Товарищ участковая. В объятиях темного принца (СИ)
Вторая обезьяна была на больничном, и этому, видимо, было одиноко.
Катя злобно на него шикнула. Ещё не хватало привлечь внимание той, кто доводит сотрудников до самоубийства!
В правдивости этой информации Катя почему-то совершенно не сомневалась.
Маша как-то сказала ей, что ментовка — это не перспективная, динамично развивающаяся компания с дружным коллективом, а банка с пауками, где нет друзей, есть только застольные. Катя тогда спросила её: «То есть и мы с тобой не друзья?».
Маша глянула на неё с прищуром, но тут же рассмеялась и ответила: «Что ты! Из правил всегда есть исключения! Мы с тобой-как раз оно самое!».
Катя поверила, но на всякий случай решила не откровенничать ни с кем и сослуживцев. Она верила, что информация — одна из самых главных движущих сил этого мира и одна из самых котируемых валют, поэтому не хотела предоставлять никому никаких лишних сведений о себе. Неизвестно, как они потом могут быть использованы.
Она почти не слышала, о чём говорит блондинка, которую за какие-то грехи поставили ими руководить. Интересно, кого таким способом наказали: её или их?
На тонких губах блондинки в этот момент застыла настолько довольная улыбка, словно в её жизни произошло какое-то радостное событие: огромный выигрыш в лотерею, секс с самым красивым мужчиной, сообщение о том, что морщины и климакс ей никогда не грозят. Хотя с последним — наверное, поздно, и это с ней уже произошло. По крайней мере, морщины наблюдались. В наличии у неё остальных возрастных признаков Катя тоже не сомневалась. Зачем ей собственно месячные? Она ведь вряд ли планирует ещё размножаться.
Судя по фразам в духе «на работу лучше приходить за полчаса», но «желательно — вообще за час», Катя поняла, что перед ней трудоголик. Таких типов она в полиции встречала. В семье и личной жизни у них, как правило, полный крах, они живут на работе, и из-за этого считают себя эталонным сотрудником полиции. И по каким-то неведомым причинам ждут от остальных соответствия своей высокой планке. Обедает в кабинете, гордится тем, что никогда не был на больничном, искренне удивляется, если кто-то из сотрудников говорит ему, что вообще-то существует Трудовой кодекс, и неплохо бы работать в соответствии с ним. Хотя бы уходить домой вовремя. А если рапорт приносит на полный отпуск, это вообще вызывает у такого фанатичного трудоголика целый шквал из недоумения и негодования.
На листе указаний вполне может написать что-нибудь невыполнимое, ну, например, «покончить со всей преступностью в городе», и очень удивляется, если сотрудники не выполнили этого за одни дежурные сутки.
Катя при работе с такими всегда радовалась, что у неё нет детей. Потому что взять отпуск по уходу за ребёнком было нереально. Сразу же летели фразочки в духе: «у тебя что бабушек-дедушек нет?», «не хочешь работать-тебя никто не держит», «будешь часто уходить на больничный, уволю на хрен, и твой ребёнок сдохнет с голоду».
Весь день прошёл на автопилоте. Катя не понимала, как она это выдержала.
Почему такие приятные события, как секс с двумя самыми потрясающими и сексуальными мужчинами, случаются с ней во сне, а новое злобное начальство и ночные планерки — в реальности?
В кабинете, где их всех собирали на планерку, ещё была создана максимально некомфортная атмосфера. Было холодно, откуда-то поддувало, но непонятно откуда, стулья скрипели от каждого движения, даже если слишком глубоко вздохнул. За окном уже была непроглядная темень.
— … показатели раскрываемости… Работа с населением…
Голос у новой начальницы, которую, кстати, звали Диляра Гариповна, был очень монотонным.
Накопленная усталость делала свое дело, и вымотанный бессонной ночью и выжатый похмельем организм начал отключаться.
Катя уже пару раз начинала дремать, теряла равновесие, но дикий противный скрип стула возвращал ее в реальность.
Позади неё две бесстрашные коллеги рассуждали о мужских и женских изменах.
— Практичнее будет, если изменять станет жена. Потому что когда это делает муж, из семейного бюджета утекает куча денег на любовницу. А если будет изменять жена, то она ещё в семью принесёт чего-нибудь. Зависит от того, сколько любовник готов на неё тратить. Так что мужу стоит подыскать ей мужика побогаче.
— Мне как-то любовник подарил стиральную машину, мужу сказала что премию дали на работе. Он даже не стал вдаваться в подробности. Зато кредит не надо было брать, — похвасталась вторая.
Кате жутко хотелось их заткнуть. Так как из-за их переговоров была реальная опасность остаться тут на ночь.
Монотонный бубнёшь начал её убаюкивать. У Кати перед глазами стали появляться странные картины: вот её коллега голышом сидит на стиральной машинке, а к ней выстроилась очередь из мужиков, в руках у которых по какому-то предмету бытовой техники. И все они голые.
Катя слишком поздно поняла, что это означает. Она заснула и видела сон. Но сопротивляться этому уже не могла.
Последнее, что она ощутила, это предательский громкий треск стула, резкое перемещение тела в пространстве и неслабый удар затылком об пол.
«Бедная моя голова».
Глава тринадцатая. Платье его мамы
Новый грохот. Нет, это уже не упавший стул с сидевшим на нем человеком. Это были множество предметов, упавшие на пол. Кажется, среди них было и стекло. И оно явно разбилось. Уф.
По комнате поплыла смесь разнообразных запахов. По большей части — неприятных. А от пола начал подниматься сизый и розоватый.
Катя не сразу сориентировалась, где находится. Но место было явно знакомым.
Сырость, длинный стол с кучей склянок, средневековые интерьеры и жуткие завывание на фоне.
Вместе с осознанием, куда она попала, пришло и то, что она тут не одна.
Девушка резко развернулась, кажется, сбив ещё пару склянок. Придворный эльфийский маг смотрел прямо на неё с нечитаемым выражением.
В его серых глазах не было ни гнева, ни удивления, ни каких либо других чувств. Странно. Если бы кто-то свалился на ее стол и перебил бы посуду, это вызвало бы хоть какую-то реакцию. Может, он в шоке?
— Уважаемый! У вас все в порядке? Я не специально, если что! — Катя помахала рукой перед его лицом. — Вот прямо очень сильно извиняюсь за разгром!
— Ничего страшного, леди Катя, — он доброжелательно усмехнулся, словно колокольчик дзынькнул. — Все равно тут убираю не я. Но слугам, конечно, придётся повозиться, выгребая из ковра осколки.
Катя вспомнила кое о чём, внимательно всматриваясь в чёрный ковер под ногами и не спеша спускать их со стола.
— А вы уже поймали тех гадюк?
— Каких гадюк? — он на секунду удивился, но потом вспомнил. — Ах да! Можете ничего не бояться, спускайтесь. Только не наступите на осколки. Хотя сейчас на вас обувь и… значительно больше одежды, чем в прошлый раз.
Издевается?
— Уважаемый Син…
— Синтаэр, — любезно напомнил придворный маг.
— Пусть лучше будет Син, — Катя нагло взглянула ему в глаза. — Мне по работе столько всего запоминать приходится, боюсь, на ваше имя у меня не хватит карты памяти в голове.
Кончики его ушей побагровели и начали подрагивать от возмущения. Ну или, может, ей просто так показалось. Во всяком случае маг больше никак не выдал своего возмущения. Только произнес:
— Ох, понимаю, женщинам, особенно вашей профессии, иметь острую память нет необходимости.
— Это какой ещё моей профессии⁉ — возмутилась девушка.
Но он ее вопрос проигнорировал.
— Его Высочество сейчас в отъезде… Поехал искать вас.
Последнюю фразу он произнес укоризненно.
Хммм… Кстати.
— А как давно это было? Сколько времени прошло с момента моего исчезновения из вашего… рабочего кабинета?
— Три дня, — он удивлённо пожал плечами. — Вы потеряли счёт времени, леди?
Теперь уже она проигнорировала его ехидный вопрос. Получается, что здесь отсчиталась только то время, что она пробыла у Вэлара. Остальные дни, что она была в своём мире, веселилась с подругами, или была на работе, в этом мире просто выпали из матрицы.