"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Он посмотрел в ненавидящие глаза Энраха.
«Что же ты сотворил с девочкой, убийца? И смогу ли я любить тебя таким, сын?».
Глава 4. Храм в Запретной роще
Горы тянутся на тысячи верст, и поиски святыни эльфов могли занять годы или вовсе не состояться, если гномы откажутся помочь. А ведь с бородатых детей бога Вотана при их мнительности вполне сталось бы принять появление разведчиков Альянса за вторжение и начать новую войну. Слишком обильная река пролитой крови разделяла две светлые расы Невендаара, и руслом ее была бездна — вражда сотворивших их богов.
Королевскому совету оставалось только ждать ответа от Горных Кланов и донесений разведчиков с границ о нападениях оборотней — что-то могло просочиться и облегчить поиск. Оборотни-медведи не так часто встречаются в Невендааре, как оборотни-волки. А вот поисковые команды ждать не могли — общее направление известно, а уточнить маршрут можно и в пути. Задерживался только отряд Даагона: королева еще надеялась найти Эосту или какие-либо ее следы. Но и их выступление можно было отсрочить лишь до заката.
Лорд сам занимался комплектованием отряда, подозревая, что слуги Мортис не оставят без внимания этот поход. И когда разжалованный страж Кимерт обратился к нему со слезной мольбой позволить ему искупить кровью свое поведение на совете, Даагон не удивился.
Бывшего стража уже допрашивали маги, и его причастность к исчезновению Эосты не была доказана — после изгнания из зала совета юноша все время был на глазах. Но если тень подозрения ложится на кого-то, то надолго. У эльфов очень длинная память.
— Почему ты просишься именно в мой отряд, Кимерт? — спросил Даагон.
— Остальные уже ушли, лорд, — опустил голову юноша. — Меня никто не захотел принять.
«Надо бы спросить у Лемуана, просился ли он куда-либо еще, — подумал лорд. — Впрочем, поздно. Да и как я смогу отказать тому, кто просит искупления?»
— Хорошо, я беру тебя юнитом, Кимерт.
Юноша просиял:
— Клянусь слезами Солониэль, вы не пожалеете, лорд!
И эта клятва тоже не понравилась Даагону. Не делает ли он очередную ошибку? Сможет ли вовремя обезвредить Кимерта, если подозрения подтвердятся? С другой стороны, врага лучше держать перед глазами, а не за спиной.
— Собирайся, юнит, выходим через час, — сказал лорд. — И найди мне того охотника из диких, что рвался в зал совета, Лиэна. Судя по его рогатине, к охоте на оборотней-медведей ему не привыкать.
— Его уже давно ищут по приказу королевы, но он как сквозь землю провалился прямо из дворца. Никто не видел его с того момента, как был разрушен Посох Духа.
Исчезновение охотника показалось странным и нехорошим. Но потом лорд припомнил случайно услышанный им разговор Тиниры с Лиэном, точнее, ее реплики. Если эльф пришел увидеть Посох Духа, то какой смысл ему оставаться в столице после его утраты? И все же с Тинирой следовало потолковать, но позже — у них будет достаточно времени в походе. А вот к хранителю свитков заглянуть нужно уже сейчас — и попрощаться, и запас рун перед походом пополнить не мешает. Но сначала — к храму Галлеана, где нашли мертвых стражей.
Их тела со странными обугленными ранами уже обряжали для обряда прощания. Горькие складки легли у губ лорда: оба эльфа были еще так молоды. Он обошел вокруг храма и почуял след меча, ведущий от вороха листьев к востоку, но тот был уже остывший и растаял в десятке шагов.
К Хоэрину лорд пришел темнее тучи. Седой маг, едва глянув на посетителя, тут же призвал откуда-то из глубин хранилища чашу с зельем.
— Это укрепит твой дух перед походом.
— Дух… Да разве он у нас все еще есть, Хоэрин? Ведь мы утратили даже Посох…
— Посох, но не Дух. Конечно, это был могучий артефакт, но не дерево делало его священным для нас.
— Что-то подобное я как-то слышал от одного имперца, — глянул исподлобья лорд. — Целые сутки слушал, вися на дыбе. Очень… запоминается. Я теперь имя того инквизитора, Ферре, и захочу — а не забуду.
— Ты никогда не рассказывал об этом. Как тебе удалось уйти?
— Дерево хорошо горит, а я хорошо переношу огонь. Правда, не любой. Иногда огонь бывает и черным.
Хранитель, с начала разговора ни разу не заглянувший в свитки, облаком висевшие вокруг него, быстрым движением выловил один и протянул Даагону. Остальные, повинуясь небрежному взмаху руки, с шорохом вспорхнули к своду, точно стая летучих мышей.
— Это тебе тоже может пригодиться, Даагон. Не сейчас. Когда покажется, что, кроме того черного огня, в мире нет никакого другого. Даже в тебе самом, несущем огонь Галлеана.
— Спасибо. Я пришел сказать, что вычислил сына. Он здесь. Но моя мечта сбылась самым изуверским способом из всех возможных.
Хоэрин вопросительно поднял бровь, но промолчал. И Даагон был благодарен за это молчание. Что он мог сказать? Что его сын — убийца и трус? Убийца, не пощадивший товарищей по оружию. Трус, молчавший о Древе Смерти, не предупредивший никого в страхе за свою жизнь. Трус, желавший смерти отца, чтобы эльфы уже ничего не могли изменить, даже если узнают о его связи с Древом.
Не мог лорд признаться, что у него такой сын. Сначала надо с ним поговорить. Но об убитых стражах он молчать тоже не мог.
— Я видел останки погибших, — сказал он. — А сегодня утром держал в руках меч, способный оставить обугленные срезы на плоти. Алкинор болен, и даже мне не удалось снять с него порчу Выжженных Земель.
Хоэрин свел брови:
— Порчу… И ты не сказал королеве об Энрахе?
— Бессмысленно. Он уже избавился от меча, и я не смогу ничего доказать. Поэтому и рассказываю это тебе, Хоэрин. У храма я почувствовал след Алкинора, но дальше он затерялся, а времени на поиски нет. Теперь вся надежда на тебя: ты сильнее и можешь найти меч по следу моей магии в нем. Может быть, он приведет к Эосте или даст какую-то подсказку, где ее искать… если еще не поздно.
Хранитель кивнул:
— Сделаю. Идем.
Они покинули хранилище и по пути до развилки троп шли вместе. Старый маг опирался на высокий посох — простую узловатую палку, даже без навершия с кристаллом. Впрочем, Даагон давно подозревал, что таким кристаллом было все древко цвета янтаря.
— И как ты поступишь, если вина Энраха подтвердится? — спросил Хоэрин.
— Не знаю. Пока она не доказана, он невиновен, и я попробую ему помочь. Он ведь тоже… болен.
— Не всегда возможно помочь, Даагон. Думаю, у тебя есть веские причины считать, что ты не ошибся. Род этого стража троп давно известен, как ты сам убеждал меня.
— Да, убеждал. Но только весь он погиб у границ Империи десять лет назад, а сам Энрах еще через пять лет бежал из плена инквизиторов. При этом в живых не осталось никого, кто помнил бы его в лицо и мог бы подтвердить или опровергнуть, что этот эльф — действительно сын рода Даэлир. Идеальное прикрытие для того, за кем охотятся друиды Древа Смерти.
— То есть он знал о Древе столько лет и молчал.
— Кто знает, что осталось в памяти новорожденного? — горячо возразил Даагон. — Думаю, ничего, кроме первородного ужаса.
— Подожди. Я еще не услышал доказательств, что Энрах и есть твой сын.
— Он успел снести голову напавшему на меня демону. Как Энрах узнал о невидимой атаке? Двойник таился в ложбине, и даже я прошел мимо, не заметив. Меч же был брошен издалека и угодил точно в цель. Такой удар можно нанести, только определив точку атаки на разум атакуемого. И только мой сын мог уловить эхо атаки.
— Хороший довод, но не выдаешь ли ты страстно желаемое за действительное?
— Его меч — второй довод. Кто из эльфов, кроме носителей огня Галлеана, способен справиться с огнем Преисподней? Но, главное, это Эоста. Только мой сын мог понять раньше всех, что пророчица становится не просто серьезным препятствием на его пути, а угрозой немедленной смерти. У Энраха была причина ее устранить, ведь перед атакой демона я намеревался похитить девочку и передать ей древо Эрсетеа. И еще. На ристалище я не заметил в нем ни малейшего беспокойства отсутствием девушки, за якобы оскорбленную честь которой он не так давно всерьез пытался меня убить. Выходит, он знал, что ее там не будет, и знал, почему.