"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Тс-с-с… Не извиняйся, ерунда. Бывает.
Паола кивнула. Помедлила и все же заговорила о том, что все эти дни не давало покоя:
— Почему ты молчал? Тогда, в самый первый день? И не глядел на меня? Я не знала, что думать.
— Этот, — Гидеон мотнул головой в сторону двери, — настаивал. Хотел допросить тебя без моих подсказок. А я тогда еще надеялся, думал, это поможет его убедить. Прости.
— Ничего, — вздохнула девушка.
Тяжелое молчание опустилось на комнату. Молчание, очень быстро ставшее невыносимым. И тогда Паола спросила:
— Хочешь, спою тебе?
И завела тихонько, дождавшись кивка Гидеона:
— Далекий парус в синей дымке та-а-ет, родные ветры вслед ему летят. Моряк невесту нынче покидает…
За окном сгущались сумерки, синие, как небо над дальними островами…
За ними пришли на рассвете.
Паола, привыкшая вставать чуть свет, как раз стояла у окна. Метель ночью утихла. В едва посветлевшем небе еще виднелись звезды, а подступавший почти вплотную к гномьей заставе лес был по-ночному темен, но закрывавшие горизонт снежные вершины сияли радостным розово-алым, словно обещая праздник. Красиво, подумала Паола. Да, я хотела бы очутиться отсюда подальше и до конца жизни этих гор больше не видеть, но — красиво.
И тут из леса вышла цепочка гномов. Один, два, три, бездумно считала Паола… шесть, семь… восемь, девять, десять. Голову переднего украшал шлем с загнутыми вверх полукруглыми рогами, широченную грудь покрывал блестящий доспех. Остальные довольствовались тулупами. Шли споро, и, когда Паола сообразила метнуться к спящему Гидеону, тот уж проснулся сам — от грохота кулаками в двери, от радостных приветственных воплей: захвативший рыцаря и жезлоносицу горец этих гостей, похоже, очень даже ждал. Рыцарь зевнул, потянулся и вскочил. Поплескал в лицо ледяной воды из наполовину опустевшей за время их плена кадушки, подошел к окну. Буркнул:
— Рассвет. Что-то ждет нас сегодня, Паола.
Обернулся:
— Обещание свое помнишь?
Паола кивнула молча: задрожали губы. Гидеон шагнул к ней, стиснул пальцы в крепком пожатии:
— Так надо, Паола. Уж если мы на войне оба, считай, что это приказ. Рыцарей у Империи много, а жезлоносиц — каждая на счету. Вы наша сила, без вас нам победы не видать. Ты должна вернуться.
— Хорошо, — прошептала Паола, — я постараюсь. Правда постараюсь. Только, прошу, и ты постарайся тоже.
За стеной, похоже, на скорую руку собрался пир — не пир, но попойка уж точно. Гогот, крики, песни… Чтоб вы все там упились до синих гоблинов, зло думала Паола. Тогда б мы просто взяли и ушли… Гидеон, как видно, подумал о том же. Подошел к двери, долго стоял, приложив ухо к дереву. Покачал головой:
— Слыхал я, Паола, как горцы пьют. Это им так, разминка. Тут нам удача не обломится.
И верно, всего через какой-то час распахнулась дверь, и к пленникам ввалились двое: «их» горец и гном в рогатом шлеме. Паола, придушенно всхлипнув, шарахнулась Гидеону за спину. Рогатый спросил хмуро:
— Я вижу, деве не по сердцу гостеприимство гор?
Гидеон, не отрывая взгляда от вошедших, нашел руку Паолы, сжал пальцы: не бойся. Отчеканил:
— За такое гостеприимство, почтенный, отвечают кровью. Я требую объяснений.
— Признаться, — буркнул страж границы, — мне эти гости надоели не меньше, чем я им. — Зыркнул на Паолу, оскалился: — Не трясись, дева нежная, вас всего лишь отвезут в город. Сами того добивались.
— Мы встретимся с вашими старейшинами? — быстро спросил Гидеон.
— Встретитесь, — подтвердил гном, — встретитесь. Но вот будешь ли ты этому рад, пес вероломного императора?
Гидеон шагнул вперед:
— Я не оскорбляю ваших владык. Придержи и ты язык, говоря о моем!
— Наших владык вы оскорбляете одним своим присутствием, — прорычал страж границы.
— Докажи сначала, потом обвиняй! Ты не любишь людей, это мы уже поняли, но как бы тебе самому не пришлось ответить…
— Все доказательства тому…
— В твоем воображении, почтенный горец! Или на твоем языке, что костей не имеет, вот и болтается без дела и без толку!
Паола кусала губы. Она не понимала, зачем рыцарь ввязался в безнадежный спор, зачем так откровенно груб, чего добивается. Не того же, чтоб горец на них с кулаками попер! А он вот-вот…
— Довольно! — властно прервал рыжебородый пришелец. — Я уж понял, что вы тут не нашли общего языка. Молчите оба!
Паола едва подавила нервный смешок: вот, что ли, зачем? Чтобы пришлый гном уверился в предвзятости захватившего их? Ну ладно, может, они и не все одинаковы. Живы будем — проверим.
Рыжебородый подошел к людям почти вплотную, оглядел пристально. У Паолы от его взгляда зачесалось между лопатками, а в животе закопошились ледяные пальцы. Жутью веяло от темного, словно из камня высеченного лица с резкими чертами, от глубоких, словно стылые омуты, глаз. Этот, может, пытать и не станет, но уж если начнет — не пожалеет.
— Мое имя Альдерик, — уронил веско, четко, будто молотом по камню. — Я отведу вас к вождям нашего клана. Ваша судьба решится теми, кто в мудрости своей достоин решать. Вы согласны, люди?
— Да, — коротко ответил Гидеон.
— Против вас веские подозрения, — продолжил горец. — Но за вас — наш союз, который не совсем еще развалился. Ты, рыцарь, сочтешь ли меня вправе принять меры разумной предосторожности?
— Да, — снова ответил Гидеон. — Мое слово, этого хватит.
— Ладно. Если ты поклянешься вашим богом, рыцарь Империи.
— Клянусь, — ровным голосом начал Гидеон, — пойти с вами добровольно, не пытаться бежать, не вредить вам тайно или явно, а в случае нападения драться на вашей стороне, как подобает верному союзнику. Клянусь принять суд ваших вождей как имеющий законную силу и вручить ему свою судьбу. И да будет Всевышний свидетелем этой клятвы.
— Хорошо. — Альдерик кивнул. — Идемте.
— При нас были верительные грамоты, — все так же ровно сказал Гидеон. — Деньги, эликсиры. Захваченное у демонов заклинание. Вещи.
— Все у меня, — сообщил Альдерик. — Будет предъявлено суду вместе с вами. Идемте.
— Еще одно. Я настаиваю, что ваш страж границы виновен в превышении полномочий, нарушении союзнического договора. О нарушении приказа ничего не могу сказать, я не знаю, какие у него были приказы. Но хотел бы знать, по своей воле он нас пытал или…
— Скажешь это старейшинам, рыцарь, — оборвал рыжебородый. — Идемте уже.
Паола выскользнула из комнаты вслед за Гидеоном, из-за его плеча оглядела гномов-воинов, с которыми им предстояло идти. Все словно в одной форме вылиты, заросшие рыжими косматыми бородами по самые глаза, коренастые, широкоплечие, похожие на обкатанные потоком валуны. Альдерик рявкнул что-то, и их словно ветром смело за дверь.
— Пошли. — Горец надвинул рогатый шлем на самые брови. — Время не ждет.
Паола сглотнула: стол уже убрали, но в комнате все еще пахло пивом, хлебом и мясом.
— Наши плащи, — потребовал Гидеон. — И дайте хлеба хотя бы девушке. Сами же озлитесь, если она идти не сможет.
Страж границы прошипел сквозь зубы что-то, явно ругательное, открыл сундук и швырнул к ногам людей два меховых тулупа и две пары высоких меховых сапог.
— Ваши вещи у меня, — объяснил Альдерик. — Кто знает, какие чары на ваших плащах. А если и никаких, они все равно слишком холодные. Одевайтесь живей.
Тулуп оказался тяжелым, просторным, он пах псиной и чем-то едким, незнакомым Паоле. Пока девушка натягивала непривычную одежду, разбиралась с застежками, обувалась, вышла гномка. Сунула ей в руки половину краюхи хлеба.
— Спасибо, — пробормотала девушка. Не выдержала, впилась зубами в теплый край. Рот наполнил сытный хлебный вкус, в животе жадно заурчало. Отломив половину, протянула Гидеону: — Бери.
Тот взял молча.
Лишь когда дверь приграничной заставы захлопнулась за ее спиной, а в лицо ударил морозный ветер, Паола поняла: ее Гидеон не включил в свою клятву. А горцы, как видно, не настолько знали язык людей, чтобы заметить оставленную рыцарем лазейку.