Дьявол в музыке (ЛП)

С балкона донёсся перестук капель. Весь вечер надвигался дождь, и сейчас он начался. Брокер закрыл французские окна, и за ними начал собираться туман, будто зверь, которому не дали попасть в дом. Джулиан послал камердинера принести больше одеял из бельевого шкафа. Маркеза не желала обогревать виллу огнём – это было одно из редких проявлений её миланской бережливости
Собираясь лечь спать, Джулиан и МакГрегор слышали, как гости виллы шагают по коридору и расходятся по своим комнатам. Кестрель разобрал искреннее «Buona notte»[83] Карло, жалобы Сент-Карра на дождь и длинный, страдальческий ответ Флетчера, мелодичный голос маркезы и по-детски звучавшие трели Нины. Потом настала тишина.
И внезапно раздался громкий пьяный смех.
- Идём! Можно подумать, я тащу тебя на виселицу!
Джулиан с треском распахнул дверь. Ринальдо волок Франческу в их комнату в дальнем конце холла. В свете масляной лампы, которую он держал, Джулиан увидел, как женщина пятится от порога, умоляюще простирая руки. Ринальдо втолкнул её внутрь, вошёл сам и запер дверь за собой.
Джулиан закрыл свою дверь. Его рука сжимала ручку изо всех сил – его питал гнев.
- Если бы она не была его женой, тому, что он собирается сделать, было бы иное название.
- Но она его жена, - ответил МакГрегор, - в этом вся и разница. «Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает»[84], Кестрель. Ты не можешь вмешиваться.
В этот миг Джулиан испытывал очень мало почтения к святости брака. Но он знал, что ничем не может помочь Франческе. Если он спасёт от Ринальдо, они никогда не увидит своих детей. Она не для этого рассталась с Валериано.
Но одно дело – заключить, что ничем не может помочь, а совсем другое – выбросить происходящее из головы. Он послал Брокера спать, но не был уверен, что хочет лечь сам. В брюках, рубашке и халате он стоял перед французским окном, глядя на капли дождя, что собираются в лужи и стекают с балкона.
МакГрегор попытался отвлечь его.
- Чем больше я думаю об этом, тем больше правды вижу в истории де ла Марка о том, что Орфео – это протеже графа д’Обре. Мы знаем, что Орфео умел попадать в милость к важным людям. Он завоевал Лодовико Мальвецци – почему он не мог сделать то же с д’Обре? – когда Джулиан не ответил, доктор переспросил. – Что ты думаешь об этом?
- Я думаю, что выяснить, был ли у д’Обре протеже и кем он был – это простая задача, которая требует методичности, а потому что мы можем доверить её Гримани. Меня больше интересует альбом.
МакГрегор нахмурился.
- Странно, что он исчез. Ты думаешь, Лодовико взял его с собой на озеро?
- Взял или нет, альбом должен был оказаться среди его бумаг.
- А кто разбирал его бумаги?
- Это хороший вопрос, - задумчиво протянул Джулиан. – Граф Карло сказал мне, что передал личные бумаги брата Ринальдо. Завтра мы должны спросить Ринальдо об этом.
МакГрегор зевнул.
- Значит завтра. А сейчас я отправлюсь в Сонмерсет[85]. После всего, что произошло, нам не помешает хорошо и крепко выспаться.
- Я пока не буду ложится, если вы не против. Я буду внизу, так что не помешаю вам.
- Почему? – спросил МакГрегор.
- Мне не спиться. Быть может, я поиграю на пианино – тихо, пока сон не придёт.
- Послушай, меня ты не одурачишь этими пуританскими историями. Ты что-то задумал. Я думал, что ты не станешь бродить по дому в темноте именно в ту ночь, когда де ла Марку не терпится навредить тебе, - набросился на него МакГрегор. – Так ведь? Ты думаешь, что он опасен, и ты вздумал встретиться с ним один на один! Вот что – выбрось-ка это из головы! Ты останешься здесь.
Джулиан понял, что возражать нечего.
- Хорошо, - он задумался на миг. – Я не думаю, что де ла Марк угрожал мне всерьёз. Но предполагаю, что мы могли бы польстить ему, сделав вид, что приняли его слова близко к сердцу.
Он достал ящичек с пистолетами. Они были уже заряжены, но Джулиан поставил новые кремни и насыпал свежего пороха на полки, готового вспыхнуть от первой же искры, которую выбьет кремень, и положил ящик возле кровати. Затем Кестрель запер дверь и подпёр дверную ручку стулом. Второй стул потребовался, чтобы укрепить дверь на балкон.
 
МакГрегор увлечённо смотрел на эти предосторожности.
- Кто угодно бы решил, что ты жил под угрозой убийства всю жизнь.
- Я не думаю, что эти приготовления так необходим. Но если де ла Марк говорил искренне, я бы не хотел, чтобы моей последней мыслью стало «Почему, чёрт побери, я не приготовил пистолеты»?
- Наверное, мне стоило бы бояться, - в удивлении покачал головой доктор, - но почему-то единственное, о чём я могу думать – это о том, что я только что почувствовал, что действительно нахожусь в стране Борджиа.
Брокера разбудили солнечный свет, пробивавшийся через маленькое окно в его комнатушке на чердаке. Дождь закончился, туман почти прошёл, оставив лишь несколько тонких нитей вокруг самых высоких гор. Два слуги, что делили с ним комнату, подбежали к окну, приветствуя солнце, как будто не видели его сорок дней и сорок ночей.
Брокер умылся, побрился, оделся и спустился вниз по лестнице для слуг. Там он обменялся приветствиями с кухонной прислугой и забрал поднос с утренним кофе для мистера Кестреля и чаем для доктора МакГрегора. По пути наверх, Брокеру пришлось разминуться с толпой слуг, спускающихся вниз. Они бурно жестикулировали, проклинали друг друга и трясли кулаками друг у друга под носами. Брокер подумал бы, что не миновать драки, если не знал, что эти страсти вспыхивают и гаснут здесь так же быстро, как вчерашний дождь.
Обойдя слуг, камердинер осмотрел поднос, чтобы убедиться, что ничего не пролил. Тут он услышал за спиной медленные, размеренные шаги, приближающиеся к лестнице. Это был Эрнесто с кувшином воды и охапкой свежих полотенец. Они продолжили путь вдвоём.
- Что это за переполох, синьор Эрнесто? – спросил Брокер.
- Они выясняют, кто забыл вчера вечером запереть переднюю дверь.
Брокер поднял брови.
- Но она была заперта. Джакомо запер её перед тем, как пойти спать. Я видел его.
- Может быть, но сейчас не заперта, - ответил Эрнесто. – Я собираюсь выяснить, кто это был, и наказать, если это слуга. Всё так шатко, а убийство моего старого господина так и не раскрыли, и нам нельзя оставлять виллу открытой по ночам.
Лестница для слуг привела их наверх, где они разошлись. Эрнесто отправился в комнату маркеза Ринальдо на том конце зала. Брокер посмотрел в ту сторону с любопытством, гадая, как прошло воссоединение супружеской пары. Потом он повернулся и зашагал к дверям мистера Кестреля.
И тут из другого конца зала донёсся шум и безумный крик. Брокер поставил поднос на стол и бросился к комнате маркеза Ринальдо. Дверь была открыта. Эрнесто стоял на коленях в луже разлитой воды, вокруг были разбросаны полотенца и осколки кувшина. Старик бессвязно молился, крестился и не отрывал глаз от кровати. Брокер проследил за его взглядом.
Первым, что он увидел, была кровь. Кровь пропитала покрывало, простыни и подушки. Кровь забрызгала полог кровати и стены. Кровь покрывала лезвие бритвы с серебряной ручкой, что валялась в изножье кровати. Ринальдо лежал на спине, его ночная рубашка была расстёгнута у шеи, а одеяло – скатано до груди. Глаза маркеза были закрыты, а горло – чудовищно открыто. Франчески нигде не было видно.
 Часть 4. Октябрь 1825 
«Крик, шум, побег, и вот любви тропа: 
Разбиты и сердца, и черепа» - Джордж Ноэль Гордон, лорд Байрон, «Беппо»[86] 
 Глава 29 
Гримани вырвался из своей комнаты с противоположной стороны зала. Карло, наполовину выбритый, наполовину в мыльной пене, подошёл сзади. Флетчер в брюках и рубашке появился из соседней комнаты, его влажные волосы торчали в разные стороны. За ним последовал Сент-Карр, всё ещё в пижаме с ночным колпаком, съехавшим на ухо. Неторопливо подошёл де ла Марк в халате из пурпурного шёлка и с тщательно причёсанными волосами и усами. Джулиан и МакГрегор поспешили за ним в халатах, а доктор прихватил свою видавшую виды медицинскую сумку.