Измена. Иллюзия счастья (СИ)

— Аня, это не так, — говорит он и делает шаг ко мне.
Я отступаю на шаг.
— Если ты прийдешь к моим родителям и скажешь, что мы расстались. Это будет твоя вина, а не моя. Даже если ты обвинишь в расставании меня. Договор мой с Михаилом нарушишь именно ты. Если ты скажешь это своим родственникам, ты тоже проиграешь. Я ничего скрывать не буду. У меня есть прямой телефон Елены, и она знает, что ты был зависим. Она мне поверит сразу. И всё. А насчет моей мамы — Михаил человек честный, и я думаю, что он выполнит условия договора, если нарушу их не я. Но проверять это будет очень глупо с твоей стороны. Потому что ты потеряешь свою репутацию перед родными и я сделаю всё, чтобы это распространить. Так что ты этого не сделаешь, — я выдыхаю. — Я устала от тебя, Артур. Очень сильно. Просто оставь меня в покое до свадьбы. И после неё мы разойдемся, ты меня вообще не увидишь. Всё.
Я разворачиваюсь и ухожу к себе домой. Артур ничего не отвечает. Стоит, смотрит на меня и исчезает из виду, когда я закрываю дверь подъезда. Внутри что-то клокочет. Хочется обернуться, но я сжимаю кулаки.
Открываю дверь своим ключом. Сразу же в коридоре вижу маму.
— Ты видела? Артур такой милый мальчик, он всю ночь тебя ждал здесь! Он спал на скамейке прямо. Он так тебя любит! Ты молодец, Аня!
Всю ночь? Но где-то блуждал в пять утра, не думая, что я могу прийти именно в это время.
— Да, ждал меня тут, зная, что меня тут не бывает последние дни, — фыркаю я. — Перед вами красовался, какая у вас плохая дочь. Чтобы вы учили меня быть хорошей и послушной женой. А хорошая жена будет готовой к тому, чтоб о неё вытирали ноги. Мама, я могу поспать? Вздремнуть часа два. Потом за мной заедут.
Мама замирает на пару секунд.
— Знаешь, любовь надо беречь, — лепечет она. — Чтобы ни было, но любовь большая ценность. Её не так легко найти. Нельзя это терять из-за мелких обид.
— Здесь не было любви, — говорю я и сняв обувь иду на кухню, выпить воды.
— Он говорил, что слухи идут, о том, что ты с его братом… Аня, это правда?
Я закатываю глаза.
— Нет, мама.
— Тогда почему Артур такой? Тебе надо работать над вашими отношениями, потом локти кусать будешь!
— Мама, спасибо, я разберусь со своей личной жизнью, — отвечаю я, как можно мягче, стараясь чтоб не звенел голос.
Наливаю себе воду из графина и чуть проливаю, прохладная вода попадает на теплые руки. Я качаю головой, оглядываюсь чтобы взять тряпку и вижу маму, схватившуюся за сердце.
— Мама! — в несколько шагов я подлетаю к ней.
  
Бери и помалкивай. И бегом замуж
 
Всё так суетливо. Я вызываю «скорую» но мама останавливает меня, просит побежать за соседкой.
Пешком оказывается быстрее чем на лифте. Соседка тетя Зина хватает сумку и мы снова мчимся вниз. Укол.
Мама лежит на диване, держа у лба мокрое красное кухонное полотенце.
— Что вы мать не бережете?! — спрашивает тетя Зина.
Я мнусь.
— Да вот с Артуром они ссорятся. Накануне свадьбы, представляешь, Зика?! — мама начинает говорить с придыханием. — Я тебе про него рассказывала, мальчик из ну о-о-очень хорошей семьи.
Зика цокает языком.
— Молодежь. В наше время не ссорились. Понравились, поженились и терпим, — говорит она мне. — Потому что понимали важность брака. И никаких «моя девушка» или «мой парень». Сразу — дружат, если дружат то жених и невеста и быстро поженились. Я права?
Мама согласно кивает. Даже слишком быстро для человека с гипертоническим кризисом и больной головой.
— Побудете с мамой? — спрашиваю я Зику.
— А родная дочь на что?! — Зика возмущенно округляет глаза. — Нетушки, сиди сама с ней. Совсем эгоистичное поколение пошло. Вот потом ты поймешь, как она тебя бережет. Как она тебя любит, всё сердце материнское рвет за тебя. Но будет поздно! Я права? — она опять обращается к маме. Та тяжело вздыхает и снова кивает. — Всё.
Зика уходит молча, громко хлопнув дверью. Я оседаю на кровати с мамой.
— Вот видишь, из-за тебя перед соседями неудобно, — причитает мама.
 
— Можно было не говорить о моих отношениях с Артуром. Я же не сказала, почему мы ссоримся.
— Ты про Машку? — она машет рукой. — Не забивай себе голову. Я ей скажу, чтоб искала себе партию среди друзей Артура. Или вон, на брата его пусть смотрит. Интересный мужик.
Я хмыкаю.
— Мам, у меня дела. И я не хочу, чтоб… я должна выполнять условия. Не могу сказать всё но… Мне нужно идти. Я позвоню Машке, чтоб она пришла и посидела с тобой, — я тянусь к телефону но мама вдруг машет руками.
— Ты чего?! Маша занята может?
— Чем? — киваю я вопросительно.
— Тебе какое дело?! Она взрослый человек. Не думаю, что крутит с Артуром, опять. Сдался он ей. У неё нормальный выбор в мужиках.
— Раньше ей это не мешало.
— Ой, не думай, что весь мир вокруг тебя вертится. Эгоистка, — бросает она. — Не трогай Машу. Не волнуй её, не хочу, чтоб она переживала.
— Но мне нужно идти. Очень нужно. Или…я могу сказать, что ты заболела но тогда мачеха Артура может подняться сюда.
— Да пошла она! Никого не пущу. Что это такое? Решила она тут тебя запрячь. Нет, позвони ей, скажи, что ты занята.
— Я не хочу ей врать. И мне нужно чтобы…
— Да подождет твоё нужно! Ты меня хочешь до второго инфаркта довести?
— У тебя поднялось давление а не инфаркт случился, мам. И оно поднялось потому, что ты разнервничалась на пустом месте! — вспыхиваю я.
— Ну, как на пустом?!
Лицо мамы резко краснеет, голос ломается. Я судорожно выдыхаю.
— Ну как на пустом?! — кричит она. — Ты понимаешь, что я только о тебе думаю? Да я только ради тебя и Машки живу. Ради вас. А вы… неустроенные по жизни! Машка то, она в жизни умнее, хитрее. Она обаятельнее, красивее, знает как с мужчинами себя вести.
Я вспоминаю, как Маша вилась вокруг Михаила. Как становилась на колени, как рассказывала ему всякие пошлости.
— Да, умеет, — киваю я. — Мам, тебе нехорошо. Не надо об этом говорить.
— А когда говорить?! Когда?! Ты ж такая занятая в последнее время стала. Вот и послушаешь мать в кой-то веки! Так что да, Маша умеет быть с мужчинами. А ты?! За тебя у меня сердце больше всего болит. Ты как с луны свалилась, и одеваться не умеешь, и краситься, и выглядеть. Нашла мужика хорошего и нос воротишь. Бери и помалкивай. И бегом замуж, пока его не окрутила другая баба! Пока он не проснулся и не увидел, что ты не такая уж и звезда, чтоб на тебе жениться. И что ты будешь делать?! Вот меня не станет, и с кем ты будешь?! Ты же пропадешь одна! Мне нужно тебя передать в надежные руки. Тому, кому могу доверять.
— Тому, кто трахал мою сестру, ты достаточно доверяешь?! — я откровенно закипаю.
— От кого ты таких выражений понабралась, Анна?! — она чуть отодвигается.
— Какая разница, как это назвать?! Если я назову «проводил ночи», «совокуплялся» какая разница?! Смысл не изменится, мам.
— Ты слишком юная, неопытная. Послушай маму. Я, в отличие от тебя, жизнь прожила. И я тебе зла не желаю!
Я поворачиваюсь к маме. Беру её за ладони.
— Мама, всё мне нужно идти. И я не могу тебе всё сказать, но я это делаю для тебя. Чтоб ты была здоровой. Чтобы ты вылечилась в Германии или в Израиле. Неважно где, но чтобы вылечилась и была совершенно здорова. И мне потому, надо идти. Кому мне позвонить, чтоб с тобой посидели?
Мама заметно тушуется. Сжимает губы.
— Никому не надо звонить. Оставь меня, — холодным тоном бьет наотмашь.
Она резво отворачивается от меня, лицом к спинке дивана.
— Мам? — я дергаю её за плечо, но она делает вид, что меня не существует. — Понятно. До встречи!
Я резко встаю, вскакиваю в обувь и выбегаю за дверь, схватив по дороге пальто. Оглядываюсь, чтобы закрыть дверь и вижу, что мама так и лежит лицом ко мне.
Не повернется даже попрощаться.
Мне хочется закричать в истерике. Заорать, побить дверь. Но я держусь. Хочется вбежать в комнату и обнять маму. Проверить пульс, ведь так часто в своей жизни, я боялась, что она мертва.