Неукротимая Сюзи

Она едва не поверила в это, когда ее веки наконец-таки очень осторожно разомкнулись, образовав узкую щелку, через которую она смогла рассмотреть раскинувшийся перед ней пейзаж: изумрудно-зеленая поверхность воды, множество деревьев, похожих на изящные зонтики, большая белая птица, парящая в воздухе.
Затем в поле ее зрения появилось какое-то лицо. Это был, конечно же, призрак. Может, какая-то святая, которой поручили встретить ее, Сюзанну, в раю? Пышные огненно-рыжие волосы, зеленые глаза с пристальным взглядом, белая кожа (такая же белая, как привозимый из Китая фарфор, но при этом усыпанная веснушками), алые капризные губы (такие, какими их хорошо умеют изображать придворные художники) и белые, как жемчуг, зубы, которые показались, когда приоткрылся рот…
– А-а! Ну наконец-то спящая красавица решила вырваться из объятий Морфея! [153] Не очень-то она спешила! Открой глаза, красавица моя, здесь тебе никто не желает зла!
Голос явно не соответствовал лицу призрака: он был хриплым, и в нем чувствовался такой акцент, который можно услышать на улицах Парижа. Галлюцинация?
– Да просыпайся же, чертовка!
Тон голоса повысился. Веки Сюзанны наконец полностью разомкнулись, и она впилась взглядом в склоненное над ней лицо.
– Вот так-то лучше! – сказала незнакомка. Затем она спросила: – Хочешь пить?
Хочет ли она пить? Сюзи задумалась. Ее тело не испытывало ни малейшей жажды. В нем даже ощущалась удивительная легкость, позволяющая рассудку размышлять над тем, что может быть и чего быть не может. Не может быть, чтобы святая разговаривала, как парижская простолюдинка. И не может быть, чтобы усопшую принимали в раю в «одежде Евы» (Сюзи чувствовала, что она – абсолютно голая). Значит, эта особа не может быть святой. Но почему тогда она, Сюзи, не чувствует сейчас морской качки? Вряд ли она находилась на судне: во-первых, рядом с ней какая-то женщина; во-вторых, отсутствовала качка; в-третьих, она видела вдали отнюдь не морской пейзаж…
Она собралась с мыслями, и ей постепенно удалось узреть смысл в сценах, запечатлевшихся в ее памяти и теперь возникающих перед ее мысленным взором. Огонь. Много огня. Дым. Много дыма. Кровь. Много крови. Мачта, падающая на палубу. Крики. Мелькающие клинки сабель. Кровь. Ракидель в рубашке, держащий в обеих руках по пистолету. А затем – пустота.
Ракидель! Где он сейчас? И где экипаж?
Наконец-то она все вспомнила: сначала они увидели красный флаг; затем судно с этим флагом стало приближаться к «Зимородку»; загрохотали пушки; судно с красным флагом подошло вплотную к «Зимородку», и с этого судна на их корабль перескочило множество вооруженных до зубов людей. Началась отчаянная схватка. Но у нее, Сюзанны, при этом не стали стучать зубы!
Так где же сейчас находятся Ракидель и Жан-Батист?
Сюзи зашевелилась и слегка приподнялась на циновке, на которой лежала, совершенно не обращая внимания на свою наготу.
– Где Ракидель? – пробормотала она.
– А кто такой Ракидель? – спросила рыжеволосая женщина, все еще находившаяся рядом с ней.
– Капитан судна.
– А-а… Ну, тогда ты можешь быть уверена, что его на этом свете больше нет. Джеймс Плейнтейн не щадит никого!
Сюзанне потребовалось некоторое время на то, чтобы понять смысл этих слов и оценить их трагизм. Ей пришлось собрать в одно целое отрывочные воспоминания о недавних событиях, чтобы суметь догадаться, что же произошло за то время, в течение которого она находилась в бессознательном состоянии (кстати, а сколько она в нем находилась?). Пираты, видимо, захватили «Зимородок». И убили при этом множество людей. Ракиделя и Жана-Батиста больше нет в живых. Она осталась совсем одна – одна-одинешенька – и лежит сейчас голая на твердой земле. Рядом с ней – какая-то женщина, которая, похоже, не собирается ее убивать. Сюзи, всхлипнув, поднялась на ноги, и из ее горла вырвался отчаянный крик:
– Ракидель!
Рыжеволосая незнакомка, удивленно подняв брови, тихонько спросила:
 
– Ты так сильно любила этого своего капитана?
– Он был моим мужем.
Эта фраза, произнесенная между двумя всхлипываниями, вызвала у нее новый приступ душевной боли. Затем Сюзи пробормотала:
– Жан-Батист…
Рыжеволосая женщина погладила лоб Сюзанны и ее волосы, влажные от пота.
– Его звали Жан-Батист Ракидель? – спросила она.
– Нет, Жан-Батист был моим братом.
– Да вы, похоже, плыли на этом судне всей семьей! А почему ты попала к нам в мужской одежде?
Сюзи не потрудилась что-либо ответить. Если бы даже она и захотела это сделать, у нее, пожалуй, не хватило бы для этого ни сил, ни ясности рассудка.
А рыжеволосая женщина продолжала:
– Ты находишься на землях капитана Джеймса Плейнтейна, и тебе следует быть благодарной ему за то, что он тебя пощадил!
– А мне не нужна его пощада! Я предпочла бы, чтобы он меня прикончил!
– Прикончил? Это совсем не то, что Джеймс Плейнтейн делает с женщинами! У тебя будет возможность в этом убедиться, как только он вернется…
– Как только он вернется? – переспросила Сюзи.
– Да. Он снова отправился в море. Он ждет еще одно судно Французской Ост-Индской компании. Как только он его захватит, он прибудет сюда, чтобы спрятать добычу в надежное место и чтобы… потискать своих женщин.
– А кто он, этот Плейнтейн?
– Король пиратов, император Индийского океана, хозяин острова Сент-Мари и… самый сильный из всех мужчин, которых я знавала в своей жизни! А уж я, могу тебе сказать, знавала их множество…
– Так мы находимся на острове, который называется Сент-Мари? – спросила Сюзи, которой уже как-то доводилось слышать и об острове с таким названием, и о том, что он является логовом пиратов.
– Именно так. Всего лишь в нескольких лье от берегов Мадагаскара.
Сюзи знала, что «Зимородок» должен был проплывать мимо этого огромного острова, который, говорили, был наполовину диким.
– Ты пленница этого Плейнтейна? – спросила Сюзи, решив тоже обращаться к этой женщине на «ты».
– Хм… Если и пленница, то по своей собственной воле. Меня вместе с девятью другими заключенными из тюрьмы Сальпетриер [154] везли на судне, которое называлось «Арондель». Плейнтейн взял его на абордаж без особого труда. Он и его люди перебили весь экипаж, захватили груз и забрали женщин. Это произошло три года назад…
– Но… почему на судне находились женщины?
– Тебе, я вижу, совсем ничего не известно о замыслах короля Франции, красавица моя! Чтобы освоить остров Бурбон, расположенный в нескольких сотнях лье отсюда, он пытается увеличить число находящихся на нем поселенцев. Для этого нужны женщины, которые нарожали бы от них детей. Порядочные женщины королевства не очень-то горят желанием переселиться на этот остров, а потому королевские власти отправляют на него тех, кто угодил в тюрьму Сальпетриер.
Сюзанне вообще-то было известно, что ныне уже покойный король Людовик XIV когда-то сделал из бывшей пороховой фабрики больницу и что к этой больнице затем пристроили еще и тюрьму, куда стражники тащили нищенок, воровок, сумасшедших, распутниц и проституток под предлогом оздоровления города и искоренения среди королевских подданных пороков, тунеядства, нечестивости и преступности, из-за которых их после смерти ждала только одна дорога – в ад.
Получалось, что эту рыжеволосую девушку с фарфорово-белым лицом забрали из одной тюрьмы, чтобы отправить в иную, находящуюся на другом конце света!
– И что, тебе здесь, в этой новой тюрьме, живется лучше? – спросила Сюзи.
– Да я чувствую себя здесь как в раю после ада, поверь мне! Ты скоро и сама уже не захочешь отсюда уезжать! Плейнтейн любит золото, но еще больше он любит женщин. Он создал себе что-то вроде гарема: нас тут пятнадцать, и нам даже приходится соперничать друг с другом за право быть обласканной им после того, как он возвращается из очередного плавания, победоносный и… жаждущий любви! Среди нас есть и туземки, которых он захватил на разных островах, и по-настоящему красивые женщины… ну, такие, как ты и я! То судно, на котором меня перевозили с девятью другими «королевскими дочерьми», было захвачено после двух месяцев пребывания в море, и, поверь мне, мы отнюдь не огорчились оттого, что сменили своих хозяев!