Дьявол в музыке (ЛП)

Он выпрямился, внезапно приняв очень деловой вид. Гвидо вытянулся. Джулиан почувствовал, что его время на исходе.
- Я не всё понимаю, - быстро сказал он. – Например, почему Гвидо ждал тридцать лет, прежде чем рассказать вам о Джульетте.
- Лодовико заплатил ему и потребовал покинуть Италию, - ответил Карло. – Гвидо уехал в Испанию, где вёл совершенно недостойную священника жизнь, и в итоге попал в тюрьму. Выйдя на свободу, он остался без гроша. Тогда он пришёл ко мне и предложил продать интересные сведения о браке Лодовико и Джульетты. Я убедил его поделиться знанием сейчас, пообещав отплатить, когда сам стану маркезом Мальвецци.
- Что вы и решили устроить, - продолжил Джулиан. – Кто из вас убил Лодовико?
- Я, - ответил Карло. – А сейчас, мистер Кестрель…
- И должен сказать, вы разыграли всё блестяще, - не останавливался Джулиан. – Вы не оставили ни единого намёка, что мог бы изобличить вас. Вы даже сделали пыж из нотной бумаги. Я думаю, вы хотели переложить вину на Орфео?
- Эта мысль приходила мне в голову, - признал Карло. – Конечно, я не знал, что он окажется настолько любезен, чтобы исчезнуть и тем самым навлечь на себя все подозрения, или что граф Раверси окажется таким ослом и скроет убийство, испортив всё расследование. - Карло улыбнулся своим воспоминанием. - Фортуна благоволила мне с самого начала. Я приехал из Пармы в Милан с Гвидо, потом послал Гвидо на озеро разведать обстановку. Несколько дней спустя он сообщил, что мой брат собирается провести ночь почти один на вилле. Я приехал на озеро с закатом и сел в лодку, что Гвидо украл для меня. Я собирался пойти на виллу, но увидел свет в беседке и решил проверить, надеясь, что найду там Лодовико. И, конечно, нашёл.
- Вы забрались в сад по насыпи, я полагаю.
- Да, - Карло оценивающе наклонил голову. – Я вижу, вы не спросили, откуда Гвидо узнал, что Лодовико будет на вилле один?
- Не спросил, - с интересом сказал Джулиан. – Как же?
Карло неприятно улыбнулся.
- Не притворяйтесь, что не знаете. Гвидо узнал это от Тонио, которого встретил в деревне, после того как Тонио выгнали. Конечно, это делало дальнейшее существование Тонио очень неудобным. Так что утром Гвидо разыскал его и сообщил, что Лодовико убит. Он предупредил парня, что тот станет главным подозреваемым, ведь Лодовико прогнал его только вчера. Мальчишка был так перепуган, что даже не задумался о том, что у него есть алиби. Гвидо убедил его спрятаться здесь, в гротах, до заката. Больше его никогда не видели – также, как не увидят вас, вашего слугу и его подружку.
Джулиан бросил ещё один вопрос:
- Откуда вы узнали, что я вернусь из Милана один? Я мог бы привести с собой толпу полицейских.
- Я не знал, - ответил Карло. – Но отчаянные обстоятельства требуют отчаянных мер. У меня был выбор – бежать или сражаться. Первое обошлось бы слишком дорого. Если бы я стал сражаться и проиграл, я бы мог порадоваться тому, что забрал вас с собой.
Он подошёл ближе, выступив из круга света, так что теперь Джулиан видел только его силуэт и слышал злость в его голосе.
- Меня преследовали разочарования. Падение Наполеона разрушило мою жизнь. У Лодовико было всё, а у меня – ничего. В Парме я был просто придворной собачонкой эрцгерцогини – я, один из главных министров Итальянского королевства! Шесть лет я пытался восстановить состояние и обеспечить своих детей, но всё глубже и глубже залезал в долги. И тут появился Гвидо и предложил мне титул и богатство Лодовико, если я смогу отнять одну стоящую на моём пути жизнь.
Мой план был таков – как душеприказчик Лодовико я чудесным образом обнаруживаю его брак с Джульеттой. Но когда я встретился с Пальмиери, чтобы всё обсудить, он рассказал, как помог брату устроить тайный второй брак с Изоттой, - Карло резко рассмеялся. – Лодовико сказал, будто боится, что в первом бракосочетании не были соблюдены какие-то формальности! Пальмиери, благоразумная душа, никогда не уточнял, какие. Но он подумал, что я должен знать – какие бы неточности не были допущены, они оказались исправлены до того, как родился Ринальдо.
 
Я был поражен. Я убил своего брата безо всякого толку. Теперь между мной и титулом стояли Ринальдо и Никколо. Я не мог убить и их, и надеяться избежать подозрений. У кого ещё мог быть мотив, кроме меня?
Моя жизнь стала ещё несчастнее. Я был вынужден играть доброго дядюшку для Ринальдо, который владел всем, чего хотел я. И я должен был это заполучить, - он мотнул головой в сторону Гвидо. – Он знал, что я сделал. Если бы он знал, что это сойдёт ему с рук, он бы предал меня. Мне приходилось выносить его требования денег и оскорбительный тон, который он позволял себе с тех пор, как мы перестали быть подельниками. Я терпел это годы! А теперь…
Карло тяжело вздохнул.
- Я снова увидел шанс. У меня появилась идеальная возможность убить Ринальдо так, чтобы вина пала на Франческу. Избавившись от них обоих, я стал бы опекуном Никколо и мог бы делать всё, что захочу. Но я, должно быть, рождён под несчастливой звездой – я был обречён выигрывать битвы, но упускать награду. Валериано признался, что он сын Лодовико и Джульетты, и это дало вам сведения, чтобы понять, что и почему я совершил. Знаете ли вы, каково это – готовить себя к двум убийствам, исполнить их и увидеть, что оба оказались бесплодны? В первый раз мне было некого за это наказать. Но сейчас, клянусь Мадонной, ты поплатишься!
- Есть одно обстоятельство, которого вы не знаете, - сказал Джулиан. – Перед тем, как покинуть Милан, я передал свои заключения графу Раверси и попросил его обратиться с ними к генеральному директору полиции. Так что вы ничего не добьётесь, убив нас, а только увеличите количество жертв, за которые вас будут судить.
Карло застыл.
- Я не уверен, что верю в это. Но если всё так и есть, мне нечего терять. Какая разница, шесть убийств или три? А мы с Гвидо можем успеть сбежать до того, как местная полиция получить причины схватить нас.
- Не успеем, если и дальше будем тут торчать, - прохрипел Гвидо. – Давайте уже покончим с этим, господин!
- Очень хорошо, - согласился Карло. – Пора отыгрывать финал этой комедии.
Джулиан не решился раскрыть, что передал письмо Раверси лодочнику. Если Карло сочтёт, что его могут арестовать быстро, он может застрелить их всех прямо сейчас.
- Отпустите их, - Джулиан посмотрел на Брокера и Нину. – Я единственный, кто виделся с Пальмиери. Они не понимают, о чём мы говорим, а власти не поверят им, если их слово будет против вашего.
- Как героически, - усмехнулся Карло, - но я не сомневаюсь, что ваш слуга посвящён во все ваши дела. А малышка Нина не захочет жить без своего возлюбленного.
Нина всхлипнула и начала извиваться в путах. Джулиан знал, что должен что-то сделать – но ничего не оставалось. Его охватывало отупляющее опустошение. Лёгкие будто пересохли, не получая свежего воздуха. Сухой, мертвенный холод этого места пробирал до самых костей. Болела каждая царапина и каждый синяк, что он получил по пути сюда. Не оставалось никакой надежды, только слабое любопытство – как он же всё-таки умрёт…
Он не должен сдаваться. Скоро у него будет целая вечность, чтобы отдохнуть. Соберись! Всегда есть, что можно сделать. Пнуть фонарь? Нет, света второго им хватит, чтобы застрелить Брокера и Нину. Броситься в драку? Не в таких условиях.
- Сейчас мы поднимемся, - сказал Карло. – Мистер Кестрель, вы идёте с нами. Это вас заинтересует.
- Он попытается сбежать, - предупредил Гвидо.
- Ты не понимаешь англичан, - сказал Карло. – Мистер Кестрель не бросит тонущий корабль с экипажем. Кроме того, я обещал ему экскурсию по пещерам, но пропустил тогда кое-какие достопримечательности, которые будет только правильно показать сейчас. Иди вперёд, Гвидо. Я прикрою тебя с тыла!
Ругаясь себе под нос, Гвидо взобрался по лестнице. Карло надел кольцо фонаря на правое запястье, чтобы обе руки были свободны, и не сводил пистолетов с Джулиана.
Кестрель залез наверх, Карло последовал за ним. Воздух наверху, пусть и в пещере, казался восхитительно чистым. Джулиан сделал несколько вдохов, и почувствовал, как голова проясняется, а чувства обретают остроту.