"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Но пусть это вас не тревожит. Я достаточно пожил на свете, чтобы не бояться смерти.
Инквизитор внимательно посмотрел на отца Тиберия.
– Это достойные слова. Не многие, увы, из церковной братии могут сказать так же.
– Может быть, это одна из причин, по которой я не сделал карьеры. Тут, на границе, честным быть проще, чем в столице.
– Да, да… – Инквизитор кивнул. – Это тоже справедливо.
Он повернулся к барону.
– А вы? Что скажете вы?
– Я? – Тот, казалось, был удивлен. – Что я могу сказать?
– Именно это интересует меня. – Инквизитор говорил уже совсем другим тоном. – Что вы можете сказать? Что вы скажете мне как человек, наделенный властью? Вы знаете, что такое власть?
– Конечно же, я знаю, что такое власть. – Барон засмеялся. – Странный вопрос.
– У инквизиции не бывает странных вопросов, – отрезал архиепископ Ланге. – Не бывает! Что, по-вашему, власть?
– Власть – это… – Барон вдруг ощутил себя школьником. В церковно-приходской школе. – Это способность осуществлять волю. Мою и императора. Я наделен властью, потому что я благородный человек. Потому что я.
– В Империи вы прежде всего чиновник. И наделены властью прежде всего потому, что некогда император пожаловал вашим предкам эти земли. Пожаловал не просто так! А только для того, чтобы вы заботились о них и о тех, кто проживает на этих землях. Способствовали повышению благосостояния этих земель. Император повелел крестьянам, – инквизитор махнул рукой в сторону молчавшей толпы, – платить вам оброк! Содержать вас и вашу челядь. Чтобы вы, человек благородного происхождения, обеспечили им защиту и возможность процветать в лоне империи! Чтобы вы, дорогой барон, думали о благе для этой самой Империи.
– Я только этим и занят, – неожиданно зло ответил тот.
Архиепископ Ланге замолчал. Некоторое время он внимательно рассматривал барона. Потом обернулся к секретарю.
– Что там со списками?
Секретарь кивнул и подвел к инквизитору старосту.
– Как тебя зовут, сын мой? – поинтересовался инквизитор.
– Марк, ваша милость. – Староста поклонился. Он был бледен, но на ногах держался твердо.
– Хорошо. – Инквизитор кивнул благожелательно. – Ты являешься старостой этой деревни?
– Да, ваша милость. Уже десять лет.
– Большой срок. Обучен ты грамоте?
– Я умею читать и писать. Как и все мы… – Староста обвел рукой людей, стоявших на площади.
– Очень хорошо. – Инквизитор позволил себе улыбнуться. – И ты знаешь всех жителей деревни, в которой являешься старостой?
– Конечно. – Ответ прозвучал не очень уверенно. – Больше и не знаю никого. Только разве с десяток человек в других селах…
– Понятно, понятно. – Инквизитор махнул рукой. – А вот скажи мне, тот список, который тебе дали, ты прочел?
– Конечно.
– Кого там не хватает? Отметил ли ты их специальным знаком, как велел тебе мой секретарь?
Несмотря на холод, старосту прошиб пот.
– Отметил, ваша милость, вот тут. – Он протянул листы инквизитору. – Семнадцать человек.
Архиепископ углубился в чтение. Сопоставил с другой бумагой, которую ему дал секретарь.
– Хорошо, – наконец сказал инквизитор и показал бумагу старосте. – Вот это ваши гонцы. Пропавшие. Вспоминаешь?
– Да.
– Вот эти люди найдены мертвыми. Ты их опознал. Помнишь?
– Да. – Староста сглотнул. Процедуру опознания он вспоминать никак не хотел, хотя она ему будет еще долго сниться по ночам.
– А вот это кто? – Ноготь инквизитора отчеркнул позицию в списке.
– Это женщина, Клара. Она. Она вдова. Мужа по осени медведь порвал. Давно было, лет семь назад. – Староста обернулся, словно ища ее в толпе. – Ее тут нет.
– Где живет?
– Ее дом у реки. Там. – Староста махнул рукой. – Крайний. С большими воротами. Над ними еще зеленый петух. И.
Он замолчал, увидев, что его не слушают.
Инквизитор поманил к себе секретаря, что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и отошел к группе солдат. Те подхватили алебарды и куда-то убежали.
– Подождем, – сказал инквизитор и посмотрел на старосту.
Тот, не зная, чего от него ждут, заерзал.
 
– Вот скажи мне, староста Марк, – архиепископ потер холеные белые руки, – хорошо ли ты знаком с кодексом о наказаниях и проступках? Знаешь, что это такое?
– Конечно. – Было видно, как побледнел староста. Он осип. – Конечно.
– И скажи мне, староста Марк, что грозит человеку за укрывательство?
– Укрывательство кого, ваша милость?
– Еретика или, скажем, ведьмы…
– Заточение.
– Верно. – Инквизитор кивнул. – А что положено за ротозейство?
– Удары плетью. – Голос старосты дал петуха. Он закашлялся и замолк.
– Тоже верно. – Неожиданно голос инквизитора окреп, в нем прорезалась сталь. – А за предательство интересов Империи?!
Толпа затихла. Было слышно, как падает снег, как потрескивают уголья в жаровнях.
– Смерть, – еле слышно прошептал староста, его колени подкосились. Он не рухнул в снег только потому, что его поддержал секретарь.
– Смерть, – с явным удовольствием произнес инквизитор.
И тут тишину разорвал крик.
Кричали где-то далеко. У реки, как раз там, куда ушли солдаты.
Толпа заволновалась. С места сорвался небольшой отряд охотников и бегом исчез за домами.
Неподвижным остался только инквизитор.
Через некоторое время на улице, что вела к площади, показалась процессия. Впереди и сзади шли солдаты с алебардами, позади аккуратным каре шли охотники, а в центре двигались четверо паладинов, между которыми металась связанная женщина.
Конвой дошел до площади. Солдаты и охотники выстроили живой коридор, по которому женщину подвели к инквизитору. Паладины разошлись в стороны, и несчастная повисла на веревках.
– Как тебя зовут, милая женщина? – обратился к ней архиепископ.
– Клара, ваша милость. – Она старалась не смотреть ему в глаза. – Что я сделала, ваша милость? Чем прогневила такого почтенного господина?..
Она сорвалась на сарказм и замолчала.
– Это ты мне расскажешь сама, – спокойно ответил инквизитор. – Честной женщине нечего скрывать.
Толпа заволновалась. Послышались сдавленные возгласы.
По той же улице солдаты вывезли небольшие санки, на которых лежали раздувшиеся, изуродованные, черные тела. Трое.
Кто-то заплакал. Какая-то женщина рвалась через оцепление.
– Лукаш! Лукаш!
Ее удержали. Увели.
– А это что? – поинтересовался инквизитор у арестованной женщины, указывая на тела.
– Это не мое, – спокойно ответила та.
– Но нашли в твоем подвале?
– В моем. Это подлог.
Инквизитор кивнул. И вдруг заорал, страшно, зло, так, что вздрогнули все, даже солдаты:
– А алтарь Мортис, на котором лежали эти тела, тоже подлог?! А то, что почва под твоим домом источает гной и зловоние, тоже подлог?! Случайность?!
– Да! – так же зло закричала в ответ женщина. Она подняла голову и уставилась на инквизитора. – Да! Я ведьма!
Она тряхнула руками, и веревки вдруг лопнули. Паладины, державшие ее, разлетелись в стороны. Ведьма зарычала, вытянулась, сделалась толще, ее платье порвалось, обнажая уродливое бугристое тело. Она топнула – земля под ногами покачнулась. Опрокинулась, рассыпая угли, жаровня, кто-то в толпе упал, увлекая за собой остальных. Ухватившись одной рукой за землю и воздев другую к небесам, ведьма набрала полную грудь воздуха и, раззявив пасть, огромную, как у змеи, заглатывающей кролика, завизжала. Леон, скрючившись и зажав уши руками, видел, как из ее рта вылетает нечто, будто круги по воде от брошенного камня. Воздух перед ведьмой заволновался, как живой, сжался и вдруг метнулся в грудь инквизитору. Однако тот даже не пошевелился. И едва видимая туманная стрела разбилась вдребезги, не дойдя до архиепископа Ланге всего нескольких пядей. На какой-то миг Леону показалось, что он видит невидимый, но сияющий щит, прикрывающий инквизитора, большой, похожий на перевернутую каплю. Туманная стрела ударилась в этот щит и распалась. Осыпалась снегом, густо запорошившим и самого инквизитора, и барона, и отца Тиберия.