Объективная реальность (СИ)
Главным богатством в степи была вода. В Мингане[1] (Минцзяне на китайский манер) был колодец. Этим было сказано всё. Издавна тут проходил путь, по которому в город Калган (расположенный сразу за великой Китайской стеной) из подконтрольных империи монгольских племен свозилась дань. Ну и торговые пути, куда же без них.
(Минган на гравюре английского путешественника конца девятнадцатого века)
На этот раз в Мингане было людно. Передовые части Свободной Монгольской армии расположились на отдых, выслав вперед разведку. У палатки курили два краскома, оба в форме Монгольской армии, которая почти не отличалась от той, которая принята в РККА. Командующим группы был назначен бывший полковник Генерального штаба Российской императорской армии, Сергей Дмитриевич Харламов. В восемнадцатом он вступил в Красную армию, воевал, командовал 7-й армией, потом находился на командных должностях, в тридцать первом был осужден по делу «Весна», но вскоре реабилитирован, а сейчас состоял военным советником Чойбалсана, руководителя Монгольской народной республики. Теперь он командовал недавно созданной Свободной Монгольской армией, которая включала в себя две кавалерийские монгольские дивизии (а это была половина всей армии молодого социалистического государства), а также ударного кулака из пехотной и кавалерийской дивизий РККА, которые получили статус добровольцев. Рядом стоял его начальник штаба — подтянутый, худощавый, даже элегантный Виктор Иванович Моторный, тоже полковник Генерального штаба императорской армии. Он также добровольно вступил в РККА в конце семнадцатого, занимал различные штабные должности, тоже проходил по делу «Весна», так и не признав себя виновным. Был освобожден, реабилитирован. Они оба понимали, что руководство СССР дает им шанс снять с себя все подозрения. Поэтому к своей задаче отнеслись более чем ответственно. Разработанная операция должна была проведена быстро, и имела важное стратегическое значение.
По планам командования отряды СМА тремя колоннами вышли в так называемый Великий Южный поход. Первая монгольская кавалерийская дивизия выдвигалась из центральных районов Монголии и через Баотао и Туйсуй должна была выйти к Датуну, преодолев Великую Китайскую стену, эта группа имела в своем составе конную артиллерию, пулеметные тачанки и всю бронегруппу монгольской армии — шесть броневиков БА-27 и по одному «остину» и «фиату». Четыре неисправных машины было решено оставить в столице. С этой группировкой отправлялись и механики-ремонтники с достаточным количеством запчастей — марш предстоял долгий, и броневики должны были оказаться серьезным козырем при «переговорах» с милитаристами самых разных мастей, которых в этих местах расплодилось в результате гражданской войны немеряно. Вторая монгольская кавалерийская дивизия шла на восточном фланге, у нее техники и артиллерии не было. Ее маршрут лежал через Табул до Калгана, где она должна была соединиться с основной группой, идущей по центру — частями РККА, которые имели в своем составе и артиллерию, и бронегруппу, причем не только броневики, но и десять легких танков.
Надо сказать, что маршруты движения опирались на так называемые «станции» — небольшие поселения монголов, следы империи Чингис-хана. Тут была вода, тут путники могли отдохнуть, поесть, поменять лошадей. Располагались они на расстоянии одного перехода всадника — от тридцати до пятидесяти километров. Так что назвать эти места необжитыми было неправильно. Более того, на станциях каждая из групп пополнилась примерно эскадроном всадников степей (от ста двадцати до ста пятидесяти человек). Они усилили разведку, поскольку прекрасно знали местность. Поход начался в сложный условиях, только удалось погасить восстание, возникшее весной этого года, когда три тысячи монголов под началом князя Пин Вана выступили против коллективизации. По указанию Москвы коллективизация советского образца была свернута, кочевников уже насильственно не заставляли менять привычный образ жизни на оседлый, поэтому восстание удалось притушить почти без, без пролития крови но сам Пин Ван ушел с небольшим отрядом во Внутреннюю Монголию, вот только где он сейчас находится, было неизвестно.
— Ну что, Виктор Иванович, укладываемся в график? Можем дать войскам еще три часа на отдых, как думаешь? — поинтересовался Харламов.
— Думаю, Сергей Дмитриевич, можем, тем более техники сейчас заканчивают профилактику танков. Хорошо, что в сентябре начали поход, тут летом пекло, боюсь, техника не выдержала бы.
Погода тут была суровой. Жара днём, холод ночью. Испытание не для слабых волей. Но к таким условиям готовились. Солдаты и командиры были обеспечены всем необходимым. Да что говорить, если ради этого похода в Монголию вновь послали Дмитрия Иосифовича Косича, руководившего в свое время разгромом барона Унгерна. Он был в очень хороших отношениях с Чойбалсаном, сейчас занимал должность начальника по вещевому снабжению Московского военного округа, так что снабжение освободительной армии было на достойном уровне. Тут они обратили внимание на быстро приближающегося всадника.
— Кто там несется во весь опор? — прищурившись, спросил Харламов.
— Думаю. это Городовиков скачет, больше некому — отозвался начштаба. Действительно, вскоре можно было узнать этого молодого энергичного калмыка, племянника легендарного Оки Городовикова.
— Товарищ командующий, разрешите доложить! — обратился он к Харламову.
— Ну что у тебя, разведка? — этот краском командующему нравился, парень толковый, дело свое знает, остроглазый. На такого можно положиться.
— В переходе отсюда замечен противник, разведка, полуэскадрон. Обменялись приветствиями.
— Обменялись, это хорошо. Языка взяли?
— Как можно? Обижаете, товарищ командующий, конечно, взяли, даже двух. Это не Пин Ван, это передовые дозоры князя Дэ.
— О! Вот и встретились… А мы думали, его наши монгольские товарищи причешут, он же должен был быть западнее. — заметил Моторный.
Дэн Ван Дэмчигдонров был потомком великого Чингисхана. Как истинный монгольский князь выступал за независимость Внутренней Монголии, более того, ратовал за создание панмонгольского независимого государства, при этом имел хорошие отношения как с китайской знатью (был отмечен тем же Юань Шикаем), так с маньчжурскими, японскими представителями, да и с Гоминьданом неплохо ладил. Этакий политический маятник. Правда, пока что создать правительство Внутренней Монголии не мог, но очень надеялся на помощь Японии и Маньчжоу-го. Для него появление отрядов коммунистов было шоком. Больших сил он собрать не мог, но стать заслоном на пути к Калгану — вполне.
— Сколько у них бойцов? — поинтересовался командующий.
— Около полутора тысяч сабель по данным пленных. — ответил Городовиков.
— Хорошо, Басан Бадьминович, отдыхай. Даю тебе и твоим хлопцам час. А нам отдохнуть не придется, Виктор Иванович. Командуй тревогу. Семенов! На тебе воздушная разведка. Пилот легкого самолета У-2, способного взлететь с самой маленькой неприспособленной площадки помчался выполнять приказ. Все готовились к первому сражению.
* * *
Китай. Провинция Синьцзян. Кульджа.
20 сентября 1932 года
Ока Иванович Городовиков — человек-легенда. Да, он еще этой легендой не стал, но боевой путь прошёл — могут позавидовать многие. Донской казак из калмыков (их еще называли бузавами) начал свой путь еще в самом начале двадцатого века, служил в Донском казачьем полку, после службы обучал молодых казачков, был у них инструктором, в Мировую войну был призван в 43-й Донской казачий полк, воевал, в Гражданскую сразу же перешел на сторону красных, так и воевал — до конца Гражданской, сколько было пережито, даже и не сказать — первая стычка с войском казачьего атамана Попова прошла для Городовикова неудачно: его полуэскадрон был разбит, сам он попал в плен, был приговорён к расстрелу, бежал. Из остатков своего полуэскадрона, в котором были казаки-калмыки сформировал разведывательный взвод, с апреля восемнадцатого года вошел в состав кавалерийских частей под командованием Думенко и Буденного. Командовал кавалерийской бригадой, отличился во время обороны Царицына, там попал на глаза Сталину. Через год, в апреле двадцатого он уже командует 4-й кавалерийской дивизией, отличился в боях против Деникина, первым ворвавшись в Ростов-на-Дону. А вот командование 2-й кавалерийской армией для него было не столь удачным: за большие потери во время разгрома армии Врангеля в Таврии был снят и снова стал командовать дивизией. Бил врангелевцев в Крыму, бил Махно на Украине, Гражданскую войну закончил на Северном Кавказе, где громил повстанческую армию генерала Пржевальского[2]. Он только-только закончил Военную академию РККА им. М. В. Фрунзе, и вот получил назначение. И куда? В змеиный клубок, иначе это место и не назовешь.