"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Я-то как раз отношусь к числу принимавших решения, — сказал Гейдрих в ответ на мои соображения. — Вдобавок осведомлен куда лучше многих. В том числе о вопросе отношения населения России к германским оккупационным властям вообще и к Вермахту в частности. Если в сорок первом многие были настроены к немцам лояльно, помня времена Великой войны и вполне джентльменское поведение солдат кайзера, то за время кампании сорок второго года мы получили взрывообразный всплеск партизанского движения в генеральных комиссариатах Украина и Вайсрутения, а заодно в центральных и северо-западных областях Советской России, занятых нашими войсками… В сравнении с моей любимой Богемией, где царит полнейшее умиротворение, там — сущий ад. И я не представляю, как теперь выправлять ситуацию. Мы потеряли любые симпатии местных жителей, имевшие место в начале войны во многих областях, особенно вблизи западной границы СССР. Единственно, это не касается Прибалтики.
— Насколько я понял из доклада, с проблемой «юденфрай» прибалты прекрасно справились сами. — Я досадливо покачал головой. — А ведь Россия — это прежде всего незаменимый поставщик продовольствия…
— Не Россия как таковая, — поправил Гейдрих, — а оккупированные районы. Что мне прикажете теперь делать? Остановить репрессии против большевистских или националистических бандитов и их пособников? Невозможно, поскольку зараза будет распространяться дальше с утроенной силой. Призвать к порядку оккупационные силы, развращенные и деморализованные прежней «Восточной политикой»? Слабая вероятность восстановить порядок есть, но придется проводить значительную ротацию…
— Что ж вы натворили, рейхсфюрер…
— Я, как и все, выполнял приказы. Доводил таковые до нижестоящих исполнителей и требовал беспрекословного подчинения. Рассуждать о морали предоставьте не солдатам, а воспитанницам закрытых школ для девочек из приличных буржуазных семей. Если, по мнению фюрера, проводимые… — Он замешкался, подбирая слово. — Пусть будет «проводимые акции», были целесообразны, следовательно, так тому и быть. Но сейчас фюрера нет. Вопрос дальнейшей целесообразности мы должны принимать коллегиально, как и договорено на встрече в Ванзее.
— Уточните, — потребовал я.
— Всё упирается, как и обычно, в экономику. Вы внимательно читали меморандумы по окончательному решению еврейского вопроса в Европе?
— Да.
— Резюме? Как экономиста?
— Раз уж о морали рассуждают исключительно дочки преуспевающих бюргеров, — ядовито сказал я, — то отвечу кратко: бесцельное и преступное расходование сил и денег. Хорошо, всего в зоне ответственности Германии на начало войны было восемь с небольшим миллионов евреев, то есть едоков. Большинство сосредоточены в генерал-губернаторстве и на оккупированной части России. Не напомните, сколько именно?
— Там? Порядка трех с половиной миллионов. Впрочем, ныне всего около трех…
— Румыния?
— Восемьсот тысяч. По триста тысяч в Богемии и Франции. Это самые крупные диаспоры.
— Господи, так давайте оставим французских евреев адмиралу Дарлану, а румынских — маршалу Антонеску! При чем здесь мы? В Германии и на оккупированных территориях работоспособных мобилизовать в соответствии с указом о «Всеобщей трудовой мобилизации». Ничего не умеют делать, кроме торговли? Научиться разбирать завалы после бомбардировок или разбрасывать гравий при строительстве шоссе не так и сложно. Наши потребности даже в неквалифицированном труде огромны! Особенно учитывая возвращение военнопленных по договоренности с французами.
— В настоящий момент построено и готово к эксплуатации два десятка специализированных лагерей, — без каких-либо эмоций сказал Гейдрих. — Несколько из них действуют. По прямому назначению. Депортации евреев в генерал-губернаторстве проводятся с лета — имеется приказ Генриха Гиммлера от 19 июля сего года, так и не отмененный.
— Сколько всего? — сдавленно спросил я. — Сколько всего депортировано? Вы же должны получать цифры?!
— Округляя — миллион.
— И вы ничего не сделали, чтобы это остановить?
— Инерция системы, — пожал плечами рейхсфюрер. — Зная ваше отношение к проблеме, я распорядился притормозить депортации в генерал-губернаторстве. Так что же, отменяем? И всех на работу?
— Вы еще спрашиваете!
— В таком случае я жду разнарядок «Организации Тодта» по применению рабочей силы. Снабжение продовольствием, бараки, транспорт и все сопутствующее для контингента — на совести ОТ. Формально вы остаетесь ее руководителем, верно? Вот и займитесь…
— Займемся, хотя это дело не одного дня, — буркнул я. — Давайте вернемся к «Спецакции 1005» в России.
— Штандартенфюрер Пауль Блобель и его зондеркоманда 1005 трудятся не покладая рук в районе Ростов — Шахты — Батайск. Вам нужны подробности?
От подробностей пришлось отказаться: я достаточно хорошо представлял себе, чем занимаются люди штандартенфюрера Блобеля. «Sonderaktion 1005» была запланирована Гейдрихом еще в прошлом марте, к июню начала разворачиваться в полную силу. Цель — ликвидация «последствий инцидентов на Востоке», как это было сформулировано в секретных документах. «Уборка грязи» — так выражался сам Гейдрих. Говоря совсем просто: уничтожение любых следов массовых убийств на оккупированных территориях, путем эксгумации захоронений и сожжения останков.
Изначально «Спецакция 1005» ориентировалась на области, подлежащие германской колонизации, имея целью поберечь нервы мирных фермеров из Тюрингии, Ганновера или Шлезвига, которые, по плану Розенберга, должны были начать осваивать жирные украинские черноземы. Согласимся, не очень приятно наткнуться на сотни полуразложившихся трупов, копая силосную яму или закладывая фундамент для уютного сельского дома.
Затем сфера действия Пауля Блобеля расширилась на концлагеря в Кульме, Собиборе и Белжеце. А не столь давно зондеркоманду 1005 перебросили под Ростов: Гейдрих, как самый осведомленный человек в государстве, отлично понимал, какую реакцию за границей вызовут сообщения о следах активности зондеркоманды СС 10-а и айнзатцгруппы D, находившихся в том районе с июля 1942 года — в случае возможной сдачи города, разумеется.
Рейхсфюрер решил перестраховаться. 46 тысяч тел только в Ростове и окрестностях. А ведь имелись еще Ставрополь, Кисловодск, Ессентуки, Пятигорск и другие пункты в предгорьях Кавказа — самое угрожаемое на сегодняшний день направление.
Тысячу раз прав Вернер фон дер Шуленбург — Сталин не простит никогда. Даже не войну, не июньский рассвет 1941 года. Убежден, кремлевский вождь знает всё о том, что происходило и до сих пор происходит на его земле. Возможно, не в полном объеме, урывочно, без подробностей — но знает.
И не простит, даже если случится чудо.
* * *— И думать об этом забудь! — воскликнул Эрхард Мильх. — Ты с ума сошел? Поездка на фронт? Да еще в Ростов? Нет, это исключено. Твое место здесь, в Берлине!
Я всего-то высказал мысль о том, что для поднятия боевого духа войск канцлеру следовало бы посетить район боевых действий. Причем желательно там, где обстановка наиболее сложная — в конце концов, Гитлер не раз и не два отправлялся на передовую. Бывал на фронте под Варшавой, во Франции, вместе с Муссолини посетил Николаев и Первомайск. Присутствие вождя воодушевляло.
— Сравнение некорректно, — возразил фельдмаршал. — Я бы прямо сказал — абсурдно. У тебя полностью отсутствует харизма фюрера и его репутация, много лет взращиваемая пропагандой: он — солдат Первой мировой, прошедший войну в окопах от начала и до конца, кавалер Железных крестов, которые при Вильгельме Гогенцоллерне вручали истинным героям!.. Не хочу тебя обидеть, но интеллигентный выпускник университета будет смотреться там нелепо!
В тот день я присутствовал на коллегии в Министерстве авиации — Эрхард решил не пускать дела на самотек и вызвал в столицу весь руководящий состав ракетного центра Пенемюнде. Руководитель проекта полковник Вальтер Дорнбергер, глава научной группы доктор Вернер фон Браун, инженер-двигателист Вальтер Тиль, ведущий специалист по системам управления Греттруп.