"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Зато рыцари счастливы, что поход выдался с настоящим боем. Размялись, испытали умение в схватке, зеленокожих прищучили. Кто-то, смеясь, тащит за ноги изрубленные туши орков, кто-то побежал осмотреть вершины холмов — а заодно и окрестности с высоты. Фабиан и Джастин, сияя, принимают поздравления. Джастин хохочет, хлопая Фабиана по плечу. Одежда в крови, доспех порублен.
— Учитель, все целы?
— Признаться, мои запасы эликсиров изрядно поуменьшились. — Ольрик поглядел на празднующих победу рыцарей с отеческой снисходительностью. — Но это ничего, до земель Империи осталось совсем немного, два-три перехода. А боевой опыт всем на пользу. Да и дикарей-зеленокожих осадили, тоже дело. — Усмехнулся: — Хороший орк — дохлый орк.
Паола кивнула. В ее родных местах эта поговорка тоже была в ходу. Теперь, когда опасность осталась позади, пришли на ум детские страшилки, рассказы солдат из городского гарнизона о клыкастых зеленокожих разбойниках, жрущих сырое мясо и не брезгующих человечиной. Смутное, почти позабытое: «Спи сейчас же, а то придет орк с во-от такими огромными клыками и во-от такими огромными когтистыми лапами, придет и тебя заберет». Скрипучий голос бабки-соседки: «Я соплюшкой совсем была, когда на нашу деревню орки набежали…»
Вонь паленого мяса перестала вдруг казаться едкой.
— А странно, что они на эдакую тушу поперли. — Паола оглянулась на великана: тот сидел, откинувшись на склон холма, словно на стену, и от его хриплого, скрежещущего дыхания почему-то ныли зубы. — Взять с него нечего. Учитель, может, его тоже подлечить?
Ольрик качнул головой:
— Твоего лечения ему мало будет, а ты без того устала, нечего из сил выбиваться. Придут гномы, вылечат. Великаны живучи, дождется. Как ты, рыцарь, — маг обернулся к Гидеону, — встать можешь?
— И встать могу, и в бой могу. — Гидеон поднялся на ноги, и тут на него налетел растрепанный Фабиан. Облапил:
— Жив, братец? Ох и напугал ты меня, думал, все…
— Задушишь, медведь, — взвыл Гидеон. — Ребра, больно!
— Только зажило. — Ольрик усмехнулся в бороду. — Слышишь, Фабиан? Помнешь брату грудь — снова лечить не стану.
Отпустив Гидеона, Фабиан обернулся к Паоле. Три быстрых шага — и рыцарь опустился на колено у ног крылатой девы. Поцеловал край белого, струящегося мягкими складками плаща. Сказал глухо:
— Ангел мой небесный, благослови тебя Всевышний, как я благословляю. Спасибо, Паола.
Девушка вспыхнула от смущения. Не так уж много она сделала. Ответила тихо:
— Встань, Фабиан, пожалуйста. И тебе спасибо.
Положение спас Гидеон. В нем не было ни на грош серьезности брата, так что он попросту обнял молодую жезлоносицу.
— Спасительница моя, братец прав, ангел ты и есть! Сильна небесная кровь. — Заглянул в лицо, нахмурился: — Устала, Паола?
Девушка молча кивнула.
Спустились с вершины холма дозорные, доложили: все чисто.
— Возвращаемся, — скомандовал Ольрик, — здесь больше делать нечего.
— А великан? — спросил Фабиан.
— Не с собой же тащить, — отмахнулся маг. — Отбиться помогли, теперь выживет.
— Стоило ли лезть, — буркнул кто-то из рыцарей. — Дикая неразумная тварь, из-за него могли погибнуть наши.
Ольрик помрачнел, в единый миг став похожим на грозовую тучу.
— Чтобы я такого больше не слышал! Дикая, неразумная — какой ни есть, а союзник! Великаны воюют за Горные кланы, и я удивлен, что рыцарям Империи нужно напоминать о договоре Империи с горцами!
— Гномы вылечат, — бросил Джастин. — Небось подоспеют вскоре.
Паола не стала слушать разгоравшийся спор. Медленно двинулась к дороге, где ждал их обоз. Гидеон пристроился рядом. Кидал на девушку короткие, искоса, взгляды, ей казалось — хочет что-то сказать, но не знает как. Это было не похоже на Гидеона, никогда он за словом в кошель не лез, и Паола подумала: тоже устал. Бой, рана, исцеление — немало для одного человека.
Белобрысый Кай метнулся навстречу.
— Господин!
— Чего орешь? — буркнул рыцарь. — Жив-здоров, все живы-здоровы. Найди лучше госпоже Паоле местечко поспать, она устала.
 
— А вон, — просияв, махнул на одну из телег оруженосец. — Там между шатрами мягко и не дует. Идемте, покажу.
Между свернутыми шатрами и впрямь оказалась очень уютная норка. Паола устроилась там, по-детски свернувшись клубочком, и, уже проваливаясь в сон, благодарно улыбнулась: Гидеон набросил на нее свой плащ.
Когда она проснулась, на небе сияли звезды. Паола перевернулась на спину, подтянув плащ Гидеона под самый подбородок: за северными рубежами Империи ночи даже летом стояли холодные. Звезды здесь казались ярче и крупней, чем в столице, словно само Небо было к земле ближе. Взгляд Паолы притянула одна — крохотная, но пронзительно яркая, драгоценным камнем сверкавшая точно над Паолой. В ее свете угадывалась голубизна точно такого оттенка, как у кристаллов Жизни у навершия ее, Паолы, жезла. Говорят, по звездам можно предсказывать судьбу. Если так, думала Паола, наверное, эта звезда — моя. Знать бы, что обещает…
Острова, загадала Паола, пусть это будут острова. Шум прибоя, белые паруса, ветер, обещающий опасности и открытия. Бескрайняя синева, бескрайний мир. Голубая звезда согласно мигнула, и Паола, улыбнувшись ей, снова заснула.
Ей снились острова. Желтые песчаные пляжи, белые буруны на коварно скрытых приливом скалах, белый парус в синих волнах. Развалины заброшенных городов, сияющая голубизна кристаллов, трава вокруг ее жезла. Ей снилось, как пахнущий солью и водорослями ветер ерошит ее волосы, и она счастливо улыбалась во сне.
Дальнейший путь протекал мирно. Через два дня отряд пересек границы Империи, и теперь опасаться стоило разве что праздного любопытства зевак. Но Ольрик лишь усмехался в бороду, когда навстречу отряду выбегали мальчишки, путались в ногах, норовили потрогать злых рыцарских коней, пощупать мечи и копья. Когда деревенские бабы и молодицы выносили недужных малышей, чтобы те прикоснулись к краю одежд «настоящего крылатого архангела», получив тем самым благословение Небес. Паола смущалась от такого внимания, приходилось напоминать себе: привыкай, это твое дело и твой долг. Стряхивала с крыла немного живительной силы, легко, почти без усилий — детишкам требовалось для излечения куда меньше, чем раненому рыцарю. Лишь однажды к ней принесли ребенка, который и в самом деле был плох: малыш метался в жару, хныкал тоненько, словно скулящий щенок, и Ольрик, едва прикоснувшись к тонкому запястью, молча покачал головой. Первые попытки исцеления словно на глухую стену натолкнулись: сила Паолы стекала в никуда, не касаясь горевшего в лихорадке ребенка.
— Ничего не понимаю, — призналась Паола. — Он как будто в темный кокон завернут.
— Ты это так видишь, девочка? — Ольрик задумчиво огладил бороду. Поглядел на потемневшую от отчаяния молодицу. Сказал решительно: — Вот что, мамаша, пойдем к тебе. Поглядеть надо.
Оставив рыцарей устраиваться на постоялом дворе, Ольрик и Паола прошли по деревне. Жили здесь богато и сытно: ребятишки крепенькие, в косах девочек красные ленты, девушки щеголяют цветными бусами в три ряда. Горшки на плетнях сушатся покупные, не самолепка, изукрашены узорами-оберегами. С такой деревни Империи — и налогов, и товаров, и бойцов, случись в них надобность.
Во дворе, куда завела молодица мага и Паолу, следы достатка угадывались не так явственно. Копошились возле хлева пестрые куры, сохли на протянутой через двор веревке детские рубашонки — простого, небеленого полотна, а какие и с заплатами на локтях. На крыльце девчушка лет пяти укачивала соломенную куклу.
— Одна я с ребятишками, — тихо пояснила женщина. — Кормильца нашего два года уж как медведь задрал.
— К вам медведи захаживают? — удивился Ольрик. — Куда ж мужики смотрят?
— К нам-то нет, — вздохнула вдова. — Горячая головушка у мужа моего была, сам пошел берлогу искать. Шубу добыть хотел. Уж отговаривала я его, а все зря.
Ольрик сделал круг по двору, время от времени останавливаясь и, точно ищейка, поводя носом. Девчонка с крыльца следила за ним, раскрыв рот. Маг подошел к дому, постоял, словно прислушиваясь к чему-то неслышному для остальных, и вдруг на четвереньках нырнул под крыльцо.