"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Однако поверженный лучник извивался, отчаянно борясь за свою жалкую жизнь и силясь скинуть с себя Вернера, и в какой-то момент изловчился и вцепился зубами ему в руку. Собака, с омерзением подумал Вернер. Прав был Хартвиг, разбойники – это дикари, в которых не осталось ничего человеческого. Единственное, что ими движет, – это жажда наживы, и они, не колеблясь, убьют любого, кто встанет на их пути, будь то женщина, старик или ребенок. При мысли о том, что стало бы с Ивонной, если бы до нее добрались эти звери, Вернер взвился от гнева и выкинул ладонь, готовясь нанести смертельный удар, как вдруг с разбитых губ лучника сорвался стон, в котором он с изумлением расслышал свое имя. Клинок дрогнул, вскользь пройдя по шее разбойника и оставив неглубокую царапину.
– Вер… нер, – отчетливо повторил лучник.
– Откуда ты меня знаешь? – Вернер вцепился ему в плечо, пристально вглядываясь в незнакомое лицо.
Он был готов поклясться, что прежде не встречался с этим смуглым бородачом с отчаянным взглядом и грубым оплывшим лицом – говорят, такое случается, когда злоупотребляешь крепким гномьим элем.
– Не узнал? – горько усмехнулся лучник, и на его губах запузырилась кровавая пена, окрашивая красной влагой светлую щетину. – Это же я, Дрезден.
– Врешь! – с негодованием выкрикнул Вернер. – Ты не Дрезден, ты…
Врун, хотел добавить он, но осекся, заметив знакомый взгляд разноцветных глаз. Когда-то они светились лукавством, теперь были тусклы, как еле тлеющие головешки. Мягкие юношеские черты лица погрубели, ожесточились. Борода придала приятелю совершенно другой вид, сделав из беззаботного юнца прожженного бандита. А солнечная улыбка превратилась в хищный оскал.
– Дрезден, – ошеломленно пробормотал Вернер, скатываясь с приятеля, – что с тобой произошло? Я думал, ты стал знаменитым охотником в Фергале, добываешь дичь к императорскому столу.
– Как же, – глумливо ухмыльнулся тот, поднимаясь на ноги и придерживая сломанное запястье другой рукой. – В столице и без меня полно искусных охотников. Это в деревне меня уважали, а в Фергале я оказался никому не нужным бродягой, которому приходилось вымаливать работу. Я быстро оттуда слинял.
– Но почему же ты не вернулся в деревню? – удивился Вернер.
– После того, что я видел в столице? – Дрезден хрипло, неприятно рассмеялся. – Фергал – это отрава. Побываешь там однажды, поймешь, какая она, настоящая жизнь, и уже другой не захочешь. Месяц на тракте – и я могу три дня гульнуть в Фергале. Большей радости мне и не надо.
– И это теперь твоя жизнь? – пораженно воскликнул Вернер. – Грабить и убивать?
– Осуждаешь меня? – Дрезден с вызовом взглянул на него, и юноша понял, что разбойник, который стоит перед ним, – лишь призрак его старого приятеля. И в нем уже не осталось ничего того, за что он любил охотника Дрездена, – радости жизни, безудержного веселья, сердечного тепла.
– А ты, я смотрю, магом заделался? – насмешливо протянул Дрезден. – Теперь охраняешь богатеньких от такого отребья, как я? Какая ирония Всевышнего!
– При чем тут ирония? – сердито возразил Вернер. – Всевышний не толкал тебя к разбою, ты сам выбрал эту жизнь.
Договорить им не дали: с другой стороны дороги раздался топот лошадей и людские крики. Вдалеке показался большой отряд воинов в синих плащах и сияющих серебром шлемах.
– Уходим, стражники! – истошно завопил главарь и первым нырнул в лес.
Разбойники бросились врассыпную, ломая кусты и торопясь скрыться от имперской стражи, бывшей грозой преступников и защитой мирного населения.
Дрезден пристально взглянул на Вернера, будто хотел что-то сказать, но потом махнул здоровой рукой и кинулся в лес, крикнув на бегу:
– Бывай, маг!
Вернер с оторопью смотрел в спину бывшему товарищу. В голове не укладывалось, что этот заматеревший, почерствевший сердцем разбойник – его приятель Дрезден.
Дрезден уже добежал до кустов, откуда появился, еще мгновение – и скроется в чаще. Как вдруг над плечом Вернера просвистела стрела, и приятель, так и не сделав спасительного шага, неуклюже взмахнул руками и замертво рухнул на землю. Вернер бросился к нему на непослушных ногах, перевернул на бок, стараясь не потревожить торчавшую в спине стрелу. Но Дрездену уже было все равно. Стрела, пущенная искусным лучником, пронзила самое сердце разбойника, и с ее наконечника, пробившего грудную клетку, стекала алая кровь.
 
– Как же так, Дрезден, – пробормотал Вернер, глядя в удивленно застывшие глаза приятеля. – Как же ты так?
За спиной громыхали копыта лошадей. Предводитель стражи на ходу обменялся парой слов с Хартвигом и отдал команду своим людям. Воины императора устремились в погоню. Рядом с Вернером мелькнул синий плащ, сверкнул клинок, направленный на него. Стражник, увидев юношу в походной одежде рядом с телом разбойника, принял его за одного из них.
– Он с нами! – загремел голос Хартвига.
И стражник равнодушно отвернулся, направив коня в лес. Вернер в последний раз взглянул в разноцветные глаза приятеля – один был серым, другой карим – и закрыл их. Затем провел рукой вдоль мертвеца, вызывая магический огонь. Теперь тело Дрездена не достанется ни хищникам, ни Мортис.
Вернер поднялся с колен, развернулся и, прихрамывая из-за невыносимо жавших башмаков, побрел к карете, чтобы узнать, все ли в порядке с Ивонной. За его спиной трещал огонь, дотла сжигая тело разбойника. Не дойдя до кареты несколько шагов, Вернер обернулся. Он все сделал правильно: от приятеля осталась только горстка пепла.
Прежний Дрезден поблагодарил бы его за это, он бы не захотел после смерти стать марионеткой Мортис, которая может поднять из мертвых любого. А новый Дрезден? Что бы он выбрал, если бы ему представили выбор? Быть может, служба у Безмясой не показалась бы ему такой ужасной? Стараясь не думать об этом, Вернер шагнул к карете.
Ивонна была невредима, только сильно перепугана. Бенедикта отпаивала ее какими-то травяными каплями, пахнущими горечью. А Вернер вдруг вспыхнул при мысли о том, что это горькое зелье на губах Ивонны показалось бы ему медом. Глупец, как ему это только могло в голову прийти? Кто он? Начинающий маг, босяк, сын прачки, и кто она – дочь знатного вельможи, чужая невеста. Если бы не крестьянский мятеж, лишивший его отца, титула и состояния, Вернер мог бы посоперничать с племянником инквизитора за руку Ивонны. А теперь и мечтать об этом не стоит.
– Ты цел? – беспокойно взглянула на него монахиня. – Подлечить?
– Нет, – поспешно отказался Вернер, – я в порядке. Отойдя от кареты, он увидел, как предводитель стражи пришпорил коня и последовал за своими воинами. Похоже, командир в них уверен, раз задержался с Хартвигом, а не поторопился преследовать разбойников первым.
– О чем говорили? – поинтересовался Вернер у Хартвига, пока остальные воины были заняты тем, что оттаскивали тела убитых, освобождая дорогу.
– Гайден рассказал, что местные разбойники так лютуют, что жители окрестных деревень обратились с мольбой к императору защитить их. Имперские стражи прибыли, чтобы их уничтожить. Им даже не оставят шанса.
– Шанса? – удивился Вернер.
– А ты не знал? – Хартвиг с горечью усмехнулся. – По решению императора войска нынче пополняют не только воинами по призванию, прошедшими специальную подготовку и доказавшими свое мужество и благородство, но и разбойниками с крестьянами.
– Не вижу знака равенства, – нахмурился Вернер.
– Прости, не хотел тебя обидеть. Дело в том, что разбойникам дают шанс вернуться к нормальной жизни, послужить на благо Империи. Крестьян прельщают заработком и почестями. Про разбойников я вообще не говорю. Один такой гаденыш, – Хартвиг кивком указал на мертвеца, – оказавшись среди новобранцев, может развратить мальчишек. А крестьян просто жалко. Они еще не умеют толком совладать с оружием, а их уже отправляют в приграничный гарнизон, где что ни день – то бой, и они часто погибают в первой же схватке. Пока Ивонна гостила у тетки, я съездил повидать друга, служащего в крепости неподалеку, – добавил он. – И там такого насмотрелся – до сих пор опомниться не могу.