Неукротимая Сюзи

Когда они проезжали мимо кузниц возле городка Пемпон, им встретилась толпа оборванцев, которые держали в руках вилы и поносили на чем свет стоит проезжающие по дороге повозки, их возниц и пассажиров. Они подожгли какое-то здание, стоявшее в стороне от дороги, и оно пылало ярким пламенем. Исходивший от него дым поднимался высоко в небо. Пламя, казалось, отражалось отблесками на физиономиях мятежников. Один из них подошел к дверце повозки и заглянул внутрь. Сюзи сидела там, дрожа от страха. Кучер ударил кнутом по крупу лошадей, и те пустились вскачь. Преградившие повозке путь мятежники поспешно расступились, продолжая выкрикивать ругательства.
Вечером того же дня, остановившись на очередном постоялом дворе, Сюзи узнала, что карета одного вельможи раздавила местного двенадцатилетнего мальчика и при этом даже не остановилась. Замок именно этого вельможи и подожгли мятежники.
 
3
 
По мере того как она приближалась к цели путешествия, Сюзанну все больше терзали дурные предчувствия. Она мысленно упрекала себя за то, что так поспешно приняла решение уехать из Парижа, причем не куда-нибудь, а в Бретань, в которой вспыхнул мятеж, направленный против политики его высочества регента и против Французского королевства в целом.
От города Рена до города Сен-Мало было всего лишь пятнадцать лье, и кучер с Сюзанной надеялись преодолеть это расстояние за один день. Они подъехали в городке Шатожирон к постоялому двору «Белая лошадь», где их ждали ночлег и еда, а также конюшня и овес для лошадей. Здесь они и провели последнюю ночь этой поездки. Сюзи, однако, заметила, что ей – а также ее кучеру и лошадям – здесь были почему-то не особенно рады.
Выдавая себя за мужчину, она была вынуждена поужинать в компании мужчин, которые удивились тому, что она не выпила ни единой кружки сидра, подаваемого на стол в больших количествах. Еда была вкусной, однако Сюзи очень быстро почувствовала, что ее сотрапезники относятся к «французу» – то есть к ней – довольно враждебно. Из них только двое разговаривали на французском, а все остальные тараторили на непонятном языке, однако она догадывалась, что их высказывания в ее адрес были отнюдь не лестными.
Один из сидевших за столом – сказавший, что он приехал в Шатожирон из города Роспордана, чтобы уладить одно дельце в суде, – с жизнерадостным видом посмотрел на Сюзанну. Ему, видимо, хотелось о чем-нибудь поболтать.
– Можно узнать, мсье, какие дела заставили вас отправиться в здешние места, в которых не очень гостеприимно относятся к тем, кто приезжает из Парижа?
– А откуда вам известно, позвольте вас спросить, что я приехал из Парижа? – поинтересовалась Сюзи, выдающая себя за шевалье де Лере. Ей очень не понравилось подобное проявление любопытства по отношению к ней.
– Я догадался об этом по вашему акценту, мсье. Я как-то раз бывал в столице, но не нашел там общества, заслуживающего моего доверия – не в обиду вам будь это сказано…
– Я не вижу для себя основания обижаться из-за этого вашего высказывания, мсье. Возможно, вы оказались там отнюдь не в самой лучшей компании… Париж – это не какая-нибудь маленькая деревня, и, наверное, получилось так, что вы столкнулись там с неучтивыми людьми. Или же с теми, кто был слишком занят для того, чтобы уделить должное внимание вашей особе… В Париже все всегда заняты, все куда-то торопятся…
– Однако отнюдь не торопятся ремонтировать дороги и мосты в провинции! Если бы у господина регента имелась любовница в одном из здешних городов – в Лорьяне, Плугастеле или Пемполе, – то он наверняка ездил бы по нашим дорогам гораздо чаще!
Это было одно из тех заявлений, одобрять которые Сюзи ни в коем случае не стала бы, поскольку знала, что повсюду есть «стукачи», и не хотела нарваться на новые неприятности. Она ничего не сказала в ответ. А ее собеседник продолжал:
– Знаете ли вы, что если поедете дальше, вглубь Бретани, и попытаетесь добраться до Сен-Брие или Кемпера, то вам, возможно, доведется узнать, что ничего хорошего не ждет путников, едущих из Парижа в такие времена, как сейчас…
 
– А почему, позвольте вас спросить?
– Бретонцы не хотят, чтобы их провинцией и дальше управлял де Монтескье, тем более что он тесно связан с Мишо де Монтараном – казначеем, которого прислали из Парижа, чтобы он их разорил. Он дерет с них налоги без стыда и совести и относится к ним с таким презрением, что люди уже не выдерживают и их недовольство растет…
– Лично я вообще ничего не понимаю в политике, – сказала Сюзи.
Ее собеседник налил себе еще одну кружку сидра, встал и поднял свой стакан:
– Мы выдворим французов из Бретани! – рявкнул он.
Сидевшие за столом тоже подняли свои кружки и дружно крикнули:
– Bevet Breiz! [41]
Увидев это, Сюзи сочла нужным заявить, что она не собирается ехать дальше Сен-Мало.
Выспаться ночью ей не удалось, потому что она очень долго не могла заснуть. Усталость, накопившаяся за пять дней поездки, и беспокойство по поводу того, как ее примут в Сен-Мало, отвлекали от мыслей о постигшем ее горе и лишали сна. Она вспоминала слово в слово фразы, сказанные Эдерной, когда они прощались друг с другом в монастыре: «Отправляйся в Сен-Мало, и, когда будешь стоять там на одной из крепостных стен, вспомни обо мне… Не забудь также заехать в родовой замок семьи Бонабан и познакомиться с его обитателями. Моему отцу и моему брату известно о твоем существовании, я писала им о тебе, и они знают, что ты для меня – даже больше, чем сестра». С тех пор прошло уже три года, а за три года очень многое могло измениться! Встретит ли она свою подругу в замке Бонабан? И как ее подруга теперь к ней отнесется? В те времена, когда они дружили, они были еще совсем юными и наивными девочками, ссорящимися с другими обитательницами монастыря и с монахинями, которые пытались их воспитывать… Теперь же, когда они стали взрослыми и когда их уже не объединяет борьба против надоедливой опеки, будут ли они испытывать друг к другу такие же чувства, как раньше? Эдерна была набожной. Как она отнесется к бракосочетанию своей подруги и к событиям, которые последовали за этим и сделали ее, Сюзанну, вдовой?
Единственное, что утешало Сюзанну в ее мучительных сомнениях, – это то, что она скоро увидит море.
Когда повозка уже подъезжала к городу Сен-Мало, лошади выдохлись и больше не могли скакать быстро. Сюзи выглянула из окна и попросила кучера, чтобы он первым делом отвез ее в порт. Повозка миновала открытые ворота в крепостной стене.
Поскольку у этого города-порта не имелось шлюзованного портового бассейна – то есть акватории, которая связана с открытым морем во время прилива и заперта при отливе, – суда при отливе садились на илистое дно. Сюзи видела раньше только те корабли, которые курсировали по Сене. Ее поразила красота фрегатов и шхун, которые гордо возвышались со своими мачтами, устремившимися к небу, и со свернутыми парусами. Их корпуса тихонько покачивались. Вокруг них простиралось море, цвет которого в лучах заходящего солнца колебался от синего к серому. Сюзи, уставившись на море, глубоко задумалась. Ее ноздри подрагивали от запахов, которых она раньше никогда не чувствовала, – йода, бурых водорослей, моря. Большие птицы, названия которых она не знала, кружились и кричали вокруг, опускаясь иногда к земле (где они склевывали какую-то пищу) и затем снова поднимаясь в воздух. Город был окружен впечатляющими укреплениями. Издалека были видны зубчатые сторожевые башни и крепостные стены. Высоко в небо устремлялся шпиль какой-то церкви.
Кучер терпеливо ждал.
Наконец Сюзи велела ему ехать по дороге, которая вела в городской порт и была доступна лишь при отливе. Затем они миновали мост, перекинутый через реку, текущую до песчаного берега и впадающую в море. Сюзи вышла из повозки и прошла пешком через открытые ворота. Позднее она узнала, что это были ворота Святого Фомы. Она поднялась на крепостные стены, воздвигнутые господином де Вобаном по повелению ныне покойного короля. Наконец-то она смогла увидеть бескрайний морской простор! Он был именно таким, каким его описывала Эдерна. Однако о чем Сюзанне не сумела доходчиво рассказать ее подруга – это о беспрестанном движении моря: волны набегали на берег и откатывались назад, и по всей поверхности моря ветер гнал волны, от лицезрения которых даже начинала слегка кружиться голова.