Шизанутый 2 (СИ)
— Да, — кивнула Мила, но перед этим бросила взгляд на меня. Я пожал плечами. Не пофиг ли?
— Хорошо, тогда после завтрака я зайду за вами. Вам как единственной совершеннолетней княжне необходимо быть во главе траурной процессии. Вместе с уважаемым Денисом. — Он поклонился мне.
Вроде приятный мужик. Обходительный. Но какой-то слишком приторный… Такими обычно менеджеры бывают по продажам, которым что-нибудь впихнуть нужно.
«Скользкий он какой-то, ёпта! — нарисовался в моей голове Имба. — К такому в бане спиной лучше не поворачиваться!»
Кхм… вот согласен с такой характеристикой.
— Тогда я вас покину, — еще раз поклонился Пантелеймон, — рад был видеть вас, ваше сиятельство, уважаемый Древний.
С этими словами он удалился. А с ним и стражники. И, кстати, я не так давно узнал, что Древний не просто название, это и есть титул, которым обращались к таким, как я.
— После поминального обеда я бы посоветовал вам пока уехать, — произнес Платон, когда мы остались втроем, — На вас, конечно, сегодня набросились остальные советники, но это, скорей, потому, что они не пришли в себя после смерти князя. Нет, если хотите, можете остаться. Но ближайшие несколько дней совет будет решать все вопросы, связанные… с последствиями гибели Игоря II. Надо все подготовить… к коронации. Это может затянуться. В общем, мы пришлем за вами, когда все будет готово. Но я повторюсь, вы можете остаться, если захотите. Просто в этом пока нет необходимости. Решать, конечно, вам.
— Я поняла, — произнесла Мила, как мне показалось, с облегчением. — Мы, пожалуй, уедем в Скоротово. Там еще осталось много дел. Да, Денис?
— Конечно, — улыбнулся ей.
— Хорошо, ваше сиятельство. — Платон выглядел довольным, — Может, нужны деньги или что-нибудь еще? Только скажите.
— Нет, пока нет, — ответила княжна.
— Я пришлю за вами гонцов, когда мы все подготовим. Тогда и проведем торжество.
— Торжество? — не понял я.
— Да… коронацию княжны. Людмила станет правительницей. По-другому быть не может. Наследников мужского пола нет. Совершеннолетняя наследница только одна. Древним править запрещено.
— Странно, что женщинам не запрещено, — буркнул я.
На мои слова финансист не отреагировал, попрощался с нами и ушел. Мы же просто завалились спать. На этот раз просто спать. Денек выдался, мягко говоря, сумасшедший.
На следующее утро нас ждал накрытый в гостиной стол с завтраком. И, надо признать, кормили во дворце на убой. Имба даже расщедрился на несколько похвал в адрес местных поваров. После завтрака появился Пантелеймон, и мы отправились на похороны.
Они оказались довольно скромными. Миле вручили урну с прахом отца, и она отправилась во главе небольшой процессии к тому самому храму, которым гордилась Мила. Сначала шла она, за ней я, а за мной уже советники. Соня шагала в самом конце вместе с одетыми в черное девочками, сестрами Милы, с которыми шли две строгие женщины. То ли няньки, то ли воспитательницы. Ну а по обе стороны торжественно вышагивали дружинники. По пути опять выстроился народ, на этот раз молчаливый и серьезный. Кто-то даже плакал. И по мере того как проходили мы, вся эта постоянно увеличивающаяся толпа шла следом.
У храма нас встретил высокий и толстый человек в черной сутане, с широким деревенским лицом и солидной, окладистой «шкиперской» бородой. Улыбка у толстяка была доброжелательной, но вот глаза холодные и изучащие. Добродушный толстяк? Вроде да, но, думаю, этот образ весьма обманчив.
«Худеть ему надо, ёпта! — сразу заметил Имба. — Отожрался на церковных харчах. Вон какую морду наел».
Интересно, чего это вдруг не понравился моему соратнику этот священник?
Инокентий Вилков
Священник храма
Уровень 19
Класс священник (уникальный)
40 лет
Отношение к вам — «симпатия», 10 %.
«Не нравится, и все!» — отрезал Имба и замолчал.
— Отец Иннокентий! — поклонилась ему Мила, а за ней все остальные.
— Людмила… — пробасил тот. — Приветствую тебя, княжна.
Он забрал из ее рук урну и, подняв ее над головой, повернулся к замершему перед храмом народу. И толкнул речь. Ну ничего особенного. Скорей, набор штампов из разряда «какого хорошего правителя мы провожаем, каким он был мудрым» и все такое прочее… После недолго воспевания достоинств почившего князя он отбил три земных поклона и, развернувшись, вошел в храм. За ним последовали мы.
Убранство храма было, на мой взгляд, очень скудным. Не знаю, что и как тут Система «заморозила» от старости, но все было скромно и серо. Серые стены, серые плиты пола, серый алтарь. Сам отец Иннокентий вместе с двумя помощниками, одетыми в черное. Ну и множество свечей, которые были единственными источниками света в храме. Священник водрузил урну на небольшой беломраморный алтарь в центре храма, смотревшийся единственным пятном в окружающей нас серости.
После этого последовала очередная пафосная речь, из которой меня заинтересовал только конец.
—… Восславим Систему и попросим у нее возрождения для князя Игоря Звенигородского.
Эти слова повторили все хором, и в следующий миг Иннокентий вознес руки над урной, и она растаяла в воздухе.
— Система приняла слугу своего! — провозгласил слегка побледневший священник. — Вы свободны, господа! Церемония закончена.
С этими словами он зашел за алтарь и…исчез. Ну а следом на выход отправились мы.
— Это как это он исчез? — шепнул я Миле.
— Он священник, — коротко ответила та, словно этим было все сказано, — редкий класс. Мало кто знает о его способностях.
После того как вышли из храма, народ уже начал расходиться. И делал это как-то тихо и печально. Мы же вернулись во дворец князя, где прямо на улице накрыли столы. Этакий банкет стоя, напомнивший мне банкеты триста лет назад. Все прошло чинно и скромно. Практически все советники, в том числе и Курбский, произнесли короткие речи, мало чем отличавшиеся от речи того же самого отца Иннокентия, которую он произнес перед храмом. Кстати, он тоже присутствовал на обеде. Свою речь произнесла и Мила. Мы же с Соней тихо встали в самом конце стола. Слава богу, к нам никто не приставал. Да и вообще никто не замечал. Все внимание присутствующих было приковано к Миле и стоявшему рядом с ней Платону. Сдается мне, что я уже знаю, кто станет типа первым советником у нее. После меня, конечно…
«Да надо этого Платона вообще на х… послать. Чего он к нашей девке клеится?» — появился в моей голове Имба.
«С чего ты решил, что он клеится?» — Я даже слегка растерялся он такого предположения своего второго «я».
«Да видно же. Ты не тормози. Уведут девку-то. Хотя, может, оно и к лучшему… в Москву пойдем. Новые девки, новая жизнь…»
«Заткнись», — коротко ответил, глядя на подошедшего ко мне отца Иннокентия.
— Уважаемый Денис, — поклонился он мне. — мы с вами близко не знакомы, но надеюсь, что дальнейшее правление будущей княгини Людмилы Звенигородской будет проходить рука об руку с вами. И вам благословение мое, девушка, — обозначил он кивок в сторону слегка смутившейся Сони.
— Я тоже на это надеюсь, — туманно сообщил ему.
— К сожалению, поговорить сейчас нам не удастся, — печально покачал головой Иннокентий, — но после коронации, надеюсь, вы уделите время для личной встречи со мной. Нам есть о чем поговорить.
— Почему нет? Конечно, уделю, — пообещал ему.
— Буду с нетерпением ждать!
И, еще раз поклонившись, священник удалился. Загадочный блин. Странно, но Имба не прокомментировал наш разговор. Хм… на него не похоже.
Обед длился еще где-то час, после чего пафосные речи закончились и он перешел в обычную пьянку… Мила подошла к нам, и мы по-английски покинули ее.
Глава 10
Прогрессорство
Вернувшись в свои покои, собрали вещи и покинули дворец. До ворот нас проводили Платон и Курбский. Попрощались мы с ними тепло и, проехав через город, отправились в Скоротово. Но перед этим я посетил местный рынок и продал весь тот хлам, что притащил с собой из Эпицентра. Бесполезный в старом мире хлам, вроде расчёсок, зубных щёток и настольных ламп ценился в новом мире необычайно дорого. Сам не знаю почему. Все считали эти вещи магическими, со скрытыми свойствами. Типа денежного дерева или жабы, на горе золотых монет. А ещё они были типа как священными и приближали к богу, то есть системе.