"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Она в ужасе закрыла лицо руками.
– Мама… – я опустился подле нее на колено, осторожно отвел от лица обе ее ладони и прижал их к губам. – Как ты можешь думать, что я…
Она обняла меня.
– Но как? Как ты смог пережить?
– Покажи мой кулон.
Она сняла с шеи еще один. И хотя кровь в нем была жива, он почернел.
– Будь проклят Ментепер, его имя и память о нем! – прошептала она.
Я слабо улыбнулся.
– Ему удалось отомстить за свою смерть. Но только мне.
Рука матери ласково скользнула по моим волосам, разделяя их на прядки.
– Я знала, что если все-таки когда-нибудь вернешься, ты не простишь ни Авориэн, ни этого жалкого водяного мага. Кроме того, близость с женщинами тебя всегда немного смягчала. А Авориэн оказалась, пожалуй, единственной, кто смог бы это сделать. Потому что она до сих пор любит тебя.
– Я знаю…
– Я… когда кулон почернел, я попробовала найти тебя… вместе с Ретчем…
Я воззрился на нее изумленный.
– Вы дошли до Рубежа?
– Да, в Приграничье мы решили не соваться… А в Рубеже даже переговорили с каким-то охранником, но он сказали, что тебя видели там давно, и куда ты направился, никто не знает…
– Хм…
– Но как ты все-таки пережил проклятие?
– Ты только что сама об этом сказала.
Мерлинда в недоумении смотрела на меня.
– Нэиль? – изумилась она, а я отвел взор. – Но…
– Она видела все, что может произойти со мной, и она знала, как победить ненависть. Она тоже любит меня – как брата. Но однажды ей пришлось перейти эти границы, чтобы спасти меня, потому что той любви оказалось недостаточно.
– Значит, ты все же был с ней близок, – Мерлинда вздохнула. – У меня не получилось ничего выпытать у нее о вас.
– Только один раз, в тот день, когда моя кровь совершенно почернела в твоем кулоне… И о чем же вы тогда так долго беседовали?
– О пустяках… А что же следующие семь лет?
– Нет, – я покачал головой. – Хочу, тебя предупредить – об этом в обители знают теперь только двое: ты и Игниферос.
– Игниферос знает?!
– Да. Я не мог ему не сказать. На всякий случай.
– Но как ты справляешься с проклятием?
– Я привык, и могу почти не обращать внимания на этот побочный эффект.
– Значит… Зачем ты тогда хотел встретиться со мной, если…
Я поднялся.
– Мне всегда приятнее беседовать, – я шагнул к двери, потом обернулся. – Как тебе пришла в голову мысль обучить Авориэн темному наречию? И как она согласилась на это?
Мерлинда улыбнулась – от слез на ее лице почти не осталось следа. Она поднялась, и мы вместе вышли из аудитории.
– Я умею убеждать. А она оказалась сообразительной. Я еще кое-чему ее научила.
– То-то бы Лайтфел удивился.
– Тэрсел, мы единый народ…
– Да, мы единый народ.
– Тэрсел подожди, – спохватилась она и внимательно в меня вгляделась. – Ты, наверное, уже знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить?
– Нет.
На лице ее отразилось недоумение.
– Почему нет?
– Когда я думаю о чем-то, я отключаюсь от действительности.
– О чем ты думаешь?
– Что я еще сегодня не обедал…
– Ладно, тогда я тебе скажу…
– Это лишнее, – перебил я ее.
– Лишнее, что-либо тебе говорить, или лишнее – о предмете разговора?
– Думаю, что не ошибусь, когда скажу, что верны два варианта, – заметил я.
– Так, – глаза Мерлинды сузились, став холодно-ледяными. – Теперь ты решил остроумничать со мной?
– Послушай, мне не надо что-то там особое на эту церемонию. Ты помнишь, что она только для узкого круга?
– Авориэн было бы приятно.
– Мама, – жалобно произнес я. – Я не…
– Я тебе помогу. Живо обедать, а потом ко мне – послушайся меня хоть раз в жизни.
В трапезный зал я вошел с весьма мрачным выражением лица. Мне махнул рукой Гаст, рядом с которым сидели Нэиль и Ретч.
– Что-то ты нерадостно выглядишь, – поинтересовался Ретч.
– Так всегда бывает, когда Мерлинда вспоминает, что она моя мать.
– Он опять завела разговор о власти? – поинтересовался Гаст.
– Если бы… – о моей одежде сегодня вечером.
Ретч покатился со смеху.
– Сочувствую тебе, милый мой племянничек.
– Я сам себе сочувствую, – буркнул я и взялся за еду.
 
– Надеюсь, ты не против самой церемонии? – поинтересовался Гаст. – Авориэн расстроится, если что не так…
– Я потерплю, если вы не будете каждые пять минут говорить мне об этом. И сдается мне… что я узнал об этой церемонии самым последним…
Гаст неодобрительно покачал головой и глянул мельком на Нэиль. Но она улыбнулась чуть мечтательно.
– У Авориэн – прекрасное платье! – и тут же прижала ладонь к губам. – Я не должна тебе говорить!
– Считай, что я ничего не слышал, – я чуть улыбнулся и глянул на Ретча. – Пойдешь со мной к Мерлинде?
– Что ж, попробуем отбиться вместе! – Ретч поднял кубок. – Твое здоровье.
После обеда мы с Ретчем направились к Мерлинде.
– Значит, вечером случится то, что ты желаешь? – спросил он.
– Похоже на то.
– Почему тогда ты боишься?
Я пожал плечами.
– Наверняка завтра мне этот страх покажется полной нелепицей.
Мы дошли до покоев Мерлинды. Я раскрыл дверь и застыл на пороге. Она колдовала над каким-то растениями.
– Я вижу ты занята, мы зайдем позже, – заметил я.
В ответ она мигом оказалась рядом, хватила меня за ворот и затащила в комнату.
– Тэрсел, ты сегодня просто не сносен! Раздевайся, тебе еще надо умыться.
– Я уже принимал сегодня ванну, – запротестовал я.
Мерлинда испепелила меня взглядом.
– Ладно, я понял, – я нехотя принялся расстегивать пуговицы.
Пока я умывался, Мерлинда наколдовала мне новую одежду.
– Хм, – я оделся и оглядел себя.
Одежда походила на мою прежнюю – светло-серая рубашка и черные штаны, но ткани были гораздо лучше и более приятными на ощупь, матово-серебристый материал куртки напоминал бархат.
– Думаешь, стоит? – спросил я, но Мерлинда уже держала куртку передо мной.
Она надела на меня куртку, поглядела на меня, чуть разгладила ворот и попыталась что-то сделать с моими непокорными волосами. Я все это молчаливо терпел. Наконец, она, похоже, осталась довольна результатом. И я вздохнул с облегчением.
– Ну что, вы готовы? – в комнаты зашел Бэйзел.
– Как тебе? – спросил я его.
– По-моему лучше быть не может.
– Тогда пойдем. Я не вынесу издевательства над собой так долго.
Бэйзел раскрыл портал. Похоже, все знали, где произойдет торжество, кроме меня самого – одного из главных участников. Мы прошли портал и ступили на просторную площадку одной из вершин предгорий. Внизу склоны покрывал такой же яблоневый сад, как и в обители. Прямо перед нами солнце опускалось в окрашенное красно-рыжим огнем море. Ко мне шагнул Гаст.
– Ты как?
– Кажется живой.
Он улыбнулся. Позади него раскрылся портал и к нам шагнул сначала Лайтфел, потом Эрслайт и, наконец, Авориэн. Лайтфел подвел Авориэн и передал мне ее руку. Я сжал ее тонкие пальцы в своей ладони. Авориэн сейчас была просто изумительна в белом, чуть тронутом светлым серебром платье, украшенном настоящими мелкими соцветиями шиповника. Темные кудри ее украшали ленты также сплетенные из серебра и цветов.. Как только я увидел Авориэн, я сразу успокоился. Синие ее глаза засияли, а губы тронула нежная улыбка. Перед нами встал Игниферос.
– Долгие века здесь не происходило ничего подобного, – негромко произнес он. – Последний, кто обрел супругу на этом холме, был мой отец. Теперь древняя традиция восстановлена. Авориэн, Тэрсел, вы согласны соединить свои судьбы?
Мы одновременно кивнули.
– Так будет благословенен повелитель Закатной обители и повелительница. И пусть будет благословенна наша обитель.
Он простер руки над нами, и нас словно окутали лучи заходящего солнца. Я глянул на Авориэн и, обняв, притянул к себе. А потом поцеловал такие желанные губы.
Вокруг нас послышались радостные и торжественные голоса, повторяющие вслед за Игниферосом слова благословения. Солнце, тронуло воду в море и стало быстро тонуть. По краю площадки на яблоневых деревцах загорелись огненные фонарики и огненные цветы. А над площадкой протянулись огненные же радуги, с которых на нас посыпался дождь из ароматных лепестков. Я не сомневался, что это постарались Гаст с Лайтфелом. А потом послышалась легкая музыка. Авориэн счастливо рассмеялась, ее руки охватили меня, я вновь поцеловал ее, и мы с ней закружились в легком танце.