"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Спасибо тебе, Андриэль. Так намного лучше.
— Не забывай, человек, — тогда в бою ты оставил меня в живых. А эльфы привыкли возвращать долги.
— Будь по-твоему, — не стал возражать Райленд, он знал, как строго относятся к таким вещам эльфы. — Расскажи мне про испытание Галлеана. Что меня ждет?
— У эльфов есть немало легенд и преданий, которые мы свято храним, — начал Андриэль. — Этой историей любят пугать маленьких детей, чтобы они вели себя хорошо. И звучит она так. «Когда погиб бог Галлеан, и над сердцем его, вырванным из груди Вотаном, богиня Жизни Солониэль обернулась богиней Смерти Мортис, ночь накрыла перворожденный народ. Велики были их страдания, но еще горше было кентаврам — созданные по прихоти богов, они все еще были связаны с ними. И было так велико их горе, так велико отчаяние, что многие из них обезумели. И тогда Мортис сжалилась над ними — она вложила в умершего кентавра маленькую частичку сердца погибшего мужа. Так появился на свет Грол, что на языке кентавров означает Судья. Его разум чист, его устами говорит с нами мертвый бог, его руками он вершит правосудие. Кентавры вернули себе разум, но в тяжелые минуты для лесных жителей Грол вновь приходит в наш мир, чтобы покарать виновных перед богами».
Андриэль сделал небольшую паузу и невесело вздохнул:
— Вот такая история, Райленд. Обычно строгие матери добавляют: «Веди себя хорошо, а то Судья заберет». Я не знаю, насколько история правдива, но иногда у кентавров действительно рождается детеныш, который… не похож на других. Им движет только одно — жажда убивать и пожирать свою добычу. — Тут эльфа передернуло. — Раньше эльфы были более жестокими и суеверными, даже сегодняшним диким с ними не сравниться. Старейшины оставляли такого кентавра в живых, но закрывали его от других глубоко под землей, в пещерах. Его кормили, за ним убирали. Вскоре родился новый обычай — испытание Галлеана. Если было непонятно, виновен или нет подозреваемый, его кидали к Гролу и запирали вместе с ним. Если он не совершал преступления, то кентавр позволит ему снять с его шеи ключ и открыть дверь, если же нет — кара наступит мгновенно. Понятно, что до сегодняшнего дня спасшихся можно пересчитать по пальцам. Этот обычай почти забыт, да и Грол появляется все реже и реже. Последний раз он родился почти тридцать лет назад, во время Первых Великих Войн. Кентавр все еще жив — и тебе придется с ним познакомиться.
— Так, значит, Совет хочет, чтобы я зашел в жилище этого… Грола, снял с его шеи ключ и открыл себе дверь? И тогда я буду свободен? — немного подумав, спросил Райленд.
— Старейшины чтут наши законы, и с прошедшего испытание будет снята вся вина.
— Но я не смогу воспользоваться своим оружием или хотя бы щитом?
— Увы, но это так. Раньше эльфы шли на испытание обнаженными, так что тебе еще повезло, — пожал плечами эльф.
— Но это же чистой воды самоубийство! — не выдержав, воскликнул следопыт. — Демоны вас побери, я ведь ранен!
— Так у тебя хотя бы есть шанс, человек. Иначе тебя казнят. Пойдем, нам еще надо добраться до пещер кентавров.
* * *
Андриэль и Райленд вышли из домика. Следопыт глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Небо было ясным, Луна и звезды светили так ярко, что можно было разглядеть каждую травинку и листок на дереве. Было новолуние, и тонкий серп месяца напомнил Райленду об амулете Прорицательницы.
«Надеюсь, что он мне поможет», — невольно подумал следопыт.
Человек и эльф прошли мимо нескольких десятков маленьких хижин и через несколько минут вышли к небольшому холму, за которым начинался лес. В земле был виден широкий проход, небольшая дорожка к которому терялась среди деревьев.
— Большая часть кентавров живет дальше, в центре и на востоке Альянса, — пояснил Андриэль. — Так что у нас живет лишь небольшое племя в тридцать — сорок голов. Конечно, мы не ожидали, что Грол родится здесь, но перевозить его было бы слишком… неблагоразумно. Кентавры переделали часть своих пещер для его жилища — они почитают Гролов намного больше, чем эльфы, считая их подобием богов. Все же они ближе к животным, чем к разумным существам.
 
— Я всегда думал, что кентавры живут в лесу. Но оказывается, что это не так, — удивился следопыт.
— Ты прав, человек, большую часть своей жизни они проводят в лесу, они возвращаются в пещеры только зимой. Здесь они рожают детенышей, здесь они лечатся и умирают. Эти пещеры — естественного происхождения, кентавры просто сделали их более пригодными для жилья.
Андриэль зажег один из факелов, сложенных возле входа, и начал спускаться вниз. Райленд поспешил за ним. В широком и довольно высоком коридоре оказалось неожиданно тепло и сухо. Через каждые несколько метров были установлены небольшие масляные лампы, которые давали ровный и чистый свет. Влево и вправо отходили небольшие проходы, заканчивающиеся просторными помещениями, в которых и жили кентавры. Вскоре ответвления закончились, и коридор повернул направо. В этой части пещер было довольно сыро, за шиворот следопыту упало несколько комков грязи и капли воды — было заметно, что здесь никто не живет. Вместо ламп — несколько факелов, бросавшие огромные причудливые тени на стены и потолок.
В конце коридора Райленд заметил несколько фигур, среди которых были сам Калион, Прорицательница и один из диких эльфов. Они ждали следопыта возле небольших, но массивных железных ворот, намертво вмурованных в толщу земли.
— Я привел человека, мой Лорд, — сказал Андриэль. — Он готов пройти Испытание Галлеана.
— Очень хорошо. Тогда мы не будем больше терять времени, — ответил Калион. — Пусть свершится правосудие! Да будет виновный наказан, а невинный спасен! Открывайте дверь!
Один из стражников повернул массивный замок, два других потянули на себя створку. Она с диким скрежетом сдвинулась с места, и ворота стали открываться.
— Ты должен сорвать с шеи Грола ключ, — услышал Райленд тихий шепот Андриэля. — Им ты сможешь открыть замок. Дверь находится на другой стороне пещеры. Будь осторожен — он почти не видит, но отлично чувствует запахи.
Эльф хотел сказать что-то еще, но уже не успел — ворота были открыты. Следопыт глубоко вздохнул и вошел внутрь. За спиной вновь послышался шум — стражники поспешно закрывали ворота. Райленд остался один.
* * *
Одно из первых умений, которому учат на Стрельбище, — видеть в темноте. Хороший стрелок не должен промахиваться даже ночью. Райленд хорошо усвоил те уроки, которые давал ему Ясень. Конечно, он не видел в темноте так же хорошо, как эльфы, но намного лучше любого человека. Хорошо, что эльфам было об этом неизвестно.
В пещере было очень темно — лишь немного света проникало через небольшое окошко в воротах. Никакого движения Райленд не чувствовал. Следопыт мог разглядеть что-либо лишь в нескольких метрах от себя. Этого с лихвой хватало, чтобы понять — выбраться живым будет непросто. Пол был усеян останками животных — они были буквально разорваны на части. Стены были забрызганы кровью и мозгом несчастных жертв Грола. Райленд закашлялся — к горлу неожиданно подкатила тошнота. И темнота ответила ему — следопыт услышал, как хрустят кости. Грол приближался.
Казалось, темнота расступилась, пропуская массивную тушу. Райленд тихо охнул — Грол был огромен. Спутанные волосы переходили в косматую гриву, слипшаяся борода спадала на широкую грудь кентавра. Широкие ноздри жадно втягивали воздух. Грол скалил крупные и острые зубы, его оскал скорее напоминал пасть медведя, а не рот человека. В руке он сжимал большую дубину — потемневшую от крови, облепленную омерзительными кусками плоти. Глаза были открыты, но подернуты белесой дымкой — Грол был слеп. Следопыт разглядел и ключ, о котором говорил эльф, — надетый на грубую веревку, он болтался на шее кентавра.
— Волны и ветер танцуют вместе, — неожиданно гаркнул он. — Зверь пришел на поклон ко мне! Жизнь вечна, но коротка — так отдай ее мне!
«Андриэль был прав — он не видит меня, а чувствует!» — лихорадочно рассуждал следопыт, отступая. Грол рванулся вперед, пытаясь придавить его к стене, но Райленд успел увернуться. Под руку подвернулся обломок кости — хоть какое-то, но оружие. Грол наступал с удивительной быстротой, нанося множество ударов дубиной. Райленду с трудом удавалось уклоняться, больная рука давала о себе знать. Он смог нанести кентавру несколько неглубоких ран острым краем кости, но кентавр их просто не чувствовал.