Азраиль. Сквозь Небеса. Том 3

— Люди слишком часто путают силу с дерзостью, а дерзость — с наглостью, не так ли? — добавил он, пристально наблюдая за каждым моим движением. — Ты буквально ворвался в мой кабинет, но за наглость это не принимается.
Я слегка кивнул. Достойное замечание; старик действительно хорош в плане наблюдательности.
— Люди, может, и путают. Но только не вы, ваше величество, — заключил я ровным спокойным тоном. Сказать, что любое резкое движение, и на меня накинется вся имперская муштра — не сказать ничего. Потому вёл я себя более чем сдержанно.
Старик тем временем весело хохотнул, щурясь. И даже пригрозил пальцем.
— О, вы правы, господин Орлов, — успокоившись, старик замотал головой. — Я частенько встречаю наглых и дерзких. А порой доводится иметь дело и с сильными. Я могу без особого труда отличить все перечисленные вами понятия.
— Так вы согласились на встречу за тем, чтобы восхваляться, ваше величество? — нарочито учтивым тоном уточнил я. — Эти прилюдия сейчас далеко не то, чего я ожидал от вас услышать.
— И что же ты ожидал услышать?
— О смерти Роберта Бисфельда.
Император дёрнул уголками губ, смерив меня долгим изучающим взглядом. Похоже, его никак не волновала смерть графа, а он от души наслаждался нашей беседой — явно любил словесные игры... а ещё любил выходить в них победителем.
Подобные люди встречались мне на разных Небесах время от времени. Действительно умные и опытные — знающие толк в силе. Они опасны, их нельзя недооценивать. Однако... порой у них вырабатываются определённые привычки.
— А что в его смерти не так? — заметил старик после короткой паузы. — Полагаешь, в моём отчёте есть необходимость?
— Разумеется, — я кивнул, состроив хищный взгляд; чуть более хищный, чем должен был.
...так вот, об определённых привычках. Люди, вроде старика, настолько выделяются своими силой и властью на фоне большинства, что... рано или поздно привыкают к этому. И начинают расценивать это как должность. Подсознательно. Они сами себе в этом зачастую не признаются, вот только... что есть, то есть.
А когда ты считаешь себя выше других, то едва ли можешь удержаться от лёгкой, едва заметной демонстрации этого превосходства — тонкой и ироничной. Такие люди редко лгут. И старик вовсе не лукавил, говоря это — нет, он просто обозначил передо мной правила игры.
Ему попросту плевать.
— Думаю, ответ будет слишком простым, — старик показательно состроил грустное лицо. — Роберт погиб, сражаясь за свою Империю. Страна будет помнить его, а я выполню обещание, которое отдал графу в момент, когда в последний раз говорил с ним.
— И каким же было ваше обещание?
— Пустяк, — махнул он рукой. — Его дети не станут участвовать в военных действиях. Невелика потеря, Димка Бисфельд далёк от Роберта.
О, Боги. Неужто Роберт и впрямь решил отдать жизнь за Империю, приняв столь скверные условия? Я только что поймал себя на том, что не смог разглядеть в этом человеке настолько достойного смертного. Что ж, такое случается.
Однако я выслушал старика внимательно. Он чуть откинулся на спинку кресла, неторопливо достал из-под стола сигару и неспеша её закурил. Казалось, в этот момент он размышляет.
— Вы не оставляете мне выбора, господин Орлов, — проговорил он после выпущенного в воздух облака едкого дыма. — Вынуждаете перейти сразу к делу. Впрочем, я уже догадался о том, что такие занятые люди, как вы, не любят тратить время на пустые разговоры.
Я хмыкнул...
— Всё зависит от важности разговора, — и слегка пожал плечами. — Сейчас я и впрямь настаиваю без лишних слов перейти к делу. Не сочтите за грубость, государь.
Второй клуб дыма.
— Всё в порядке, — отмахнулся он, загадочно улыбаясь. — Андропов уже сообщил, что парень ты шибко шустрый. Камни у японцев отнимаешь; толкаешь в свет орден, которому было предрешено сгинуть вместе с остальными. Ты и впрямь слова на ветер не бросаешь. Поэтому всё в порядке.
Я мотнул головой, усмехнувшись. Он продолжает играть в свои игры. Так же естественно, будто делает это совершенно невольно.
 
— Итак, дело, — заключил я, поднимая взгляд на лицо Императора. — С вашего позволения, начну я.
Старик взмахнул двумя пальцами, позволяя. А сам едва заметно навострил уши.
— Альтар Блэк и все члены Красного ордена, включая цыган, должны быть освобождены от закона, — я загнул первый палец. — Ваша очередь.
Старик хохотнул, делая щенячьи глаза.
— Ты поможешь Империи сдерживать натиск врага, — он говорил с ноткой насмешки в голосе.
Я кивнул...
— Красный орден получит особый статус, — и загнул второй палец. — И обретёт голос в палате лордов сената. Получит соответствующие земли, предприятия и недвижимость. И станет полностью независимым и равным другим его членам.
Чуть поджав губы, старик отвёл взгляд. Показал палец и демонстративно его загнул.
— Лично ты никогда не станешь членом верховной палаты лордов сената. И не сможешь официально возглавить Красный орден.
Хороший ход мысли, старый ты пердун. Не собираешься играть в поддавки. Как обычно, оставляешь самое вкусное на десерт.
Я снова кивнул. Загнул третий палец.
— Секретная информация Империи о местоположении камней будет полностью открыта мне.
Старик снова хохотнул, пригрозив пальцем, который спустя секунду загнул.
— Ты примешь присягу, — заключил он. — Будешь служить Империи и считаться потомственным дворянином. То бишь — имперцем.
А вот и козырь старика.
Четвёртый палец.
— Только в качестве столпа Империи, — я хищно сощурился.
— Уйдут годы подготовки, — опешил старик.
Я же... усмехнулся. Годы подготовки прошли ещё в прошлой жизни. Сейчас же...
Пятый палец.
— Никакой подготовки, — заключил я. — Это моё условие. Поверьте, государь, в роли столпа я сгожусь гораздо лучше, чем в роли мальчика на побегушках вроде Андропова. Империя сейчас не в самом выгодном положении, чтобы тратить время на какие-то подготовки.
Грузно вжавшись в спинку кресла, старик обернулся к окну. Он долго смотрел на ночное небо, покуривая свою сигару — около трёх минут. А затем, развернувшись, сжал кулак полностью.
— Все камни, что принадлежат тебе, отныне являются достоянием Империи.
Камни?.. Ну, если Империя готова поддерживать восьмое Небо, то почему бы и нет?
— Я смогу на законном основании отнять осколок у канцлера верховной палаты, — в ход пошёл мой козырь. — Константин Раевский виновен в убийстве собственной жены Карины Рюриковой. И, если я смогу доказать это, осколок перейдёт мне по законному праву.
— Если докажешь, — пожал он плечами. — Так и быть. Станешь первым столпом Империи с осколком Азраиля.
— Разрешите взять в помощники Кирилла Михайловича Андропова?
— Да, я его разжаловал пару недель назад. Поэтому да, конечно.
Я вытянул руку. Император пожал её.
— С вами приятно иметь дело, ваше величество, — мой голос стал более дружелюбным. — Разрешите откланяться?
— О посвящении в столпы Империи сообщу позже. А сейчас... да, Эраст, можешь быть свободным. Слово я своё сдержу.
Поднявшись на ноги, я снова деловито кивнул старику, вздохнул — и развернулся на одних лишь голых пятках. Несколько шагов — и дверь за моей спиной закрывается.
А теперь...
Выходя из кабинета, я оглядел отряд. Поглядел на Андропова.
— Добро пожаловать в Красный орден, Кирилл Михайлович, — и натужно улыбнулся. — Все вопросы к государю.
Стоило ли говорить о том, что тайный советник (бывший) чуть опешил? Впрочем, меня это не волновало. Мой взгляд мазнул по Лизе.
— Как дела у Софии?
Лиза заморгала чаще.
— Она в безопасности, — припечатала она, бегая по мне глазами в растерянности. — Мы её... украли.
Я нервно хмыкнул. Этот орден с Лизой во главе стал слишком уж смелым.
— И где она сейчас?
— В Свободном племени, под защитой Игната Борисовича Романовского.
Под защитой... надо же.
— Боря, — теперь я обращался к здоровяку. — Нам надо ехать. Остальные свободны. Отдохните, приведите себя в порядок. Завтра тяжёлый день.