Империя. Тихоокеанская война
– Да ты, братец, точно белены объелся! Кто ж на вражеской территории покупает не пойми какие травки и поит ими великого князя? Совсем с ума сошел? А если бы я, к примеру, отравился? Или тебе нужно расследование по делу о покушении на жизнь члена императорской фамилии?
Тот захлопал глазами.
– Дык… Я ж сам давеча пил, и ничё, живой…
Тут в дверь постучали.
– Да!
На пороге возник дежурный офицер.
– Ваше высочество, прошу простить, тут прибыл какой-то военный корреспондент. Документы проверили, вроде всё в порядке. Вещи его и револьвер оставили в дежурке. При нём оружия нет.
Капитан Романов нахмурился. Вот час от часу не легче. Зачем ему тут корреспондент? Тем более сейчас?
– Чего хочет?
Офицер козырнул.
– Хочет представиться по случаю прибытия к новому месту службы и обсудить дальнейшую его деятельность в батальоне.
М-да, не было печали. Опять в вышестоящих штабах маются дурью от безделья. Но деваться некуда, раз прислали, надо хотя бы принять. А там видно будет, как от сего «подарка» избавиться поскорее.
– Ладно, Яковлев, черт с ним, зови.
Офицер козырнул и исчез за дверью. Капитан несколько секунд молча дырявил взглядом своего денщика, пытаясь вспомнить, на чём он, собственно, остановился, распекая того, но вспомнить не успел – в дверь вновь постучали.
Появившийся молодой подпоручик вытянулся и отрекомендовался:
– Ваше высочество! Честь имею представиться по случаю прибытия к новому месту службы! Подпоручик Норкин, честь имею!
Андрей цепким взглядом оглядел прибывшего. Вроде молодо-зелено, но нет. Нашивка за ранение. Два солдатских Георгия на груди. Значит, воевал и в офицеры попал уже после Великой войны. Знак Мариупольского военного училища. Стало быть, окончил факультет военной журналистики. А в Мариуполе готовили отнюдь не просто пропагандистов-агитаторов, там именно что военная журналистика со всеми вытекающими. Там всё серьёзно. Эти, мягко улыбаясь, душу вынут незаметно. А потом книгу о тебе напишут. И хорошо, если только книгу.
– Подпоручик, позволю себя осведомиться, какими судьбами вы в наших краях и почему именно в наших?
Тот вытянулся ещё больше.
– В связи с началом войны наш курс, как освоивший две трети учебной программы, прошел полевые испытания и был выпущен досрочно по ускоренной программе. По прибытию на Дальний Восток в штабе получил право выбора места службы. С замиранием сердца и внутренним восторгом в качестве дальнейшего места службы мной был выбран ваш легендарный лейб-гвардии кавалергардский его всесвятейшества и величия бронетанковый полк! В штабе полка меня приписали к вашему батальону!
Комбат капитан Романов хмуро оглядел прибывшего.
– Вот скажи, подпоручик, что мы тебе плохого сделали, а? Или ты считаешь, что мы рады видеть писаку в своих рядах? Зачем ты мне здесь? Езжай обратно в свой штаб…
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 29 октября 1921 года
Нельзя сказать, что из-за двери квартиры их величеств не доносились никакие звуки. Начальник Службы безопасности дворца генерал Климович тихо прикрыл за собой дверь внешнего периметра. Пришлось сегодня посты охранения отвести на лишние пять-десять метров дальше от квартиры, оставляя между охраной и особами лишние закрытые двери. Конечно, шептаться при дворе будут всё равно, но нечего зря искушать подчиненных. Охрана усилена и внутри дворца и снаружи.
А звуки, ну что звуки? Завидовать государям следует молча.
ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 30 октября 1921 года
Норкин резкими движениями оправил форму и с вызовом посмотрел на великого князя.
– Смею заметить, ваше высочество, что я такой же ветеран, как и подчиненные вам солдаты и офицеры. Труса не праздновал и пулям не кланялся. Служу там, куда направило меня наше святое Отечество, служу верой и правдой, и я никому не позволю унижать то поприще, которое избрала для меня судьба.
Андрей хмыкнул про себя. Ершист этот Норкин. Но явно не рохля и не маменькин сынок. Вслух же спросил:
– Ну так и зачем ты мне здесь нужен?
Норкин упрямо смотрел на начальство, отвечал коротко и сухо:
– Ваше высочество, как часто гримасы войны и прихоти штабного начальства оставляют истинных героев без славы… Как часто общество не знает о свершениях лучших сынов Отечества… Факультет военной журналистики для того и создавался, чтобы наладить связь между боевыми подразделениями и гражданским обществом, чтобы показать высокий дух наших солдат, чтобы подвиг их не был забыт, чтобы не утонул он в канцелярских отписках, чтобы каждый рядовой Иван Иванов был записан в Скрижалях Истории этой войны, чтобы дети и молодежь гордились нашими настоящими, народными героями. Ведь их множество великое, и позор нам всем, что толком и не знает о них никто.
Князь императорской крови вновь хмыкнул про себя. Да, язык у этого Норкина подвешен хорошо. Но не нужно его слишком уж расслаблять. Нужно посмотреть на него в деле. И тогда уж решать.
– Ладно, подпоручик Норкин, вольно. Тут у нас не плац и не штаб. Прекращайте тянуться. Посмотрим на тебя в поле. Никодим, организуй нам с подпоручиком чайку. Но только чайку, а не этой твоей дряни, разговор о которой мы ещё не окончили!
Капитан Романов последнее прокричал в сторону закрытой денщиком двери. Разумеется, уже закрытой с той стороны.
– Величать-то вас как, подпоручик Норкин? Раз уж вы свалились на мою больную голову, потрудитесь рассказать о себе. Можно сидеть.
– Благодарю вас, ваше высочество. Норкин Борис Ильич, бывший студент Московского университета. С началом Великой войны записался вольноопределяющимся в 16-й стрелковый полк полковника барона Августина Клементьевича де Боде. Затем, после окончания курсов унтер-офицеров, был зачислен в штат полка. Воевал на Юго-Западном и Румынском фронтах, затем принимал участие в битве за Проливы. Был ранен. Награжден двумя Георгиевскими крестами. После завершения Битвы за Ромею был направлен в Мариуполь в военное училище. Имею военно-учетную специальность «военная журналистика». Ну, собственно, вроде и всё. Обыкновенная биография для нашего времени.
– Женаты?
– Никак нет, ваше высочество.
– Дама сердца есть?
– Нет, ваше высочество.
– Вы же в курсе, что жениться вы можете только с разрешения офицерского собрания полка и благословения командира? И что кандидатуру вашей невесты будут изучать очень внимательно?
Тот кивнул.
– Разумеется, ваше высочество, мне это известно. Это довольно старые правила.
– Вот именно. Я это к тому, что, несмотря на то, что у нас тут всяческие реформы и преобразования, дух и буква чести полка и офицерского товарищества остаются неизменными при любых обстоятельствах. Это лейб-гвардия, милостивый государь.
– Я это понимаю, ваше высочество.
– Вот и славно. Идём дальше. Что вы знаете о нашем полке?
Норкин с готовностью доложил:
– Кавалергарды – гвардейская тяжёлая кавалерия Российской Империи. Создана 30 марта 1724 года. Пикет из кавалергардов всегда был тем символом, который охранял августейшую семью от любых опасностей, и устойчивое выражение «войти за кавалергардов» означало высшую степень благоволения и доверия со стороны императора, и пройти «по ту сторону от кавалергардов» было мечтой жизни многих, служило предметом зависти, интриг, попыток подкупа, случались, насколько мне известно, даже отравления и прочие преступления. Сам Кавалергардский полк был сформирован в 1799 году Высочайшим повелением императора Павла Петровича, причём ему было дано значение личной гвардии Павла Первого, как великого магистра Ордена святого Иоанна Иерусалимского.
Андрей усмехнулся.
– А вы весьма начитаны, как для московского студента.
Норкин позволил себе пожать плечами.
– Я окончил, эм… ну, практически окончил Мариупольское военное училище. Нас хорошо готовили.