"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Морщился, сминался тряпкой, глиной в невидимой руке тот склон, над которым она вот только что летела. Содрогалась гора, роняя скалы и глыбы льда. Будь я там, думала Паола, будь я еще там…
Каменная волна шла по поверхности земли, выворачивая с корнями вековые ели, вздымая щебень и снег, словно пену на гребне, разрывая трещинами каменный грунт. Из трещин выплескивались фонтанами камни и лед, и над всем этим светилась, переливаясь желтым, белым и зеленым, ослепительная пелена — от земли до неба.
Все кончилось так же внезапно, как началось. Тишина обрушилась на замерший в ужасе мир, глубокая, ошеломляющая. Паола потерла уши. Вон падают вниз по склону камни, огромные валуны, их же, наверное, должно быть слышно? Нет. Только плеск реки, но плеск вовсе не тот, ровный и успокаивающий, какой она помнила по плаванию на гномьем корабле. Неудивительно, волны разгулялись… Паола с усилием перевела взгляд на реку. Волны?! Выше по течению, как раз там, куда дошла каменная волна, клокотал широкий водопад. Ниже него русло распадалось, разбитое добрым десятком новых скалистых островков, а еще ниже перегородил реку каменный язык, и грязные, мутные волны бились в него в поисках выхода, вихрились водоворотами. Пожалуй, кораблей теперь можно не опасаться. Какое уж тут судоходство.
А над водопадом плясали в туче брызг веселые радуги. Как будто и не было ничего…
А в воздухе над смятой горой смешались снег, ледяное крошево и каменная пыль; и в этом мутном облаке нарезал тоскливые круги красный дракон, в одночасье ставший бездомным. А ведь я его спасла, невпопад подумала Паола. Спал бы себе, так бы и завалило.
Именно в это мгновение Паола поняла, что она жива. Выжила. Снова чудом.
Но чудо или нет, а надо наконец-то поесть, высушить платье… И в путь.
Бедствие искорежило русло до неузнаваемости, где обнажив дно, где затопив берега, да так, что только верхушки елей выглядывали из уже подернутой льдом воды. А по берегам скалили каменные пасти свежие трещины, медленно заполняясь снегом. Не скоро теперь тут можно будет пройти.
Этой ночью Паола сказала спасибо Альдерику и своему плаванию с ним. Она знала теперь: в местах стоянок припрятан обычно запас дров, а кострище защищено от ветра и сторонних взглядов. И знала, где искать эти стоянки. Хозяев пока что можно было не опасаться, и Паола смело заняла одну такую стоянку.
Судороги земли сдвинули две скалы, между которыми располагалось кострище, но накрывший их козырек — гранитная плита — остался на месте и лежал прочно. Места здесь теперь было как раз для одной Паолы; ну так это и к лучшему, решила девушка. Развела костер и — наконец-то! — обсушилась, отогрелась, поджарила на огне хлеб и мясо, нанизав на палочку. Поесть горячего — какое счастье! Над скалами, в вершинах деревьев, выл ветер, но здесь было тихо и даже тепло. И этой ночью Паоле ничего не снилось. Только тревожил иногда резкий всплеск воды, да темная полоска зеленого леса звала и манила даже во сне.
Еще до рассвета Паола тронулась в путь. Летела то над водой, то по-над берегом, иногда поднимаясь выше и оглядываясь. Никого живого не заметила ни разу: то ли эти места и раньше были не обжиты, то ли все живое бежало отсюда в страхе. Но, так или иначе, запустение играло Паоле на руку. Хотя для отдыха она все равно выбирала острова поменьше и поскалистее, с неприступными берегами. Так казалось безопаснее.
А отдыхать приходилось куда чаще, чем хотелось бы. Метель забивала крылья снегом, слепила глаза, шквальный ветер грозил снести на скалы. Непогоду приходилось пережидать. Бывало, девушка сутками сидела где-нибудь под елкой и лущила шишки, добывая мелкие семечки — и руки занять, и хоть крохотная, да прибавка к скудной пище. Припасы старого гнома подходили к концу.
И все же темная полоска на горизонте все ширилась, приближаясь; и настал день, когда Паола опустилась на колени, провела ладонью по острым травинкам, стряхивая с них налипший снег, и выдохнула сквозь слезы:
— Дома…
Иногда судьба подкидывает странные знаки; а может, просто зло шутит, как знать. В тот вечер, раздумывая о ночлеге, Паола наткнулась на хижину на опушке леса — чахлого, прижатого к земле постоянными холодными ветрами, присыпанного снегом поверх когда-то зеленых, но теперь побуревших от холода листьев. Темная, застланная корьем и поросшая мхом крыша почти сливалась с землей, и Паола бы, верно, прошла мимо, но вдруг невесть почему почудился запах дыма, а вслед за ним — накрыло узнавание. Бабка-травница, девчонка и малыш, ведь в тот раз от их убогого жилища до снегов шли дней десять, не меньше!
Значит, снег наступает…
Паола открыла дверь:
— Эй, хозяйки, кто дома?
Тишина.
Опрокинутая лавка, давно погасший очаг. Разбитый горшок и рассыпанные травы на полу — истоптаны, похоже, тяжелыми сапогами. Значит, или не сами ушли… или просто в спешке, а следы — помощников. Вот только с какой стороны, снежной или зеленой…
Да мне-то какая разница, пожала плечами Паола. Важно, что есть крыша над головой, стены, очаг и дрова. Есть нечего, так хоть согреться. За время скитаний по гномьим горам Паола научилась ценить тепло.
Она сидела у очага, протянув руки к огню, совсем как в прошлый раз. И, наверное, поэтому не могла справиться с воспоминаниями — теми, что успешно гнала, пока пробиралась по враждебной земле. Колючее дыхание йети, рев и крики, острое ледяное крошево в глаза, гаснущие звезды, рухнувшее небо. Лед и кровь.
Оказывается, она слишком хорошо запомнила тот бой.
Глаза щипало, но слезы не шли. Паола глядела в огонь, а в голове все крутилось и крутилось: его нет больше. Он мертв. Навсегда.
Мешочек с рунами толкнулся в сердце. Девушка стащила его с шеи, путаясь в давно не чесанных толком волосах, запустила руку внутрь. Наугад. Попалась деревянная — «спутник». Две руки в пожатии.
Нет, это точно не Гидеон. Гидеон редко прикасался к ней. Как будто боялся перейти собой же установленную границу. Не потому ли она так явственно помнит каждое его прикосновение? Рука на плече, легкое объятие. «Верь, Паола». Я верила. А ты — знал, что обманешь, когда обещал вернуться вместе?
Руны не отвечают на вопросы о прошлом — а жаль. Паола хотела бы знать.
Вздохнув, она спрятала деревянную пластинку в мешочек, а мешочек — на грудь под платье. Надо поспать. Завтра ей понадобятся силы. Завтра, и послезавтра, и…
— Мира этому дому, — тихий насмешливый голос прозвучал над самым ухом, заставив Паолу подпрыгнуть и заоглядываться. Но говоривший уже куда-то делся, растворился в темноте, лишь усмехнувшись напоследок: — Хотел бы зарезать — уже б зарезал.
Беспечная дура, выругала себя Паола, ведь и правда…
Мысль сбежала на полуслове: в хижину, согнувшись в дверях, проскользнула фигурка в широком плаще. Откинула с глаз капюшон. Паола взвизгнула и кинулась обниматься:
— Джатта!!!
Это и правда была Джатта, обветренная, явственно усталая, немного похудевшая, но в целом ничуть не изменившаяся — их Джатта.
— Господи, ты живая, живая, — Паола смеялась и плакала, — ой, какие у тебя руки холодные! Иди к огню скорей!
— Ты как Ойка, — тихо засмеялась Джатта. — Огонь это хорошо-о…
— Только дымом пахнет на всю округу.
Паола обернулась — и наконец-то разглядела говорившего. Ассасин скинул плащ, встряхнул — теперь Паола заметила, что и он, и Джатта все в снегу. Ну да, она же уходила с ассасином…
— Вы с гор?
— Нет, — отрывисто ответила Джатта, — из степи.
— А снег?..
— Вон он, снег, за дверью. Хотя там тоже. Горцы все рудники забили. Вовсю хозяйничают. Не иначе, договорились с зеленокожими. Знать бы как.
— Они хитрые, — поежилась Паола.
— Те тоже, — хмыкнула Джатта. — Выглядишь ужасно, подруга. Ты одна?
Паола молча кивнула. Губы задрожали.
— Ну, не надо. — Теперь Джатта потянулась ее обнять. — Война, что тут сделать.
— Кто он был? — спросил ассасин.
— Рыцарь, — тихо ответила Паола.