Дьявол в музыке (ЛП)

Джулиан беспокойно ворочался, отчего простыни путались у него в ногах. Он не сможет разгрызть этот орех за одну ночь – и если он не поспит, то не сможет заняться делом и завтра. Он замер и решительно очистил разум от терзающих его мыслей о маркезе. Но последним, что он видел перед тем как уснуть, были её подобные бриллиантам глаза.
Утром слуги сочувственно охали, услышав охрипший голос Джулиана и его чихание. Один принёс ему бутыль холодной микстуры, которую Кестрель не стать пить, но положил в несессер – «лекарство» почти целиком состояло из спиртного, так что будет полезно, если запас бренди иссякнет. В итальянских государствах было сложно достать алкоголь, если не считать вина.
Без четверти полдень Джулиан запасся носовыми платками и направился в Каза-Мальвецци на Контрада-делла-Меравигли. Хотя ему было нужно пройти всего пару улиц, он нанял седиолу – лёгкий двухколёсный экипаж без крыши. Джулиан хотел, чтобы слуги Мальвецци считали его человеком с деньгами, а значит и хорошо отнеслись к Брокеру, что сопровождал его вместо конюха. Ни язык, ни нация не станут преградой к тому, чтобы подружиться с человеком, чей господин может расшвыривать богатые чаевые. Кто знает, что Брокер может вытянуть из них о Мальвецци и убийстве?
Контрада-дела-Меравигли – то есть Улица чудес – лежала в тени Кастелло, древней миланской крепости, в которой австрийцы расположили свои казармы. Каза-Мальвецци сам по себе казался крепостью – его мраморный фасад был увенчан островерхим фронтоном, а крыша – усеяна шпилями. Брокер энергично позвонил в парадную дверь, и привратник пустил их внутрь.
Они оказались в просторном дворе, окружённом гранитными колоннами. Привратник провёл гостей к двум лакеям в выцветших и заплатанных домашних ливреях. Один из них проводил Брокера в людскую за закусками, а второй послужил Джулиану проводником в левое крыло.
Они прошли через промозглые, продуваемые и скверно освещённые комнаты, увешанные хмурыми фамильными портретами и исполинскими, побитыми молью гобеленами, изображавших сцены охоты. В каждой комнате стоял огромный стеклянный канделябр с развесистыми «ветвями», похожими на змей. Некоторые из резных деревянных дверей были сорваны с петель; другие вовсе отсутствовали. В углах стояли мрачные деревянные статуи святых; из ваз торчали нелепые красно-коричневые цветы. Кресла с высокими спинами стояли навытяжку, отбивая всякое желание на них сесть. Джулиан не видел в обстановке ничего, что говорило бы о маркезе. Это была крепость Мальвецци, и здесь всюду были видны рельефные изображения семейного герба.
Гостиная маркезы была похожа на весь дом, но содержалась намного лучше. Стены здесь была недавно окрашены и позолочены, а окна – защищены от сквозняков. Здесь нашлось даже несколько просторных, обитых шёлком кресел и диванов. Над каминной полкой висел большой конный портрет Лодовико – манерой письма он напоминал картины, на которых Веласкес запечатлел испанскую королевскую семью. Маркез гордо восседал на коне, высоко держал голову, а его глаза сверкали золотом.
У камина стоял человек, которого можно было принять за воскресшего Лодовико. У него была та же повелительная поза, широкие плечи, кудрявые тёмные волосы и орлиный нос. Отличались глаза – вместо золотого, они имели глубокий карий оттенок, что смягчало их выражение, а на всём лице будто главенствовал не лоб, а рот – этот человек был склонен улыбаться, а не гневаться.
Маркеза сидела на диване. Она опять была в белом – в простом хлопковом платье она выглядела ещё более чарующей, чем в шёлке, если это возможно, – роскошь и драгоценности играли в её красоте очень малую роль.
Джулиан поцеловал её руки.
- Добрый день, маркеза.
- О, боже, - она улыбнулась с весёлым сочувствием, - боюсь, вы повстречали не меньше двух вымокших незнакомцев.
- Это пустяки – лишь лёгкий насморк, - Джулиану было досадно хрипеть и самым неромантичным образом использовать носовой платок перед ней, но делать было нечего.
 
- Я благодарна вам за решение прийти сегодня, несмотря на то, что разумнее было бы оставаться в постели.
- Маркеза, мужчину, который хотел бы оказаться где-либо, кроме как в вашем обществе, разумнее поместить не в постель, а в сумасшедший дом.
Она улыбнулась.
- Позвольте представить вам моего деверя.
- Синьор Кестрель! – Карло Мальвецци вышел вперёд и сжал руку Джулиана. – Очень рад познакомиться с вами, и вдвойне рад узнать, что вы решили взяться на расследование смерти моего брата.
- Я польщен тем, что маркеза Мальвецци попросила моей помощи в деле такой важности. Я сделаю всё, чтобы оправдать её и ваше доверие.
- Я не сомневаюсь, друг мой, - ответил Карло.
- Карло любезно согласился сопровождать нас на виллу, - объяснила маркеза, - я думаю, мы могли бы отправиться послезавтра, если это не слишком скоро для вас, синьор Кестрель – и, конечно, если вы будете в добром здравии.
- Это не слишком скоро, - уверил её Джулиан, - и я позабочусь о том, чтобы быть в достаточно добром здравии.
- Это в руках Божиих, - сказала она с улыбкой. – Я помолюсь, чтобы Он не разочаровал меня. Очень хорошо – мы выезжаем утром в пятницу. Мы с Карло заедем за вами в моём экипаже, - объявив это, она добавила, – Я отправила с посыльным письмо к Франческе, в котором приглашаю её и синьора Валериано присоединиться к нам. Я написала и комиссарио Гримани.
- Ты ведь не говорила ему о расследовании синьора Кестреля? – Карло распахнул глаза.
- Почему нет? – хладнокровно возразила та. – Я сообщила, что ты, я и синьор Кестрель ненадолго уедем на виллу, так что он может писать мне туда, если потребуется.
- Не пройдёт и часа, как он ворвётся сюда, - предсказал Карло.
- Ничего не могу поделать. Нельзя дать ему возможность сказать, что мы делали что-то у него за спиной. Это даст ему слишком хорошее оружие.
- Я всё равно хотел встретиться с комиссарио, - сказал Джулиан. – Синьор граф, вы можете предположить, когда вернётся маркез Ринальдо?
Карло покачал головой.
- Он не писал уже какое-то время. Я даже не знаю, где он сейчас, - граф повернулся к маркезе, - Эрнесто не знает его намерений?
- Эрнесто – это бывший слуга Лодовико, - объяснила маркеза Джулиану. – Он служил моему мужу около сорока лет, так что Ринальдо не мог прогнать его, хотя он ему не нравится. Ринальдо никогда не брал его с собой в путешествия.
- А Эрнесто не сопровождал маркеза Лодовико на озеро Комо? – спросил Джулиан.
- Да, но он никогда не встречался там с Орфео, - отозвалась женщина. – Он лишь говорил с ним один раз, в Милане, в тот вечер, когда Лодовико с ним познакомился.
- Значит он всё-таки сможет опознать его?
- Почему бы не спросить об этом его самого? Карло, ты позвонишь?
Карло потянул на верёвку звонка, что висел у камина. Появился лакей, и маркеза велела ему послать за Эрнесто.
- Мне нужно поговорить и с вами, синьор граф, - сказал Джулиан.
- Где и когда вы пожелаете, - отозвался Карло.
- Я боюсь, мне предстоит задавать неделикатные и, возможно, оскорбительные вопросы.
Карло криво улыбнулся.
- Я итальянский либерал, синьор Кестрель. Я привык к тому, что меня считают опасным преступником.
Вошёл слуга и поклонился Карло и маркезе. Этому человеку было около шестидесяти, а его сутулые плечи и лицо казались такими же серыми как его седые волосы. В знак своего положения Эрнесто носил не ливрею, а простой серый фрак, а сорочка под ним была штопанной и пожелтевшей от времени, но кристально чистой.
- Эрнесто, - обратилась к нему маркеза, - это синьор Кестрель, тот самый англичанин, о котором я говорила. Он хочет задать тебе несколько вопросов об Орфео. Прошу тебя, будь с ним откровенен и ничего не скрывай.
- Ваша светлость[27], я бы отдал свою душу Дьяволу, если бы это помогло предать убийцу хозяина правосудию!