"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Уедем подальше отсюда, — просил Саймон. — Слишком многое изменилось. Я не узнаю ни прежних людей, ни прежних улиц. Присцилла перебралась в столицу, вышла замуж и неплохо там устроилась. Она зовет нас к себе, чтобы собрать семью.
— Нет, — мотнула головой Виллоу. — Она жаждет легкой жизни на кровавых самоцветах. Вспомни ее!
— Нет, моя семья здесь. — Даже без ремарки старухи ответ был очевиден. — Я стану баронессой. И если Присси так мечтает о семье, пусть возвращается.
Отец только грустно вздыхал. Либо он действительно хотел забыть о Фальвике, либо что-то недоговаривал. Что для бесхитростного и открытого Саймона само по себе странно. Получая отказ за отказом, он продолжал упираться. Саймон умолял, уговаривал, приказывал и требовал. Но сердце дочери оставалось глухо к его словам. Оно целиком принадлежало Седрику и городу.
Власть сделала Кассию другой. Выше, сильнее, лучше. Так, по крайней мере, ей казалось. Девушка величаво шагала по коридорам своего замка и заставляла если не уважать себя, то бояться.
Священники во главе с Теофилом всячески подкрепляли ее убежденность. В какой-то момент в Фальвике заложили храм, где повелением иерархов Кассия почиталась как мученица.
Жизнь текла плавно и складно, все бы ничего, если бы не постоянное нытье Саймона. У Кас никак не получалось втолковать ему, что не худо бы начинать гордиться дочерью. Только отец не гордился. Скорее, наоборот — сожалел.
— Зря я тогда обратился к этому Седрику, — как-то в сердцах бросил он. — Жили бы тихонечко на заимке. Я бы капканов кругом понаставил так, что мышь бы не прошмыгнула.
— Думала, ты добра мне желаешь, — вспылила в ответ Кассия. — А ты вон куда клонишь? Заимка и глушь. Чтобы я никто и звать никак?
— Зато тут ты многого добилась, — горько отозвался Саймон. — Учти, девочка, даже молочную корову режут в голодный год. Будь ты мученица, святая, да хоть богиня, результат один — раны не заживают. А с лица ты опять похожа на покойницу стала.
Отец с каждым днем все резче и резче отзывался о Седрике, тогда как молодой барон все выше поднимался в глазах людей. Слава о его подвигах гремела повсеместно. Усилиями Седрика его земли сделались едва ли не самыми безопасными во всей Империи!
— Неблагодарный, — злилась Кас на отца. — Ему поднесли счастье на блюде, а он нос воротит! И ладно бы просто ворчал, так еще и меня за мою жизнь осуждает, и Седрика.
— Разошлась, — фыркнула Виллоу. — Саймон твой отец. Он тебя родил и воспитал. Не соглашаться — одно, хаять — совсем другое. Не может же он на пустом месте так вдруг невзлюбить того, в ком души не чаял?
— Ты права, — вздохнула девушка. — Но мне-то что делать? Как исправлять?
— Время исправит, — улыбалась ведьма. — Море самые острые камни превращает в ровные голыши. После свадьбы все изменится. Отцы — они вообще редко дочерей без боя в чужие руки отдают. Потерпи.
И Кассия терпела, пропуская мимо ушей гневные тирады Саймона о бароне. Не только она пыталась урезонить отца. Представители Церкви всячески старались смягчить сердце Саймона. Теофил битый час рассказывал о конфликте отцов и детей, о неспособности закосневших родителей понять устремления юности. Священник начинал каждую речь словами: «Возрадуйтесь, братья и сестры! Настал новый день! С нами Всевышний, барон Седрик и Фальвикская Дева!»
Но и это не трогало Саймона. Он продолжал гнуть свое, а когда понял, что от его слов столько же толку, сколько от воя охрипшего пса на луну, собрал вещи и ушел в лес. Сбежал, как поступал, сколько Кассия себя помнила.
— Без него и его нравоучений стало гораздо спокойнее, — сказала она Виллоу. — Может, чистый воздух и тишина помогут Саймону одуматься?
Старуха не ответила. Она хранила молчание, позволяя Кас решать самой, в отличие от отца.
Новый набег зеленокожих к берегам Торгового моря вынудил молодого барона углубиться в соседние владения. Но и там его принимали как освободителя. Зеленокожие нутром чуяли слабость и вгрызались там, где тонко. Громадные тролли захватили крошечную деревушку. Они согнали людей в стойла, как скот, и готовились сожрать всех, если бы Седрик не подоспел вовремя. Победа далась нелегко: могучие твари яростно сопротивлялись. Но барон не привык отступать.
 
Часть троллей оказалась перебита, а часть скрылась в ночной темноте, поклявшись отомстить. Воспринявшие угрозу всерьез местные жители с факелами и вилами искали монстров по всей округе, но никого не нашли. Зато это немного отвлекло внимание черни от перемывания костей Фальвикской Девы и ее будущего супруга. Болтуны до того докатились, что начали выражать сомнения относительно свадьбы. Даты радостного события по-прежнему никто не назначал.
— Мужчинам не нравится, что ты захватила власть, пока Седрика нет, — сообщила однажды Виллоу. — Гарнизон готовит акцию неповиновения, если не восстание. Шепотом заговорщиков отзываются стены. Берегись.
— Что предложишь? — Кассия побледнела.
— Повесить смутьянов. — Старуха обвила Кас за плечи. — Ты не можешь позволить кому-то сомневаться в себе. Скоро ты станешь баронессой; выступая против тебя, они выступают и против Седрика тоже. А это уже измена.
— Согласна.
Стараясь опередить злоумышленников, Кассия поручила незримой спутнице проникнуть в их планы, чтобы назвать имена главарей. С помощью Виллоу девушка раздобыла неопровержимые доказательства.
— Как же так? Я столько делаю для них! — сокрушалась Кас.
— А помнят хорошо только бритые затылки служанок, — хихикнула старуха.
— Тогда петли точно не забудут.
Она решила до последнего никого не посвящать в свои намерения. Во-первых, зачем барону лишние переживания? Ему только измены не хватало. Во-вторых, девушка страстно жаждала доказать самонадеянным наглецам, что способна справиться с возложенным бременем. Способна править. Ведь даже в книгах ни одного властителя не миновала горькая чаша предательства.
Гнилая человеческая природа толкала слабых и бесчестных на бунт, чтобы сильные и справедливые сметали врагов твердой рукой в назидание прочим.
Негодяи боялись трусов в своих рядах, оттого и составили список всех, кто способен к измене, — на тот случай, что если замысел провалится, на эшафот поднимутся все. Именно эту бумагу Кас и взялась добыть.
Фокус с переодеванием в служанку едва ли сработает, когда непослушные локоны так и струятся по плечам. Потому Кассия просто приказала всем собраться на площади, не объясняя причин. А пока глупцы мялись под мелким дождиком, она забрала гадкий документ из указанного старухой места.
— Взгляни! — восклицала Кас над каждой строчкой. — Тут и рыцари, и простые солдаты! Бедняжка Рики. Его предали самые благородные. Они зовут меня ведьмой и предлагают свершить самосуд.
— Тогда чего ждать? — тряхнула головой Виллоу. — Прочти все перед строем, пусть знают. Пусть видят, что возмездие неизбежно.
Кассия гордо вышла к ропщущей толпе. Мужчины устали ждать, они основательно промокли и стремились вернуться к прежним занятиям. Виновные и невиновные единым хором приветствовали Фальвикскую Деву.
Но стоило ей набрать воздуху в грудь и начать речь, как тишину нарушил самый страшный звук — набат. У городской стены отчаянно надрывался колокол, вызывая смятение в душах горожан, отвыкших от этого звона. Очнулся и колокол у стены внутреннего замка, его голос звучал призывом о помощи.
Быстроногий мальчишка пичугой бился о решетку въездной башни и, срывая голос, вопил: «Зеленокожие! Зеленокожие идут!» Колокольный звон перекрывал его тонкий голосок, но испуганное лицо и разинутый рот говорили больше любых слов.
— К воротам! — приказал седой рыцарь Альберт, новый комендант замка.
— Нет, — мотнула головой Виллоу. — Ворота закроют, а вот брешь в стене — нет. Нечем.
— К недостроенному участку, — игнорируя мужчину, скомандовала Кассия.
Солдаты замерли в нерешительности. «Вот сейчас, — думала Кас. — Сейчас они покажут истинные лица». Но нет. Рыцарь изменил приказ, согласившись, что ополчение и стража не просто так едят свой хлеб.