Она была создана для меня (ЛП)

Я вспоминаю здания, к которым привыкла в коммерческих центрах Кремниевой долины — почти все они современные, без особого характера и истории. Таких мест в мире много, и у нас есть редкий шанс сохранить что-то, что имеет смысл, что хранит истории прошлых лет.
Но когда я вспоминаю, как отец настаивал на модернизации этого места, у меня сводит желудок. К тому же он хотел, чтобы его разделили на несколько квартир, а не оставили как один большой дом. Как мы можем угодить ему и при этом сохранить историю здания? Сможем ли мы найти компромисс, который позволит сделать и то, и другое?
— А вот и ты.
Я поднимаю взгляд и вижу Сэди, в руках у нее романы. Я моргаю. — О, привет.
— Я тебе звонила. Прошло уже больше часа.
— Что?
Я достаю телефон из сумки, удивляясь. Хотя не стоило бы — я часто теряю счет времени, когда работаю.
А сегодня я не должна была этого делать. Упс.
Я стыдливо улыбаюсь Сэди, поднимаясь на ноги и разминая спину. Кайл прав, сидеть все время на полу не очень хорошо для моей осанки. Думаю, от этого у меня болит голова.
Проклятье. Ненавижу, когда он оказывается прав.
— Прости. — Я хватаю с пола горсть книг и прижимаю их к груди. — Я отвлеклась.
— Работаешь, — говорит Сэди, но ее тон ласковый, а не осуждающий. — Ты действительно любишь этот проект, да?
Я думаю об этом, пока мы идем к кассе. Признаться, я не был уверен в этом, когда папа впервые предложил его — неловкий вопрос Кайла в сторону — но чем больше я узнаю о зданиях, особенно таких старых, тем интереснее он становится. В технике многое из того, что мы делали, было неосязаемо, но с таким проектом, как этот, я могу смотреть на дом и представлять, как он может быть другим. Быть лучше. Мы еще не приступили к работе — мы все еще ждем разрешения от Комиссии по достопримечательностям, — но я с нетерпением жду начала. Мне не терпится увидеть, как на моих глазах что-то физически обретает форму.
— Да, — говорю я, кладя книги на прилавок. — Не ожидала, но это интересно.
Сэди улыбается. Я жду, что она пошутит про Кайла, "горячего друга моего отца", но она этого не делает, и я чувствую облегчение.
В понедельник мне придется серьезно просить прощения.
Кайл
Вайолет выглядит нервной, когда приходит в понедельник утром.
Я ее не виню. Все выходные я чувствовал себя паршиво после того, как мы расстались в пятницу. Я по-прежнему поддерживаю отказ от модернизации здания, но мне не нравится, что мы накричали друг на друга и что она выглядела такой расстроенной. Мне пришлось отвлечься на проект, чтобы не писать ей.
— Привет, — настороженно говорит она, закрывая входную дверь.
Я хмыкаю в ответ, изо всех сил стараясь казаться отстраненным. Как будто я не ждал этого момента сорок восемь часов. Но тут я все порчу: ее руки завалены книгами, и я инстинктивно делаю шаг вперед, чтобы схватить их.
У меня так плохо получается.
— О. — Ее брови удивленно взлетают вверх. — Спасибо.
Мы стоим в прихожей и неловко смотрим друг на друга. На ней джинсы-скинни, которые обтягивают каждый сантиметр ее пышных форм, свободная футболка Nirvana, завязанная на талии. Интересно, она вообще когда-нибудь слушала "Nirvana" или это просто одна из тех модных футболок, которые носят молодые люди, потому что они "винтажные"? Мне приходит в голову, что Курт Кобейн умер еще до ее рождения, и я чувствую себя древним.
— Итак… — Она перекладывает свой вес с одной ноги на другую. — Я должна перед тобой извиниться.
Чувство вины просачивается сквозь меня. Я вздыхаю. — Нет, не должна, Вайолет. Ты хочешь хорошо поработать над этим проектом, а твой отец…
— Нет, выслушай меня. Ты был прав.
Ладно, я не мог расслышать это правильно.
— Продолжишь?
Неохотная улыбка играет в уголках ее рта, но я вижу, что она пытается с ней бороться. — Ты был прав. Мы не можем модернизировать это место.
Мои брови сошлись на линии роста волос. — Ты серьезно?
Она кивает, указывая на книги в моих руках, и я опускаю взгляд. Восстановление дома в городе — эту я не читал. Но две другие — "Кирпичи и браунстоун" и "Старые бруклинские высоты" — мне хорошо знакомы.
 
Ух ты. Я не ожидал такого.
— Я немного почитала на выходных, и мне кажется, что история этих таунхаусов очень важна. Мы не можем лишать их этого.
Я смотрю на нее, и в груди разливается тепло. Она действительно обратила внимание на то, что я сказал. Ей не все равно. Она купила эти книги и потратила время на их чтение.
— А что насчет твоего отца?
— Ну… да.
Она зажала нижнюю губу между зубами, задумчиво покусывая ее. Боже, как мило, когда она так делает. Я возвращаю взгляд к книгам.
Через мгновение она говорит: — Для меня важно, чтобы он был доволен проектом.
— Да, для меня это тоже важно.
— Может быть, мы сможем найти какой-то компромисс? Например, разделим его на несколько квартир, но сохраним оригинальные черты.
Я перекладываю книги в другую руку, размышляя.
— Может быть. Но для этого нам придется потерять большую часть истории, потому что нам придется многое изменить, чтобы разместить кухню и ванную на каждом этаже.
Ее плечи опускаются. — Да, наверное, ты прав.
— Но… что, если мы сделаем две квартиры, каждая из которых будет разделена на несколько уровней? Тогда мы могли бы сохранить многие оригинальные черты, но при этом получить два отдельных места. — Я почесал свою неухоженную бороду, обдумывая, как это может сработать. — Подвал и первый этаж могут быть одной квартирой, и у них будет двор, а два верхних — другой.
Вайолет смотрит на меня, склонив голову на одну сторону в раздумье.
— Я могу на это посмотреть.
Ее глаза блестят, когда она перебирает в уме эту идею.
— Мы сохраним исторические особенности здания, например, оригинальные полы, гипсовую лепнину и камины, но при этом добавим неожиданные современные штрихи, например, смелую цветовую палитру, латунные светильники на кухне и в ванной.
Я киваю, в моей голове формируется образ. Я совершенно точно вижу, как это может сработать. Это похоже на то, что я делаю с домиками в штате Мэн — сохраняю историю, но при этом добавляю более современные элементы, например, большие окна. И, знаете, водопровод.
— Мне нравится, — говорю я. — И думаю, твоему отцу тоже. Он хочет, чтобы квартиры привлекали покупателей, а это гораздо вероятнее, если они будут уникальными. И это именно то, что мы создадим.
— Хорошо, — медленно произносит Вайолет, кивая. — Да, хорошо. Я тебе доверяю.
— Правда?
Я не должен тянуть за эту ниточку, но слово вылетает изо рта прежде, чем я успеваю подумать дважды.
Ее глаза слегка сужаются, когда она изучает мое лицо. Я не знаю, почему она мне доверяет. Я солгал ей о том, что произошло в день нашей встречи, и с тех пор вел себя с ней как мудак. Я ненавижу себя за это.
— Да, — наконец говорит она.
Мне так приятно наконец-то согласиться с проектом, что я не могу не ухмыльнуться. Она ухмыляется в ответ. Мы смотрим друг на друга еще мгновение, и свет в глазах Вайолет переходит от возбуждения к чему-то другому, более горячему. Тишина между нами становится тяжелой и напряженной, и Вайолет сглатывает, проводя языком по нижней губе, глядя на меня.
Я отвожу взгляд, расстроенный. Вот почему мне нужно держать ее на расстоянии, потому что как только мы с ней сблизимся, чувства между нами вернутся к тому, что было в день нашей встречи в "Джо". То чувство, когда мы общались, флиртовали и оба видели что-то большее.
То, чего у нас не может быть.
— Отлично, тогда мы согласны, — бормочу я, поворачиваясь, чтобы направиться обратно в гостиную.
Вайолет колеблется, затем следует за мной. Она замирает, когда ее взгляд падает на письменный стол в углу и раскладной стул, стоящий за ним.
О, черт. Я и забыл об этом.