Империя. Тихоокеанская война
Адмирал стоял и смотрел в иллюминатор, как с борта транспорта «Амур» сходил на берег очередной отряд морпехов. Что ж, вот и они реально пригодились, хотя сама мысль тащить через океан два батальона морской пехоты и бригаду Королевской гвардии Сиама всю дорогу вызывала у него большие сомнения. До сего момента, не считая отдельных операций на берегах, пройденных ранее, они были лишь очень прожорливым бесполезным балластом, который они тащили с собой по принципу «а чтоб был».
Тысяча русских и тысяча итальянских морпехов. Три тысячи сиамцев. Вот и вся оккупационная армия. Группа союзных войск в Австралии, командующим которой его назначил сегодня император.
Перепуганный президент Сената Австралии Гарри Турили стоял за спиной адмирала, потел и изображал гордость.
Ферзен проговорил, не оборачиваясь:
– Моя армия взяла под контроль Мельбурн и всю округу вокруг залива Порт-Филлип. Императором Единства Михаилом я назначен командующим Группой союзных войск в Австралии. Я уже назначил военных комендантов Мельбурна и всех городов региона. Проинформируйте об этом чиновников, военных и всё население. Любое сопротивление или саботаж будут пресекаться и караться по законам военного времени. Разумеется, мы оповестим об этом и сами, но я хочу, чтобы вы это подтвердили, со своей стороны. Лишние жертвы и эксцессы мне не нужны. Вам ясно?
Турили с вызовом отрезал:
– Я не собираюсь сотрудничать с оккупантами!
Адмирал ответил холодно:
– Мне безразличны ваши желания или мотивы, господин Турили. Сделайте то, что я сказал. Уверен, что вы сохраните этим жизни сотен, а может, и тысяч своих соотечественников. Вы слышите спорадическую стрельбу на улицах вашей столицы? Ваши солдаты местами ещё сопротивляются силам ГСВА, хотя большинство из них уже сложили оружие. Я не требую от вас призыва к сотрудничеству с нами, не требую обращения с призывом прекратить сопротивление. Я лишь хочу, чтобы вы проинформировали своих соотечественников о действительном положении дел. Это не измена, это ваш долг, как официального лица и единственного оставшегося в живых представителя властей Австралии.
Президент Сената пожал плечами:
– Уверен, что король Эдуард Восьмой уже назначил нового генерал-губернатора и премьер-министра, а столицу уже перенесли в Сидней. Так что…
Ферзен, всё так же не оборачиваясь, перебил «собеседника»:
– Мне это безразлично. Я не претендую на всю Австралию, равно как и на власть над ней. Мне нужен относительный порядок вокруг Порт-Филлипа на период нашего пребывания здесь. Моим кораблям нужен ремонт на Государственной судостроительной верфи в Уильямстауне, моему флоту нужна бункеровка и топливо для кораблей, а моим экипажам и солдатам нужны вода и продовольствие. И я это получу так или иначе. С большими жертвами с вашей стороны или без оных. Вам всё понятно, или есть вопросы?
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 25 декабря 1921 года
Пылал камин. Измученная сегодняшним днём Маша смотрела в огонь, лёжа поперёк дивана и положив голову мне на живот. Она молчала о чём-то своём, я тоже не стремился сотрясать воздух словами, размышляя о делах наших скорбных. Впереди непростая ночь и ещё более трудный день.
– Как думаешь, война будет?
Конечно, странно услышать подобный вопрос от императрицы державы, которая воюет сейчас на гигантском театре военных действий, раскинувшемся от Антарктиды до Чукотки, но я понял, о чём она – о той, грядущей, настоящей ВОЙНЕ, по сравнению с которой нынешняя это лишь возня детишек в песочнице.
– Я не знаю, радость моя. Я попаданец, а не пророк. Скорее всего – да. Возможно, нам удастся как-то пропетлять, обзаведясь достаточным количеством ядерного оружия, которого у остальных на тот момент не будет, но это не спасёт мир от войны. А значит, очень велик шанс, что мы окажемся в неё втянуты. И в этом контексте меня больше всего волнует Германия. Если немцы сохранят хотя бы нейтралитет по отношению к нам, то нам мало что грозит. Мы прочно стоим и в Европе, и в Средиземноморье, и на Ближнем Востоке с Афганистаном, и на Дальнем Востоке с Маньчжурией и Японией включительно, пусть с последней мир мы ещё не подписали. Англосаксы всех мастей за морями и океанами, так что реально на суше нам они могут угрожать только переманив на свою сторону Германию.
– И Францию.
Усмехаюсь.
– Вот не любишь ты Изабеллу.
Маша буркнула:
– Коза драная. Всё посматривает в твою сторону.
Смех с моей стороны.
– Да, русский язык становится тебе всё более родным. Но соглашусь с тобой – Франция очень неустойчивый наш союзник, который всегда будет себе на уме. И который мы можем держать уверенно на своей стороне только угрозой удара со стороны Германии. Если же против нас будет формально или неформально сколочена коалиция из англосаксов и Нордического Союза, то почти наверняка Франция присоединится к ним в войне против нас. Шанс на это существует, он достаточно велик, и не учитывать этот шанс мы не можем. И если Берлин начнёт свой геополитический дрейф в объятия Лондона и Вашингтона, то война против нас в Европе станет просто неизбежной, хотим мы этого или не хотим. И если так случится, то не факт, что и ядерное оружие нам гарантирует отказ от такого сценария Глобальной войны. Да и вряд ли у нас к тому моменту будет достаточно атомных бомб.
– А если у нас будет много танков в Европе? И не только танков?
Пожимаю плечами.
– В моём 1941 году у немцев было немногим больше трех тысяч танков, подавляющее большинство из которых «единички» и «двойки», которые даже по сравнению с нашими современными танками лишь смех один. Советский Союз же имел под тридцать тысяч всяких танков. Вполне хороших, кстати. Но СССР это ни от чего не спасло – немцы меньше чем через полгода стояли уже под Москвой, а тысячи и тысячи советских танков либо сгорели из-за идиотского командования, либо были просто брошены вдоль дорог из-за отсутствия горючего. Так что вопрос не столько в танках, сколько в организации, техническом обеспечении и, главное, в командирах. Именно из-за этого в первые два года войны у нас в Великую Отечественную было столько болезненных провалов и окружений. Сотни тысяч, если не миллионы, погибших и пленных. И вопрос не только в нас. Та же Франция в 1940-м имела танков больше, чем немцы, и танки эти были намного лучше германских. Итог – Франция сдулась за три недели из-за архаичной организации войск и из-за генералов, которые жили понятиями Первой мировой войны и нежились в лучах славы, как герои-победители, самовлюблённые и непререкаемые.
Императрица хмыкнула:
– А не боишься, что по итогам Тихоокеанской войны ты не только не избавишься от самовлюблённых «героев-победителей» Великой войны, но и получишь в дополнение ещё и тех, кто стал самовлюблённым героем-победителем войны Тихоокеанской? Твоё желание получить целую плеяду будущих полководцев Глобальной войны из современных капитанов может разбиться о непрошибаемую стену из новых генералов и адмиралов, которые поднялись во время Тихоокеанской войны и подпёрли собой стену косности и маразма, сложенную из полководцев Великой войны. Или ты их будешь стрелять, как товарищ Сталин в 1937-м?
Вот любит моя жена задавать простые вопросы. Хорошо у неё это получается. Пожимаю плечами.
– Советскому Союзу это не слишком помогло ни в Финской войне, ни, тем более, в Великой Отечественной в 41-м и 42-м годах. Перепуганные генералы, боящиеся огорчить начальство правдивым докладом, ничем не лучше самовлюблённых.
– Так что?
– Я не знаю. Не забывай, что в будущем я был лишь майором, а в этом времени я генерал по наследству от прадеда и немногим отличаюсь от самовлюблённых генералов-победителей в Великой войне. Да, мне удалось кое-что сделать и кое-где даже победить, но я вовсе не Мессия и не гений войны, какие бы легенды ни слагал обо мне Суворин. Будем подумать, как говорится. Думать, как меньше суметь облажаться.