Три товарища (СИ)
Но, хоть мы никогда ничего друг от друга не скрывали, о результатах встречи с капитаном я всё же предпочёл умолчать. Мне казалось, это касается лишь меня, а никого другого. Видимо поэтому, сейчас мои друзья испытывали ко мне недоверие. Не пытались давить и вызвать на разговор, а впервые засомневались.
Но здесь ничего поделать было нельзя. Я не мог просто так взять и отказаться. И не мог просто так согласиться. Всё же с парнями вместе мы отлетали не одну тысячу километров. Прошли через огонь, воду и сейчас, вроде как, проходим через медные трубы. Я без колебаний мог доверить им свою жизнь, а они, уверен, доверяли мне. Но слова капитана Гринёва не выходили из моей головы. Когда я отключал эмоции и начинал мыслить логически, иного выбора, кроме перехода в другое звено, не видел.
Правда, едва отворились двери комфортабельного автобуса, я забыл обо всём на свете. Когда я увидел слегка располневшее лицо жены — щёки, как у хомячка, вызвали на моём лице умилительную улыбку — и пузико, спрятанное за краями дорогого пальто, я обо всём забыл. В кои-то веки я мог сосредоточиться на том, что действительно важно.
Таня спрыгнула со последней ступеньки и повисла у меня на шее. Сжала так крепко, что мне показалось, что я сейчас задохнусь. Не только от обнимашек, но и от переполнявших меня чувств.
— Как долетели? — это первые слова, которые мне удалось из себя выжать.
— Всё нормально, сынок. Не переживай за нас, — отец стоял чуть в стороне, улыбался и не решался подойти. Он смотрел на нас с Таней и радовался.
— Ваши вояки любят комфорт, как и все обычные люди, — мама же не стала стесняться и полезла напролом. Он сжала в объятиях и меня, и Таню.
— Полегче! — весело воскликнула та. — А то прямо здесь кому-то придётся принимать роды!
— Ой, прости, девочка. Дай сына хоть расцелую, — и она действительно полезла целоваться, заставив меня по-настоящему смущаться.
— Мам, прекрати, — попросил я, украдкой смотря по сторонам. Но такие сцены происходили повсеместно. Автобусы всё прибывали и прибывали, исторгая наружу батальоны счастливых родственников.
— Я видела тебя по телеку! — восторженно пропищала Таня, перехватывая у матери инициативу. — Обалдеть! Герой! Прям герой!
— Здравствуй, Никита, — отец и мать Тани тоже прибыли. Я спросил, нужно ли на них заказывать билеты, и они с удовольствием согласились. Думаю, побывать здесь им было не менее интересно, чем дочери.
— Добрый день… А ты-то как сама? — я переключился на жену и погладил округлившийся живот. — Не тяжело ещё?
— Я живу в ванильных условиях, — в своём стиле ответила Таня. Она улыбалась, целовала меня в щёки и шутила. — Нет, я серьёзно. Ни в чём нужды не испытываю, за мной приглядывает куча народу… Ну, действительно! Проходу нет от будущих тётек и дядек, подруг и этих…, - она показала язык своим улыбающимся родителям. — Кто вскоре станет бабушками и дедушками.
— Мы делаем всё возможное, — скромно потупив взгляд, произнёс её отец.
— Давайте, наверное, отсюда уйдём, — мой отец окинул взглядом вавилонское столпотворение, где с каждой минутой усиливался гул не только от прибывавших автобусов, но и от поздравлений, всхлипываний и слёз. — Есть место поспокойнее?
— Да, конечно, — торопливо закивал головой я. — Мы с парнями заранее обо всём договорились. Идёмте к нам в берлогу. Разместиться там непросто, но хоть посмотрите на жизнь в бараках.
— Вы живёте в бараках??? — Таня принялась удивлённо смотреть по сторонам. Уверен, смысл этого слова она понимала своеобразно. По-любому, бараки ей представлялись местом, где держат или рабов, или пленников.
— Да. Там нет ни туалета, ни ванны, ни телевизора, — я взял Таню за руку и осторожно повёл за собой. — И межкомнатные стены картонные. Мы там только спим. Всё остальное время уходит на изучение теоретической части, физическую подготовку, тренажёры и медицинские обследования.
— Спартанская обстановка, — фыркнула Таня, а затем всю дорогу молчала и, как и её родители, внимательно смотрела по сторонам. Практически на каждом шагу видела крепких ребят с нашивками "военная полиция" и плакаты с напоминаниями, что видеофиксация объекта строжайше запрещена. А фотосъёмка разрешена лишь в специально-отведённых местах. — Удивительно, как вас ещё колючей проволокой не обнесли.
— Стен вполне достаточно, — засмеялся я на её ремарку.
Я привёл всю семью к себе в каморку и предложил присаживаться. Некоторое время с улыбкой наблюдал за их реакцией, а затем засмеялся, разглядывая красноречивое лицо Тани. На этом лице очень ярко отображалось, что в отеле на Мальдивах ей понравилось намного больше, чем здесь.
— Рада, что тебе весело, — она брезгливо сдвинула ножкой чей-то носок, выглядывавший из-под койки. Возможно, даже мой. — Кто это у вас тут такой неряха? Телегин, наверное. Явно его рук дело… Вернее, ног.
— Как ты здесь, сынок? — отец аккуратно присел на стульчик, будто опасался его сломать. — В общем и целом.
— Нормально, пап, — я сел на койку рядом с Таней и обнял её. Она заулыбалась и положила головку на моё плечо. — Вместе с парнями мы творим чудеса.
— Зазнайка!
— Есть немного, — я улыбнулся на подколку жены. — Но пока всех побеждали. В виртуальных боях, я имею в виду. И учёба даётся легко, ведь нам приходится повторять то, что мы недавно изучали. И ещё не забыли, в отличие от остальных. Вы не представляете, кого я тут встретил!
— Почему не представляем? Отлично представляем. Мы всей семьёй смотрели передачу этого… как его?… Авгана… Нет, Агвана! Агвана Акопяна. Видели вас троих. Танечка аж заплакала…
— Мам! — возмущённо воскликнула Таня. Хоть она возмущалась, я знал, что плакать она действительно могла. Могла от гордости за меня. А потому ещё крепче сжал её в объятиях. — Все секреты ему выдаёшь, — она прижалась ко мне.
— Но так же мы видели интервью с Геннадием Леонидовичем, — напомнил её отец. — Седой-седой такой. Командир ваш, кажется. Он ситуацию не приукрашивал, как нам всем показалось. От его речей за версту несло фатализмом. Нам это не понравилось, — он обвёл рукой крохотную комнатушку, намекая, кому именно "нам". — И мы устроили семейный совет.
Я отстранился и удивлённо посмотрел на тестя.
— Никит, — Таня крепче сжала мою руку. Она всё ещё улыбалась уголками губ, но глаза её говорили о том, что она хочет поговорить о чём-то серьёзном. — Ты только выслушай спокойно. Не заводись.
— А что? Что-то случилось? — её слова заставили меня напрячься. Я даже руку к её животу потянул, опасаясь, что что-то не так с ребёнком.
— Да, у нас будет мальчик, — она опять улыбнулась, сама сжала мою ладонь и прислонила к своему животу. — Совсем скоро ты станешь счастливым отцом.
— Отличная новость! — я чуть не подпрыгнул. Я всегда хотел иметь пацана первенцем. Хоть, в принципе, и против девочки не возражал. Но парня, будущего наследника хотел куда больше. — А чего не заводиться-то? Ты же меня сделала самым счастливым папашей на этой базе!
— Я рада, что мне это удалось, — улыбка немного притухла. — Теперь я хочу, чтобы ты сделал счастливой и меня.
— Не понимаю, — я растерянно посмотрел на неё и на родителей. Но те будто воды в рот набрали.
— Папа сказал, что мы все слушали этого… вашего… как там его. Не важно, в общем. Собрались на самый настоящий семейный совет, посовещались и вынесли решение… Никит, ты должен отказаться и вернуться с нами домой. Вернуться домой со мной.
— От чего отказаться? — не сразу смекнул я.
— От своего места в эскадре, — подсказал отец. — Я читал, что тут все добровольцы. Никто не держит вас силком. И каждый может передумать… Вовремя передумать, — он пристально на меня посмотрел.
— Вернись домой, сынок. Вернись к семье, — мама грустно сомкнула брови и нервно терзала руки.
— Что происходит? Это заговор какой-то? — от неожиданности я не мог подобрать слов.
— Никита, — Таня вновь крепко вцепилась в мою руку. — Подумай обо мне. Подумай о нас, — и опять прижала ладонь к своему животу. — Если с тобой что-то случится… Я не знаю, смогу ли это пережить. Я едва справилась в первый раз. Второй раз я не выдержу… Послушай, пожалуйста, — ладонь вырвать я попытался, но она не дала. — Не лезь на рожон. Не рвись в герои. Одного раза вполне достаточно. Подумай не о себе, а о своей жене. Не стремись сделать её молодой вдовой. На дай ей шанса воспитывать сына в одиночку. Перестань быть таким эгоистом, в конце-концов!