Новое платье для Золушки (ЛП)

— Это очень похоже на наш сад в Португалии, — сказала она, касаясь одного из узких пальмовых листьев.
— Вы жили в Португалии?
— Да, хотя и не всегда. Я родилась в Вест-Индии, а потом отцовский полк перевели в Португалию.
— Полагаю, вы нашли Лондон совсем непохожим на нее.
Она рассмеялась.
— Я нашла его жутко холодным.
Они оба рассмеялись.
— Он по-прежнему холодный? — спросил он, привлекая ее в свои объятия.
— Нет, — ответила она и поежилась, но причиной тому определенно была вовсе не пресловутая лондонская сырость.
Его руки, крепкие и теплые, привлекли девушку ближе, пока она не оказалась прижатой к широкой груди. Ее ладони распластались по его сюрко, наслаждаясь ощущением скрытых под ним стальных мускулов.
Как у возродившегося рыцаря-тамплиера.
— Я даже не знаю твоего имени? — прошептал он сказал, склоняясь к ее губам.
— А это важно? — прошептала она в ответ.
— Нет, не особенно, — согласился он, касаясь ее губ теплым дыханием. Затем оно сменилось его губами, накрывшими ее и сорвавшими с них поцелуй.
Элла не знала, чего ожидать, но это… вторжение… нарушение запретных границ заставило ее задохнуться. Его язык скользнул по ее губам, дразня и заставляя открыть створки ворот и позволить ему вторгнуться в ее рот. Все, что она знала о защите, отступило перед этим умелым нападением.
Кроме того, как она могла не подчиниться, если он рождал в ней такую бурю чувств, что у нее дух захватывало. Когда его руки еще крепче прижали ее и начали исследовать тело, скользнув по бокам и пробежав по ягодицам, девушку охватило незнакомое доселе и возбуждающее желание. Это было похоже на пламя.
Поцелуй стал глубже, и вместо того, чтобы испугаться, Элла поощряла незнакомца, притянув его ближе и обвив руками его шею. Ей пришлось так в него вцепиться, потому что ее колени, ноги и все внутри стало каким-то ненадежным, дрожа от потребности и желаний, заставляя ее трепетать, сгорать от нетерпения… и жаждать большего.
Он отстранился, на мгновение открыв рот, и уставился на нее с удивлением во взгляде, которое в свою очередь поразило Эллу. Потому что даже в своей невинности она поняла, что происходящее превзошло все его ожидания.
Или он знал об этом все время, с того самого момента, когда они ощутили взаимное притяжение посреди бального зала?
— Хм, — в дверях оранжереи послышалось вежливое покашливание, нарушив интимный момент их удивления. — Сэр?
Ее рыцарь поднял голову.
— Вы нужны в доме, — сказал парень, глядя в пол.
— Хорошо, спасибо, Шифтон.
Мужчина поклонился и ушел.
— Мне надо… — Он махнул рукой в направлении двери. — Но ненадолго, — добавил он поспешно.
— Да, я понимаю, — ответила она. — А мне, думаю, следует пойти в комнату отдыха и привести себя в порядок.
— Я все равно потом все испорчу. — Он наклонился и нежно поцеловал ее в бровь. Элле следовало бы тогда понять, что это было обещание.
Глава 3
Элла поспешно удалилась в комнату отдыха, ее щеки горели огнем, а сердце колотилось, как бешеное. «Что со мной происходит?»
Она влюбилась. И это чувство было совершенным, восхитительным и чудесным. Она обхватила себя руками и закружилась по комнате, но тут же остановилась, обнаружив, что не одна.
В угловом кресле сидела пожилая дама.
— Ой, я не знала… — пролепетала Элла, бросив взгляд на дверь, а затем обведя взглядом комнату.
Леди прищурила глаза, а затем встала и направилась к ней. Когда она подошла ближе, глаза Эллы расширились от удивления.
— Миссис Гаррауэй!
— Господи, Элла Синдерс! — Дама сгребла девушку в охапку и крепко обняла. — Ах ты, гадкая девчонка! Ты представить не можешь, как я за тебя волновалась. А ты тут. — Миссис Гаррауэй отстранилась на расстояние вытянутых рук и с широкой улыбкой посмотрела на нее.
— Как поживает полковник? — спросила Элла, снимая маску, чтобы получше рассмотреть близкую подругу матери. Полковник Гаррауэй был начальником отца Эллы, и они с матерью провели бессчетное количество часов с миссис Гаррауэй за шитьем и сплетнями, составляя друг другу компанию в Португалии.
 
Потом родители Эллы умерли, и ее отослали в Англию жить с теткой. Но добрая чета Гаррауэев понятия не имела, что эта леди тоже недавно умерла, оставив Эллу без друзей, семьи и крыши над головой. Вот почему в итоге она стала компаньонкой леди Памелы.
— Он все такой же, все время над чем-то суетится. Но он будет несказанно счастлив тебя видеть. Мы так беспокоились. Когда приехали в Лондон и обнаружили, что твоя тетя умерла, а о тебе нет никаких известий, я уже начала подозревать самое худшее. Однако вижу, что напрасно волновалась, ты здесь и выглядишь просто отлично. — Она снова обняла Эллу и, похоже, была готова разрыдаться. — Где же ты была?
— Я нашла место, миссис Гаррауэй. Работаю компаньонкой дочери леди Осборн, — ответила Элла.
Миссис Гаррауэй не выказала ни удивления, ни разочарования, а вместо этого одобрительно кивнула.
— Узнаю мою девочку. Ты никогда не задавалась настолько, чтобы не суметь приспособиться в жизни. Так говорил полковник. «У нее отцовская закалка», — повторял он, когда я начинала слишком переживать. — Она замолчала и вновь оглядела Эллу. — Они, должно быть, очень хорошо к тебе относятся, если дарят такие платья и позволяют иметь поклонников.
Элла побледнела, не в силах посмотреть в глаза своей собеседнице. Теперь она была в большой беде, гораздо большей, чем просто за то, что заняла место Памелы на балу.
— Элла! — Голос миссис Гаррауэй из добродушного стал строгим. — Я все вижу по твоему лицу. В какую неприятность ты ввязалась?
Она прикусила губу и бросила взгляд на женщину, которая была теперь для нее самым близким человеком, почти семьей. Ее мысли разбредались, она повернулась к миссис Гаррауэй и во всем ей призналась:
— Миссис Гаррауэй, я так запуталась. Леди Памела попросила меня занять сегодня ее место, а леди Осборн думает, что я — это она.
— Эта женщина настолько глупа, что не может узнать собственную дочь?
— Она немного близорука, — пояснила Элла. — И мало уделяла дочери внимания до настоящего момента. Она часто путает нас, вот мы и решили, вернее, леди Памела знала, что ее мать не заметит никакой разницы.
Миссис Гаррауэй покачала головой. Она сама вырастила троих дочерей, все это время следуя за барабаном, и всех их выдала замуж за хороших людей. Но при этом она внимательно за ними присматривала. А теперь ее материнский инстинкт вернулся с новой силой.
— А где сейчас эта самая леди Памела?
Элла снова побелела.
— Она сбежала. — И, когда пожилая дама ахнула, Элла поспешно добавила: — Он хороший человек. Лорд Перси Снодграсс, второй сын маркиза Личфилда. Они сильно влюблены друг в друга.
Жена полковника поджала губы.
— Если он хорошая партия, Элла Синдерс, то почему же они тогда тайно сбегают?
— Родители не одобряют их выбор.
Миссис Гаррауэй это не понравилось.
— О, Господи! Девочка, как ты умудрилась ввязаться в такую скандальную историю? Тебя же уволят. Ты об этом подумала?
Элла покачала головой.
— Нет-нет, все будет не так.
Миссис Гаррауэй удивленно подняла брови.
— То есть да, конечно, меня уволят, — согласилась девушка. — Но леди Памела обещала снова нанять меня своей компаньонкой, так что, когда они вернутся в Лондон, у меня опять будет работа.
— Элла, подумай вот о чем. Разве у лорда Перси есть какой-либо источник доходов? Имения? Сможет ли он содержать жену? А его родители одобряют этот брак?
— Ну не совсем… — На самом деле они запретили сыну жениться на Памеле. Поскольку было маловероятно, что Перси станет наследником, они хотели, чтобы он взял в жены девушку с большим приданным. А леди Памела, хотя и была красива, мало что могла привнести в брак, поскольку финансы ее отца были довольно в плачевном состоянии.
— А если его родители не одобряют этот брак, неужели ты серьезно думаешь, что они возьмут тебя — ту, что помогла случиться этому мезальянсу, — к себе на работу?