"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Погоди, – не выдержал второй стражник, принимаясь стаскивать с себя кольчугу. – Сдавай и на мою долю!
– Вижу не только благородного, но и отважного воина! – тасуя колоду, воскликнул Грош. – Смелых удача любит!
Поскольку любоваться проплывающими пейзажами позволено не было, ничего не оставалось, кроме как наблюдать за всем этим безобразием. Так у меня невольно родилась эта песенка, которую я тут же принялся напевать под звуки лютни, которую мне удалось сохранить при себе.
 
 
Попал в неволю старый плут,
 
Дела его плохи.
 
Ведь в подземелье его ждут
 
Сто крыс и две блохи.
 
 
 
И вот сидит, рыдает он,
 
Совсем уже раскис:
 
Сейчас съедят его живьем
 
Сто блох и девять крыс.
 
 
 
Но захватил в тюрьму наш плут
 
Колоду старых карт.
 
И крысы карты уж сдают,
 
И блох подвел азарт.
 
 
 
Свободу на кон ставил плут
 
И выиграл свой билет!
 
Другого крысы подождут,
 
Другим с блохой делить уют —
 
Спасибо, крапленый валет!
 
 
Невольно посмеялся над собой: никогда не думал, что начну писать эдакие воровские песни. Однако в нашем теперешнем положении и такой талант мог пригодиться.
Мы так и не увидели красоты столицы: деревянные колеса уже грохотали по шумным улицам, меня разбирало любопытство – но мы сидели, будто в мешке, не смея высунуть и носа. Наконец повозка остановилась. Раздался душераздирающий скрип ворот. Мы снова тронулись, снова донесся скрип.
Похоже, там, куда нас привезли, серьезно заботились о безопасности.
Наконец матерчатый полог откинулся, и важный голос приказал:
– А ну, выходи…
Я выпрыгнул первым. Следом полез Грош с охапкой выигранных вещей. Последовавшие следом стражники являли собой жалкое зрелище: настоящие голодранцы. Однако надо отдать им должное – с оружием они все же не расстались и, несмотря на позорное поражение в азартной битве, держались с достоинством и даже некоторым вызовом.
Я огляделся.
Наступали сумерки, но все же удалось разглядеть, что стояли мы посреди небольшого внутреннего двора какого-то здания, окруженные высокими серыми стенами из мощного булыжника, с редкими и узкими окошками-бойницами и массивными зубцами по кромке крыши. Постройка была величественной и настолько мрачной, что у меня сразу же душа ушла в пятки.
Сквайры сопровождения спешились и теперь стояли напротив, будто в ожидании чего-то. Старший из них с удивлением посмотрел на полуголых стражников, но ничего не сказал – словно не желал тратить слова на всякие глупости. Инквизитора Ферре не было видно: из обрывков разговоров сквайров стало понятно, что он отделился от группы, отправившись по своим секретным делам.
Ждать пришлось недолго. Испуганно фыркнули и попятились кони, сквайры опустили взгляды, прижав к груди правую руку и почтительно склонив головы, стражники же согнулись в поклоне.
Перед нами предстал человек в сутане, высокий и настолько бледный и тощий, что невольно вспомнилась встреча с нежитью. Глаза, провалившиеся в глубокие черные глазницы, свидетельствовали то ли о бессонных ночах, проводимых в нескончаемых молитвах, то ли о дьявольской сущности этого человека. Как я понял позже, оба предположения были близки к истине.
– Это те самые чужестранцы, отец Себастьян, – не поднимая головы, сказал старший из сквайров.
– Я вижу, – сухо, неприятным скрипучим голосом ответил человек, разглядывая нас без видимого интереса.
От этого взгляда веяло холодом Преисподней, и даже мой неугомонный друг притих и как-то сник.
– Что же, господа, – обращаясь к сквайрам, сказал отец Себастьян. – Вы проделали хорошую работу, Священная инквизиция вами довольна. Можете быть свободны… Хотя постойте… Подождите здесь до особого распоряжения.
 
Он сделал паузу, и стражники, которым, видимо, не терпелось поскорее сбежать, испуганно замерли. Сквайры ждали терпеливо, не теряя особого достоинства, которому трудно было не позавидовать.
– Забудьте об этих чужестранцах и обо всем, что с ними связано, – сказал отец Себастьян. – Любые разговоры будут караться смертью…
Подумав, добавил:
– Самой ужасной смертью.
Даже простые слова, произнесенные этим человеком, вызывали страх. Что говорить о такой угрозе! Правда, трудно было понять – отчего наше появление в столице и особенно во дворе этого мрачного здания, обставлено такой неприятной тайной?
Но в этот момент я наконец почувствовал недобрую атмосферу, царящую в этих землях.
Таким странным и пугающим образом Невендаар заключил нас в свои крепкие, холодные объятия…
  
Глава седьмая,
 
в которой даются необходимые отступления и проступают из тьмы новые лица
 
Бедным путникам, пришедшим на земли Империи с тихих окраин, было невдомек, какие события надвигаются на израненный битвами Невендаар.
Именем своих богов расы эльфов, гномов, демонов и нежити стремились утвердиться на просторах Невендаара. Каждый из народов признавал лишь собственную правоту, и войнам не виделось конца. Никакие договоренности и союзы не могли предотвратить грядущих бед: правила устанавливают смертные, но боги не знают правил.
Ослабленная Второй Великой войной Империя только начала подымать голову. Но, как это и бывает в неокрепших, не успевших встать на ноги государствах, ее разрывали внутренние противоречия.
Авторитету императорской власти, при которой народ Империи претерпел столько бед и страданий, был нанесен серьезный урон. Отныне люди больше верили Всевышнему, чем собственному повелителю, а священники вызывали больше доверия, чем знатные лорды.
Окраинные территории охранялись слабо, во владения Императора то и дело проникали непрошеные гости: где-то обосновалась нежить, где-то хозяйничали демоны, а где-то эльфы без зазрения совести уже начинали делить чужие земли с извечными противниками – гномами.
Город кишел вражескими лазутчиками, готовящими почву для падения столицы в грядущих войнах. Все еще крепкие стены разъедали враждебные проклятия и заклинания, ослабляющие мощь защитников Империи. Беззаконие царило на улицах столицы, доходили слухи о том, что великая Прорицательница предвещала городу гнев небес.
Да и во дворце было неспокойно – слишком много появилось желающих взобраться на шаткий трон.
В таких обстоятельствах слугам Всевышнего трудно было удержаться от соблазна потягаться за власть с самим Императором. Духовенство обретало все большее могущество, ревниво расправляясь с конкурентами – знатью и магами. Маги особенно докучали святым отцам своей независимостью и легкомысленным отношением к Писанию. И Церковь выдвинула вперед свою зловещую силу.
Инквизицию.
Основанная на подозрительности и коварстве, эта поначалу вспомогательная ветвь Церкви быстро захватила власть над духовенством. Теперь сама инквизиция и была Церковью.
Внушая ужас врагам, но еще больше – своим, она повсеместно насаждала волю Всевышнего, объявив прочих богов вне закона. Именем Великого Инквизитора пугали детей, попасть в лапы инквизиторов означало неизменные муки, а зачастую – гибель.
Впрочем, и в самом сердце Церкви, ее Священной инквизиции, было неспокойно. Великий Инквизитор Иоганн IV, жестокий и коварный интриган, стоявший у истоков взлета этого апологета веры, сам оказался мишенью для черной зависти собственных сподвижников. Верхушка инквизиции задумывала ни много ни мало переход власти в Империи от светской власти к Церкви. А значит, Великий Инквизитор, таким образом, становился бы полновластным правителем Империи.