"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
То есть превратился, конечно, но не полностью. И все же имя Тубан как нельзя больше подходило его величеству. Эпикифор не без удовольствия припомнил, что на одном из намертво забытых языков Земли слово tuba означало трубу. Ею, трубой, солнцеликий базилевс и являлся. Ничем более, – только трубой для превращения самых разнообразных благ в отходы жизнедеятельности.
Давным-давно уже ничего не стоило сверзить его с престола. С треском, с шумом, с гамом, под гоготание солдат, ликование бубудусков и улюлюкание черни. Стоит лишь приказать… Только вот время пока не пришло, не прояснились в достаточной мере отдаленные перспективы. Пусть до поры еще покривляется. Потому что так в очередной раз порешил эпикифор.
* * *А вот судьба самого великого сострадария складывалась совсем иначе. Единственным подарком со стороны этой дамы было дворянское происхождение. Все остальное Роберу де Умбрину пришлось добывать самостоятельно.
Любящая, но совершенно безвольная мать в счет не шла. Она ничем не могла защитить сына от произвола вечно пьяного отца. Фискал-гувернер с наслаждением приводил в исполнение папашины приговоры, да еще добавлял от себя, когда считал наказание недостаточно строгим. Но как раз угрюмая, однообразная жизнь, из которой нелюдимость отца высасывала соки и обесцвечивала все ее краски, как раз эта безрадостная жизнь и толкнула будущего эпикифора в шелестящий мир книг.
Подбор их в фамильной библиотеке был, конечно же, совершенно случаен. Но несколько поколений предков постарались, успели скопить немало, следуя скорее моде, нежели вкусу или влечению. Никто и никогда не систематизировал эти завалы, каталог отсутствовал. Поэтому в ближайшем шкафу могло оказаться все что угодно, – от Святейшей Истории Ордена до куртуазных романов с гравюрами откровенного характера.
Юный Робер извел огромное количество свечей. Читал много, жадно и бессистемно, в порядке снятия книг с очередной полки. Постепенно из всяких разрозненных кусков перед ним складывалось представление о другой жизни, бурлящей за стенами уединенной усадьбы. Вначале с опаской, а затем со все большим вкусом он погружался в поток интриг, страстей, отточенных мыслей, полезных знаний, ярких легенд и темных преданий, в описания походов и плаваний, блестящих побед и страшных поражений.
Многое, очень многое почерпнул будущий Великий Сострадарий из этого потока. Не нашел лишь ответа на главный вопрос: как, почему люди оказались на Терранисе? Зато понял, что Земля и Терранис находится друг от друга на немыслимом расстоянии, коль скоро звездные корабли могучих предков не смогли преодолеть этот путь за восемь прошедших веков. Какое еще потребуется время, продолжаются ли поиски? Неизвестно. Следовало строить планы без расчета на помощь божественных соплеменников.
* * *Еще он пристрастился к шахматам, хотя и невольно. И это было единственным приобретением, за которое следовало поблагодарить гувернера, черт бы его побрал в его Упокоении… Часто перед очередным телесным наказанием достойный педагог предлагал сыграть партию. Робер навсегда запомнил потрескавшийся лак на фигурках и деревянную шкатулку, в которую эти фигуры ссыпались с сухим стуком. Стуком, означавшим проигрыш и неизбежность порки. Отвратительно улыбаясь, наставник поднимался из-за стола. Воспитанник брался за локоть и уводился в так называемый АКАДЕМИЙ. Там он и усвоил множество уроков, главный из которых заключался в том, что проигрывать нельзя. Ни в коем случае.
Но время шло. И однажды Робер поразился бессмысленности ритуала. Взрослый, сильный мужчина с волосатыми лапами сопя и потея, намеренно причинял боль слабейшему. Непонятно зачем, экзекуция давно стала настолько привычной, что потеряла наказательное значение. Когда-то этому нужно было положить конец.
Робер встал, подтянул панталоны и серьезно заявил:
– Пожалуй, довольно.
– Довольно чего? – с большим удивлением спросил гувернер.
– Довольно порок.
– А уж это решать не вам, мой юный господин!
При этих словах гувернер замахнулся.
– Вы хотите ударить дворянина?
– Ха! Дворянин…
Розга хлестнула по лицу. Робер выбежал.
– И куда же вы, съер дворянин?
– Сейчас объясню!
– Подожду, подожду, – ухмыляясь пообещал наставник.
Робер вернулся с ржавой фамильной шпагой.
– О! Что-то новенькое. А вы спросили разрешение у вашей ма…
Гувернер осекся и поднес к глазам окровавленную ладонь. Соображал он быстро. Следующий неловкий выпад был отбит локтем. А третьего Робер сделать не успел, поскольку наставник проворно покинул АКАДЕМИЙ через заднюю дверь.
Однако и воспитанник, впавший в доселе неизвестное ему и потому очень свежее чувство упоения местью, не отставал. Уже во дворе, на глазах у остолбеневших слуг, он проколол ненавистную задницу. Мог натворить и чего похуже, если б не завопила одна из женщин, заставив его очнуться. Чуть позже в одном из романов Робер встретил фразу о том, что негодяи готовы к восприятию только железных доводов, но принимают их от кого угодно.
Вопреки ожиданиям, отец к происшедшему отнесся спокойно, хотя и с удивлением.
– Хм, – сказал он. – А волчонок-то подрос. Ну, давай, покажи, как ты держишь шпагу. Кое-чему и я могу тебя научить. Только знай, в жизни чаще побеждает не тот, кто хорошо дерется.
– А кто?
– Тот, кто умеет избежать драки.
Это Робер тоже запомнил.
* * *…Вслед за гвардией проследовала армейская кавалерия, дивизии регулярной пехоты, полевая и горная артиллерия, потом на площадь повалили коричневые батальоны ордена. Формально весь этот шум-парад учинили по поводу дня рождения принца Андрэ, к немалому удивлению последнего, не слишком избалованного родительским вниманием. Действительной же причиной являлось стремление эпикифора произвести впечатление на магрибинское посольство. Возглавлявший миссию Великий Марусим имел довольно ограниченную задачу продлить торговое соглашение. Великий сострадарий хотел гораздо большего – военного союза. А вот базилевс пожелал куда меньшего – в туалет. И как всегда, это случилось в самый неподходящий момент.
По этой причине, а также по причине наступления явно обеденного времени, прохождение военного корпуса бубудусков пришлось прервать, а показательные стрельбы кораблей Домашнего флота были перенесены на следующий день. При условии, что погода не испортится, конечно. В результате отправка подкреплений, которые так настойчиво испрашивал Василиу, вновь была отложена. А впечатление, на которое рассчитывал эпикифор, оказалось смазанным. Надежда оставалась только на вечерний прием. Впрочем, умело проведенный прием иной раз эффективнее залпового огня стопушечных линкоров. Великий Сострадарий не первый год знал Великого Марусима и в успехе предстоящего вечера не сомневался. Только перед этим следовало утрясти одно немаловажное дело.
Эпикифор остановил на лестнице военного министра.
* * *– Давненько я не интересовался делами генерального штаба, съер маршал.
Старик Гевон озадаченно пожевал губами. Потом произнес:
– Когда прикажете явиться для доклада?
– А вы не хотите пригласить меня к себе?
– Премьер-министр его величества имеет право посещать генеральный штаб в любое время суток.
Эпикифор вздохнул. Об этом своем праве он, конечно же, догадывался. Знал и другое. Сын графа, гвардейский подполковник Арно Шалью де Гевон-младший добровольно вступил в орден, после чего отец отказался его принимать. И, судя по всему, отменять своего решения не собирался.
Секунду они смотрели друг на друга. Взгляд военного министра был спокоен и непроницаем. Или почти непроницаем. Эпикифор все же чувствовал неприязнь представителя одного из старейших аристократических родов к мелкопоместному выскочке. Неприязнь настолько закоснелую, что вряд ли стоило даже пытаться ее преодолеть. И другом ордена этот человек никогда не станет, по той же причине. Однако вполне можно было сделать из военного министра Шалью Гервера, одиннадцатого графа де Гевон, простого исполнителя планов того же ордена. В отличие от сорвиголовы Форе, старый маршал отнюдь не стремился на роль откровенного врага сострадариев. Знал, чем это закончилось для его предшественника на посту военного министра. Ускоренным Успокоением это закончилось. Или, как любит выражаться окайник Форе, Ускоренным Упокоением.