"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Да. — Паола стиснула руки на груди, стараясь унять забившееся сердце. — Хочу, учитель. Только…
— Что?
— Смогу ли?
Взгляд старого мага потеплел.
— Если бы не смогла, девочка, я бы тебе не предложил. Империя долго ждала. И вот дождались… хвала Всевышнему, и да славятся дары Его! Значит, можно собирать отряд.
Весь день Паола ходила тихая, боясь расплескать свое счастье. А вечером случился еще один разговор…
Ее позвала Хетта. Прошептала, хихикая:
— Поди в сад, Паола, тебя там кое-кто ждет!
— Кто?
— Иди, — торопливо подтолкнула подруга. — Увидишь.
У кустов шиповника стоял рыцарь. Паола замедлила шаг, вглядываясь; рыцарь, увидев девушку, шагнул навстречу и улыбнулся:
— Паола, милая, ты простишь, что я так нахально напросился на свидание?
«Свидание»! Паола почувствовала, как горят щеки. Ответила, отчаянно желая, чтобы голос не выдал ее внезапного волнения:
— Здравствуй, Гидеон. Я рада тебя видеть.
— Я понимаю, тебе не до меня сейчас. Завтра праздник, твой праздник. Но потом… в общем, я подумал, что сегодня, наверное, последний вечер. И пришел.
— Но я ведь не сразу уеду… — Глупость ляпнула, поняла тут же Паола, он не о том совсем. Растерялась еще больше, с трудом удержалась, чтоб не приложить ладони к пылающим щекам.
— Ты уедешь, — серьезно ответил Гидеон. Шевельнулся, словно хотел взять ее за руку, но не осмелился. — Я слышал, будут собирать отряд на Илдрамский архипелаг. Завтра вам объявят назначения, все будет решено. Поэтому я хотел спросить у тебя сегодня.
Паола молча кивнула. Гидеон заговорил быстро, взволнованно:
— Я ту песню твою, про ветер и белые паруса, все вспоминаю. Вспоминаю и о тебе думаю. Я знаю, что такое зов судьбы, Паола, но мне страшно. Я ни за брата, ни за себя никогда так не боялся, как сейчас за тебя боюсь. Ты точно решила?
— Я одного боюсь, — опустив голову, прошептала Паола. — Что не получится, сорвется в последний момент. Мало ли… Решат, что в другом месте я нужнее. Я не буду спорить, надо — значит надо, но я…
— Я знаю, — с явным усилием выговорил Гидеон. — Я хотел бы тебя отговорить, но не стану. Каждый имеет право уйти за мечтой. Скажи только, если я попрошусь в тот отряд, ты…
Он замолчал, опустил голову. Добавил глухо:
— Фаб не хочет. Море — оно не для рыцарей. А меня на части рвет, Паола. Не могу тебя отпустить. Как сердце пополам.
Сердце Паолы колотилось быстро-быстро. Под шиповником было тихо, только с другого края садика доносились звонкие голоса: младшие ученицы срезали цветы к празднику.
— Есть ведь крылатые кони, — прошептала Паола. — Они могут летать над морем.
Приподнялась на цыпочки, смахнула с черных волос Гидеона белые лепестки. Ладони сами легли на его плечи. Его губы легонько, словно опасаясь чего-то, коснулись лба Паолы.
— Ты мой ангел, — хрипло пробормотал Гидеон. — Моя небесная дева.
* * *В темном небе распускались огненные цветы, порхали золотые бабочки, зеленые и синие звезды сияющим водопадом падали в морские волны и превращались в распускающие паруса корабли.
— Красота! — вздохнула Хетта. — В наших краях такого не выделывают. Если и забредет волшебник, так не по фейерверкам, а по боевой магии, упырей упокаивать да гоблинов гонять.
Хетта, похоже, мыслями была уже дома, в маленьком форте у реки, охраняющем пересечение водной и сухопутной торговых дорог. С родителями, сестрой-погодком и старой бабушкой — а может, и не только с ними.
Праздник выплеснулся на улицы столицы, затопил их, захлестнул, завертел в своей круговерти аристократов и простолюдинов, надменных дам и бойких рыночных торговок, солидных гильдейских мастеров и разбитных мальчишек. Праздник гудел и шумел, пил вино и пел песни, собирал смеющихся зрителей вокруг уличных фокусников и бродячих актеров. И только главные виновницы торжества, пять крылатых дев, тихо сидели на верхней площадке Башни Магов. Под ними сияла праздничными огнями столица, над ними плясали в небе фейерверки, а они держались за руки и больше молчали, чем говорили.
Непривычно задумчивая Ойка жалась к Паоле. На острова они отправятся вдвоем: Илдрамский архипелаг нужно исследовать и подчинить Империи как можно скорее. Паола улыбнулась, вспомнив церемонию Выбора Пути: взволнованного Ольрика, торжественно-серьезных магов Совета, тронувшую губы императора легкую улыбку. Выложенную драгоценными камнями карту Невендаара, Священных Земель, на которой каждая жезлоносица должна была найти свое место, свой путь… Вспомнила, как засиял золотом эльфийский лес, когда к карте подошла Линуаль, улыбку подруги: она все-таки вернется в родные места! Как Джатту поманили суровые северные степи, вотчина зеленокожих. Джатта сильная, бесстрашная, это как раз по ней. И главное, самое-самое главное! Как для них с Ойкой засверкала лазурь моря, а на ней — острова, словно рассыпанная на праздничном синем платке горсть разноцветных бусин…
Вот и закончилось ученичество… Уже завтра старшими в девичьем крыле будут считаться совсем другие девушки. Вертлявая Фариша, хохотушка Иза, тихая, серьезная Верунька. А через год или два подойдет и их черед… и они будут сидеть здесь, держась за руки, впитывая всей душой, стараясь навсегда запомнить, сохранить в себе последнюю ночь вместе, перед расставанием. Уже завтра столицу покинут Хетта и Линуаль: им не нужны спутники, их путь — по мирным землям Империи. Через несколько дней проводят Джатту: сопровождающего для нее выберут среди рыцарей или паладинов. А там и их с Ойкой черед…
Праздник затихал — медленно, неохотно. Разбрелись по тавернам уставшие фокусники и актеры, погасли веселые огни, огненные картины над головой сменились темным полуночным небом.
А потом в этом темном небе, затмевая искорки звезд, рядом с привычной луной, маленькой и желтой, словно круг сыра, проявилась вторая. Мертвенно-бледная, зыбкая, навевающая мысли о призраках и неупокоенных душах. Лица девушек утратили краски жизни, залитые холодным светом призрачной луны. Паоле захотелось вдруг взмахнуть крыльями, призывая силу Жизни: быть может, благодатная магия сумеет развеять наваждение? Тревожно забилось сердце.
Но тем временем рядом со второй луной, мешая с ее мертвенным светом отдающие кровавым багрянцем тени, появилась третья. Темная, словно залитая запекшейся кровью. Злая.
Ойкнула Ойка.
— Что это? — прошептала Хетта. — Что это, девочки?
— Знамение, — откликнулась Линуаль. — Я слышала…
На лестнице послышались торопливые шаги, Линуаль испуганно замолчала. Один за одним на площадку поднимались учителя и маги Совета: Ольрик, Тефас, Гоар… Глядели в небо, становились в круг. Последним появился Вульфрик, верховный маг. Бросил на девушек короткий сердитый взгляд, буркнул:
— Ступайте вниз.
Джатта порывисто встала:
— Разве мы не взрослые уже? Не имеем права знать? Что происходит?
— Было бы что знать, — буркнул Тефас. — Сами ничего не знаем. Идите, девочки, мешать будете.
Праздничное настроение испарилось, исчезло без следа. Торопливо спустились вниз, прошли через садик, не глядя по сторонам — очень уж жутким он казался сейчас, залитый мертвенным, призрачно-холодным светом. Набились в комнатку Линуаль — она была ближе всех к выходу.
— Так что за знамение? — спросила Джатта.
— Я слышала, — медленно сказала Линуаль, — три луны бывает в небе в ночи магических потрясений. Когда случается что-то такое, что может изменить лицо мира. Эльфы так говорят…
— Может, эльфы ошибаются? — сама не веря, спросила Паола.
Никто не ответил.
Утро пришло тихое и ласковое. Солнечный свет развеял наваждение, ночные страхи пусть не позабылись, но стали казаться смешными и нелепыми. Жизнь в стенах гильдии магов шла своим чередом, в лицах учителей девушки не видели и следа беспокойства или озабоченности.
Хетту и Линуаль собирали в дорогу. Молодым жезлоносицам не требовалось тащить с собой имущество; да и не было особого имущества у воспитанниц гильдии. Жилье и деньги на обзаведение им выделяла казна — уже там, на месте. Поэтому сборы сводились к обмену теми милыми мелочами, что ценны для девушек не сами по себе, а как дорогие сердцу памятки. Украшенный мелкими хрусталиками гребень, заколка в виде летящей чайки, голубая лента из блестящего гладкого атласа… Обнялись на прощание, проводили до ворот — и так пусто стало. Будто часть твоего сердца ушла, думала Паола, медленно бредя об руку с подругами в садик. Ушла — и одному лишь Всевышнему ведомо, когда вернется.