Что-то между нами (СИ)

Надеваю резинку. Тома опять заостряет на этом внимание. Недовольство на ее лице говорит само за себя, пусть даже вслух она никаких претензий мне не озвучивает, а напротив, весьма покладисто опускается на мой кол и постепенно набирает нужный ей темп. С Томкой можно не панькаться. Не оттягивать. Кончить быстро. Она свое все равно возьмет. Если не со мной, то в ванной при помощи лейки душа. Но какого-то хрена быстро не получается.
– Роб! Ну что ты? Меня уже ноги не держат… Стареешь, что ли?
Она серьезно считает, будто этот вопрос меня как-то взбодрит? Спихиваю жену с себя. Ставлю раком и, не слушая возражений о том, что она в такой позе, видите ли, чувствует себя униженно, позволяю себе кое-что совершенно неправильное – представлять на ее месте другую. 
– Кошмар! – обиженно отползает в сторону, когда дело сделано. 
Бросаю на нее косой взгляд:
– Передумала лететь на Мальдивы? 
– Ну, вот что ты за человек, Роберт! Я же стараюсь, - глаза Тамары наполняются слезами. Отвернувшись, я снимаю резинку. Гадко от того, что претензии жены оправданы. Слишком жесткий я. Непримиримый. Злопамятный…
– Извини, – оборачиваюсь, касаясь ее плеча.
– У тебя кто-то появился, Роб? – кривит обиженно губы Тома.
– Нет. Что за вопросы?
– Ты изменился. 
– Я просто устал. Съездим на острова – все наладится.
– Может быть, нам стоит сходить к семейному психологу? 
– Это еще зачем?
– Мне кажется, к тебе пришел тот самый кризис среднего возраста. 
– Том! Не пори чушь. Давай спать.
– Спи. А мне в душ надо.
Тамара уходит, а мне вот совсем не спится. Открываю телефон. Бегло просматриваю почту. Топтун Эмилии отчитывается в том, что у той сегодня вышла неприятная встреча с отчимом. Встаю, набираю номер девчонки, а потом резко жму на отбой, ведь… какого черта, Роб? Что ты делаешь? Хочешь девочку трахать? Трахай. А вот это все – зачем? Чтобы она то, чего нет, придумала? 
А его нет? 
Ерошу волосы. Может, и правда к психологу наведаться? Без Томы, конечно. Но самому. Разобраться, какого черта происходит. Потому что я, пожалуй, впервые не могу сам в себе разобраться. Я с таким не сталкивался в сознательной жизни, и оттого тревожно. Но тревожно исключительно на расстоянии. Рядом с ней хорошо. Чем бы мы ни занимались. Вон, даже гребаную собаку выгуливая. Хо-ро-шо. И кажется, что так и надо. Что это нормально. Хотя, ну, бля! Где я, а где вот это все розово-зефирное? 
В конце концов, беру паузу. Загружаю себя по максимуму так, чтобы на мысли о рыжей не оставалось времени. И к концу недели все возвращается в привычное русло. Дом, работа, встречи. В пятницу даже выбираемся с Томкой и старинными приятелями в ресторан. Чудесно проводим время. Много смеемся, пьем… Нормальная у меня жизнь. А рыжая – просто еще один приятный к ней бонус. И не более. Это я просто сдуру загнался. Потек какого-то хрена. Наверное, и правда возраст делает меня более сентиментальным. Время пипец как бежит…
Эмилии звоню ровно через неделю.
– Привет. Сегодня вечером я улетаю на три дня в регион. Полетишь со мной.
– Я полечу? Да ты что! Я же никогда не летала на самолете!
– Все бывает в первый раз.
– Роберт, но ведь я не могу. У меня учеба. 
– Пропустишь. Это всего два дня. В четверг уже вернёшься к занятиям.
– А кто за меня будет делать практичку? – кажется, рыжая и впрямь расстроена.
– Что за практичка?
– Социальная тема. Я несколько дней брожу по городу, фотографирую, но все не то.
– Среди прочего у меня запланировано открытие стадиона и поездка в детдом. Найдешь, что там поснимать.
– А ничего, если я поеду? В смысле, никто не будет спрашивать, кто я? 
– Ты – еще один персонаж из моей свиты. Кстати, надень то бельишко.
– Только и думаешь о нем, да?
Нет, девочка. Некогда мне было об этом думать.
– Будь готова к шести. Летим в ночь, а с утра куча мероприятий. Планировалось, что ты дождешься меня в гостинице, но если хочешь поснимать – придется подниматься с петухами.
– Ладно.
– Купи что-нибудь приличное. Вечером в среду прием у губера. Пойдешь со мной. 
 
– В качестве еще одного члена твоей свиты?
– Именно. 
В день вылета немного задерживаюсь в офисе. Поначалу злюсь, а потом понимаю, что это и к лучшему. Кто-то свыше будто меня одергивает, когда меня заносит. Ехать за любовницей лично? Роб, ты серьезно? Все. Она давно уже выздоровела. В общем, встречаю Эмилию в аэропорту. Ее медная грива видна издали. А вот в остальном я рыжую узнаю с трудом. Изумрудного цвета пальто, остроносые шпильки, из-за которых она становится меня выше, широченные брюки и темная водолазка под горло создают вроде и простой, но очень стильный ансамбль. Который, похоже, замечаю не только я один. 
– В дорогу могла бы и попроще одеться, – замечаю вместо приветствия. 
– Привет. Сочту твои слова за комплимент. 
Эх, Роберт. Ну, вот кому из вас девятнадцать? Эмилия пока выглядит гораздо более зрелой. Ты же опять как пацан. Увидел ее, и все, что вот-вот осело, всколыхнулось. А она в чем виновата? В том, что зацепила тебя, дурака? 
– Ты и правда прекрасно выглядишь, просто на каблуках неудобно, наверное, – бурчу, вроде как извиняясь за предыдущие слова.
– Куртка и ботинки на плоском ходу в багаже. Я подумала, что пальто и туфли там пострадают сильнее. 
– Ясно. Ну, пойдем. 
Летим мы небольшим частным бортом. Рыжая озирается:
– А где же остальная твоя свита? 
– Они добираются отдельно. – Не глядя на Эмилию, устраиваюсь поудобнее и открываю телефон. Однако я зря стараюсь, изображая занятость. Потому что мое любопытство сильней. Крайне недовольный собой, будто между делом интересуюсь: – Что ты с собой сделала? 
– В каком смысле? 
– Ну-у-у, – указательным пальцем черчу круг напротив лица. – Вот это. Ты как будто…
– Стала красивой? – подсказывает Эмилия, улыбаясь. А я просто не понимаю, как ей в очередной раз удалось не только уловить ход моих мыслей, но и использовать их против меня. 
– Преобразилась. 
– Да не парься ты, – смеется в ответ рыжая. – Настоящая я – все та же невзрачная девчонка, которую ты запомнил. А это… Я ведь в художественной школе училась, Роберт. Могу что угодно у себя на лице нарисовать. Даже вот такую красоту. Преображение впечатляет, правда?
Не имея ни малейшего представления, что на это беспощадное замечание можно ответить, я прошу принести себе виски. И все-таки… Как она такая живет? Ну, вот как? Я не понимаю. 
– А мне можно шампанского?
– Ты стала употреблять?
– Нет. Но по праздникам я иногда себе позволяю глоток шампанского. Чем не праздник – первый полет?
Первый стакан виски я выпиваю еще до того, как наш борт занимает свой эшелон. Тут же повторяю. В желудке разливается приятное тепло. 
– Эмилия…
– М-м-м? 
– Ты красивая. Забей, если кто-то когда-то тебе сказал, что нет.
– Думаешь, у меня какие-то комплексы?
– А их нет?
– Нет. Ты что. Будучи сильно на любителя, мне удалось избежать беды. У красивых девочек в моей ситуации почти нет шансов. 
Вот и развеялся. Вот и отдохнул… Каждое ее слово как удар под дых. И опять возвращается то муторное чувство, когда вроде понимаешь, что у нее не к тебе претензии, но все равно примеряешь их на себя. А ты-то, парень, чем лучше? Размером кошелька? Не ломаешь ли ты ее даже больше, чем те, другие, когда-либо смогли? Хотя бы тем, что тащишь ее с собой на край географии, спецом выехав в ночь, чтобы урвать с ней побольше времени вдали от чужих глаз… В надежде, что надоест, прежде чем ты выставишь себя идиотом, ее выпячивая. И без всякого ущерба вернешься в свою прежнюю жизнь. Вздохнув с облегчением, дескать, все-все, Роб, разжимай булки, друг, показалось. Ничего такого в этой девочке нет. Просто ты пресытился очень. А что-то новое всегда интересно.
– Как шампанское?
– Вкусно.
– Хочешь еще?
– Кажется, кто-то решил напиться? – улыбается Эмилия. Удивительно, но она в самом деле как будто бы на меня не злится. Любая другая на ее месте уже чего бы только не надумала, а эта воспринимает, что ей ни скажи, как так и надо. Девочка-девочка… Инопланетянка.