, как будто уже были не живыми. Стояли на коленях, склонив головы. Кто-то плакал. Кто-то молился. Но Всевышний не откликался на их призыв. Носферату спрыгнул с коня, подошел. Никто из людей не попытался даже дернуться — не то что бежать. Только мелкая дрожь сотрясала тела.
Носферату склонился, закрыл глаза. Алое огненное кольцо опоясало вампира, вспыхнуло, расширилось и заключило пленников в свой круг. Миг… Издалека показалось, что Носферату сделал глубокий вдох. Дарган видел, как тонкие струйки света устремлялись от ноздрей стоявших на коленях людей к разинутому рту Носферату, как заглатывал Лан-дуул это сияние, как, проглотив, плотоядно улыбался и проводил по губам тонким фиолетовым языком.
Внезапно алое светящее кольцо сжалось, огонь вернулся к вампиру, впитался в его тело сквозь пластинки в изумрудных доспехах. Несколько мгновений ничего не происходило. И эти мгновения были страшнее всего — мгновения, когда жизнь кончилась, но все еще как будто было по-прежнему. Люди еще несколько мгновений продолжали стоять на коленях, Носферату склонялся над ними, как будто проверял — не осталась ли в ком из них хотя бы частичка силы. А потом они все разом упали, будто кинулись благодарить Носферату земными поклонами.