"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Несколько ядер легли либо с недолетом, либо с перелетом, но потом начались попадания. Имея преимущество в скорости, померанский флагман обгонял и одновременно сближался с «Тангомом». Вскоре расстояние между ними сократилось до тех самых пятнадцати кабельтовых, на которые могли стрелять пушки покаянской морской артиллерии. Но «Тангом» молчал.
Молчал необъяснимо – хотя многие орудия его левого борта были повреждены ядрами «Консо», по правому борту, обращенному к неприятелю, их оставалось вполне достаточно. У станков маялись канониры с зажженными пальниками. Сквозь открытые порты были отчетливо видны вспышки пламени и длинные выбросы дыма из корпуса «Денхорна», однако команды на ответный огонь не поступало. Между тем, тяжелые померанские ядра методично били и били в «Тангом», чаще всего – в правую скулу. В борту одна за другой открывались пробоины, в том числе – ниже ватерлинии. Фрегат начал принимать воду, а приказа открыть ответный огонь по-прежнему не поступало. Наконец лейтенант, командовавший нижней батарейной палубой, переполнился недоумением настолько, что решился оставить свой пост и поднялся на шканцы. Здесь его недоумение сменилось состоянием, близким к шоку. В форкастеле бушевал пожар. Над ним полыхали паруса фок-мачты. Дымился и грот. Весь шкафут неузнаваемо преобразился – выщербленная взрывами палуба была завалена обломками и трупами, испещрена пятнами крови и копоти. Время от времени вспыхивали поднятые для боя картузы; при этих вспышках уцелевшие матросы падали. И хотя некоторые из них пытались гасить огонь, зато другие с воплями прыгали в море.
Но еще более страшной оказалась картина на юте. У проломленного фальшборта без сознания лежал капитан. Старпом и вахтенный офицер тоже были либо убиты, либо тяжело ранены. Вестовой с сигнальщиком куда-то исчезли. Из четырех рулевых на ногах с трудом держался один. И то только потому, что повис на штурвале. В сущности, кораблем никто не управлял.
На глазах у онемевшего лейтенанта среднего калибра ядро пронзило горящую носовую надстройку. Прокатившись почти до кормы, оно подскочило, снесло штурвал и застряло в переборке. Необъяснимым чудом уцелевший рулевой сел на палубу, тупо разглядывая торчащий перед ним пенек.
В этот момент очнулся капитан. Он приподнялся на локте и прохрипел:
– А, ты живой? Принимай командование…
– Пресветлый Корзин, – пробормотал лейтенант. – Черт меня подери… Да чем же тут командовать?!
– Долго это… не продлится, – утешил капитан и вновь потерял сознание.
Ловя ветер уцелевшими парусами, беспорядочно меняя галсы, «Тангом» дрейфовал поперек курса померанцев в общем направлении на скалистый берег.
* * *ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА ЛИНЕЙНЫЙ КОРАБЛЬ «ГРОНШ»Водоизмещение – 1675 тонн. Трехмачтовый барк.
Максимальная зарегистрированная скорость – 16,9 узла. Вооружение: 74 чугунных орудия калибром от 4 до 32 фунтов. Экипаж – 810 человек.
Командир – капитан второго ранга Моллз Эндрин.
Старый линейный корабль «Гронш» следовал сразу за «Тангомом». Паруса линкора едва успели принять ветер, когда случились первые неприятности из-за внезапной атаки «Консо». Эта атака вызвала замешательство и у капитана Моллза Эндрина. Секунда за секундой линкор продолжал идти с возрастающей скоростью, постепенно догоняя горящий фрегат. До ахтерштевня «Тангома» оставалась пара кабельтовых, когда Эндрин опомнился и приказал взять правее.
Длинный и довольно узкий «Гронш» отличался приличными ходовыми качествами, однако по этой же причине неважно выполнял повороты, особенно поворот фордевинд. Прошло немало времени, пока он преодолел давление ветра в правую скулу и начал выкатываться из строя эскадры. Бушприт линкора при этом проплыл над самой кормой «Тангома»; оба корабля разошлись бортами в нескольких саженях друг от друга. С такого расстояния Эндрин имел отличную возможность оценить степень опустошения, причиненного померанскими бомбами. На юте пострадавшего корабля отчаянно метался какой-то лейтенант. Кроме него там никого не осталось.
Старпом Эндрина присвистнул.
– Крепко же им… твою мать.
Моллз не ответил. Его внимание целиком было поглощено тем, чтобы «Гроншу» досталось поменьше. Задача выпала не из легких: закрыв собой несчастный фрегат, «Гронш» превратился в удобнейшую мишень для всей померанской эскадры. То, что она наконец оказывалась в зоне ответного огня, радовало не слишком.
Неприятель шел двумя параллельными колоннами. В ближайшей находились все боевые корабли, а за ними, прижимаясь к берегу, следовал «Поларштерн» с транспортами. Обе колонны адмирал Мак-Магон бросил в промежуток между материковыми скалами и головой покаянской эскадры. При этом флагман курфюрстенмарине резал курс уже в полумиле перед носом «Гронша». Пушки его левого борта были разряжены и временно неопасны. Однако «Гронш» очутился в поукольце, образованного сразу тремя тяжелыми кораблями померанцев, выполнявшими последовательный поворот, – линкором «Василиск», фрегатами «Такона» и «Мегион». Дальше над полосой дыма покачивались мачты еще нескольких кораблей.
– Сто два, шестьдесят шесть и пятьдесят четыре, – уныло доложил старпом. – Итого – двести двадцать два орудия. Многовато против семидесяти четырех наших пушек. Волнение на море незначительное, ожидается высокая точность попаданий.
– Закончил подсчеты? – сухо поинтересовался капитан.
– Примерно.
– Тогда примерно пройдись по батарейным палубам. Передай: весь огонь сосредоточить на самом слабом корабле. То есть на «Мегионе». Если повезет, его, быть может, мы и утопим. Бить брандскугелями в корпус!
– Слушаюсь, обрат капитан.
«Мегион», однако, не стал дожидаться, когда его утопят. С дистанции чуть меньше семнадцати кабельтовов, все еще оставаясь недосягаемым для «Гронша», он открыл огонь первым.
Сначала ударила одна пушка, затем еще одна, о потом затрещали уже плутонги. Такой быстрый переход к массированному огню еще до того, как завершился полет пристрелочного снаряда, говорил о большом опыте артиллерийских офицеров, способных корректировать огонь не по всплеску падения, а по кривизне траектории. Ничего хорошего это не сулило.
Воздух между враждебными кораблями наполнился очень характерными гудением и мельтешением – летела стая так называемых «мотылей» – полуядер, скрепленных цепями. Куда они нацелены, гадать не требовалось.
– Убрать всех с мачт! – крикнул Эндрин.
Засвистали боцманские дудки. Покидая реи, матросы посыпались вниз. Едва спрыгнув с вант либо соскользнув с брасов и штагов, они тут же падали на палубу, закрывая головы руками и съеживаясь так, чтобы занимать как можно меньшую площадь. Нашлись и неудачники – двое марсовых сорвались за борт. Новобранцы, увальни… Их крики утонули в характерном ноющем шуме. «Мотыли», дребезжа и завывая, врезались в рангоут. Раздался треск дерева и вспарываемых парусов. Сверху посыпались половинки потерявших энергию ядер, звенья цепей, щепки, обрывки снастей, клочья парусины. Один из «мотылей» шаркнул по борту, зацепился за ствол пушки и с поразительной легкостью выдернул его из станка. Девятисоткилограммовый чугунный палец секунду стоял вертикально, затем рухнул и покатился по полубаку. Оттуда послышались вопли.
Снаряды «Мегиона» прилетели со стороны правой раковины, поэтому больше всего досталось бизань-мачте, – она совершенно оголилась. В лохмотья превратился и грот. Лишь фок-мачта отделалась сравнительно легко.
Эндрин встал на ноги, стряхнул с себя труху и спокойным голосом приказал принять на два румба вправо. Этим решением он добивался сразу нескольких выгод. Во-первых, не упускал момент, когда инерция еще сохраняла лишившемуся многих парусов кораблю более-менее достаточную для маневра скорость. Во-вторых, уменьшал площадь обстрела для «Таконы», которая оказывалась прямо по курсу. В-третьих, давал своим канонирам возможность прицелиться в «Мегион», а в-четвертых, прикрывал горящий «Тангом», которому в противном случае пришлось бы совсем худо. Учитывал Эндрин и то, что при повороте «Гронш» потеряет часть скорости и два передних померанских линкора быстрее уйдут вперед на дистанцию, превышающую дальность их огня.