Дьявол в музыке (ЛП)

Гримани, напротив, расцвёл в такой погоде. Он провёл большую часть дня, принимая рапорты от жандармов и солдат, что обыскивали окрестности. Днём он нашёл Джулиана в бильярдной, где тот играл с МакГрегором.
- Не желаете ли присоединиться к нам? – любезно спросил Джулиан.
- Я хотел бы поговорить с вами о том, что вы с таким удовольствием называете «своим расследованием». Завтра я еду на озеро с команданте фон Крауссом, чтобы сделать доклад префекту. Мне нужно знать всё о вашем прогрессе, если вы неожиданно его достигли.
- Почему вы считаете, что Кестрель не достиг прогресса? – требовательно спросил МакГрегор, когда Джулиан перевёл ему слова комиссарио.
- Потому что я никогда не видел, чтобы он что-то делал. О, конечно, вы поговорили с парой людей, синьор Кестрель. Мои люди следили за вашими поступками. Но я тоже говорил с ними, а им было нечего добавить к своим показаниям почти пятилетней давности. Вы просто мечтаете и гуляете по саду. Как вы можете говорить, что узнали что-то стоящее?
- Нет, синьор комиссарио, я не могу этого говорить.
«По крайней мере, - подумал Джулиан, - я не будут этого делать, чтобы не показывать тебе все карты, когда игра только началась».
Гримани скривил губы, будто говоря «Я так и знал».
- Вы не можете ждать, что Кестрель найдёт убийцу за неделю, - запротестовал МакГрегор, - когда никто не мог отыскать его четыре с половиной года! Я не слышал, чтобы и вы хоть чего-то достигли.
Джулиан перевёл это тактично, смягчив слова доктора.
- По крайней мере, я убедился, что здесь нечего больше искать, - ответил Гримани. – А теперь я сосредоточусь на поисках Лючии Ланди и Тонио Фарезе.
- Вы знаете что-нибудь об их судьбе? – спросил Джулиан.
Холодные, бесцветные глаза смерили Кестреля. Наконец, комиссарио счёл, что от Джулиана нет смысла это скрывать.
- У нас есть следы Лючии – по ним сейчас идут мои люди. Тонио пропал с того часа, как вышел из «Соловья» утром после убийства. Мы не нашли никого, кто видел бы его или что-то слышал о нём.
- Что позволяет думать, будто исчезновение было намеренным, - заметил Джулиан, - хотя его ли это намерения ещё предстоит выяснить.
- Он ушёл из «Соловья» по своей воле, - ответил Гримани. – Марианна и Роза Фраскани в этом уверены.
- Они говорили, что он выглядел встревоженным и очень спешил уйти, - вспомнил Джулиан. – Как будто был в опасности и знал это.
- Быть может, он догадывался, что Орфео – карбонарий, - ответил комиссарио, - и сбежал, боясь, что подельники Орфео убьют его, чтобы обеспечить молчание. Кроме того, возможно, Орфео и Тонио оба были карбонариями и совершили убийство вместе.
- Тогда почему они ссорились и дрались? – возразил МакГрегор.
- Тонио был нужен предлог, чтобы покинуть виллу и помочь Орфео сбежать после убийства, - объяснил Гримани. – Они изобразили драку, чтобы Тонио прогнали, и не подозревали его ни в каких связях с Орфео. Тонио мог подготовить побег – например, добыть лошадь, следы копыт которой мы нашли у ворот – а потом обеспечил себе алиби на само время убийства, напившись в трактире.
- Это звучит очень правдоподобно, - признал Джулиан. Уже не в первый раз он понял, что недооценивать Гримани – большая ошибка. С другой стороны, в том, чтобы позволять Гримани недооценивать Кестреля были свои преимущества.
Комиссарио занимался полицейскими отчётами до конца дня. На следующей утро он уехал на Комо к префекту, и потому отсутствовал на вилле, когда приехали Франческа и Валериано.
Они высадились на причале виллы днём, когда небо было столь же чистым и голубым, каким вчера было мрачным и пасмурным. Слуги провели гостей внутрь, где их ждали маркеза, Карло и Джулиан. Остальные воспользовались погодой, чтобы прогуляться. Занетти стоял в углу, как обычно, промокая лицо платком, готовый записывать всё сказанное, чтобы доложить Гримани, когда тот вернётся. Маркеза постаралась, что комиссарио здесь не было.
 
Франческа и Валериано вошли под руку. Женщине было почти тридцать, она была среднего роста, округлая и женственная, но не пухлая. У Франчески были зелёные глаза, а лицо – скорее милое, чем красивое. Мягкие каштановые волосы оказались заплетены в немодную косу и уложены вокруг головы.
Увидев маркезу, она смутилась, но Беатриче вышла вперёд, обняла гостью и поцеловала в обе щёки. За ней последовал Карло, представивший Джулиана, который поклонился и поцеловал даме руки.
- Я очень рад познакомиться с вами, маркеза Франческа.
- Также рада и я, синьор. Но не могли бы вы называть меня по моей фамилии? Просто синьора Аргенти.
- Как пожелаете.
- Видите ли, - она немного покраснела, - я не живу с моим мужем. Было бы нечестно использовать его имя и титул.
Тем временем, Валериано обменивался приветствиями с маркезой. По голосу в нём сложно было узнать кастрата: он понижал тон и говорил с лёгкой хрипотцой, что делало его скорее лирическим тенором, чем сопрано. Как и многие кастраты, он был длиннорук и очень высок, будто энергия, что могла уйти за зачатие детей и отращивание усов, пошла на бессмысленный и слегка гротескный рост. У него были каштановые волосы, немного отливающие золотом на солнце, но глаза оставались тёмными. Лицо Валериано было красивым: на первый взгляд казалось, что он молод, но когда Джулиан обменялся с ним приветствиями, то заметил седые волосы на висках и тонкие морщинки в уголках глаз. Гладкие щёки создавали впечатление молодости, но кроме того с его лица не сходила какая-то детская задумчивость, не имеющая ничего общего с невинностью. «Зачем взрослеть, если ты всё равно никогда не станешь мужчиной?» – как будто говорило это лицо.
- Беатриче, - сказала Франческа, - слышали ли вы о… о….
- Маркез Ринальдо здесь? – пришёл ей на выручку Валериано.
- Нет, - заверила его Беатриче, - мы не получали вестей от Ринальдо уже несколько недель.
Франческа выдохнула, потом опустила глаза, будто стыдясь своего облегчения. Джулиан ещё никогда не видел женщины, меньше подходившей на роль изменницы.
Вслух он сказал:
- Я очень благодарен вам. Как вы знаете, маркеза Мальвецци попросила меня разузнать об убийстве её мужа, а мне очень поможет беседа с вами – особенно, о его последних днях.
Франческа посмотрела на Валериано, будто ожидая какого-то жеста, а потом сказала:
- Мы будем счастливы поговорить с вами, синьор Кестрель. Мы хотели бы помочь вам, как сможем. Но к тому дню, когда маркез Лодовико был... был…
- Убит, - тихо подсказала маркеза.
Франческа покраснела. Её маленькая рука потянулась к Валериано, тот сжал её и спросил, как будто всё это время говорили с ним:
- Но к тому дню, когда маркез Лодовико был убит, мы не виделись с ним уже больше года. И мы никогда не встречались с певцом Орфео. Так что я боюсь, мы не слишком многим можем помочь вам.
- В этой части расследования, - ответил Джулиан, - ещё сложно сказать, какие сведения могут помочь. Возможно, вам покажется, что мои вопросы случайны. Я заранее прошу у вас прощения, если покажусь назойливым.
- Я понимаю, - сказал Валериано. Для Джулиана было очевидно, что тот понимал смысл сказанного. Вопросы могут показаться оскорбительными, но Кестрелю нужны ответы.
- Когда вы хотите расспрашивать нас? – поинтересовалась Франческа.
- Я готов подождать, когда это вам будет удобно. Возможно, когда вам покажут ваши комнаты, а вы отдохнёте с дороги, вы будете добры сообщить мне, - и он добавил, чтобы немного их поторопить. – Конечно, если вы хотите, мы можем подождать до вечера, когда комиссарио Гримани вернётся из Комо.
- О, я не хочу говорить с полицейским, - быстро сказала Франческа. - Лучше я буду говорить с вами.
Джулиан почувствовал, что обязан всё прояснить:
- Комиссарио Гримани может также захотеть вас расспросить. Но его более всего заботят поиски Орфео.
- Я уже говорил, что мы не знаем о нём ничего, - тихо и взвешенно напомнил Валериано. – Могу я спросить, почему вы, в отличие от полиции, не ограничиваете себя поисками Орфео?