"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

В 1940 году после бездарных действий итальянской группы армий «Запад» принца Умберто в Прованских Альпах, остановленной вдвое меньшим по численности противником, Муссолини все-таки вытребовал у фюрера свою оккупационную зону, аннексировал Ментону и предъявил претензии на Ниццу и Корсику. Отлично помню, как возмущался тогда Гитлер, охарактеризовав притязания итальянцев несколькими хорошими окопными словечками времен Первой мировой. Тем не менее фюрер частично пошел на уступки, чтобы не обижать союзника по «Оси».
Теперь же мне предстояло убедить дуче в том, что Францию необходимо оставить и позабыть фантазии об Alpi Occidentali. [53] Причем оставить без компенсаций с французской стороны — будет лучше вернуть Африканскую империю и расширить ее с помощью Германии.
Крайне сложная задача, признаться. Особенно на фоне нашего поражения под Эль-Аламейном, продолжающегося наступления генерала Монтгомери в Ливии и высадки американцев. Не говоря уж об отвратительной — чего скрывать! — ситуации под Сталинградом.
Я взял с собой в Италию генерала от артиллерии Вальтера Варлимонта, заместителя начальника штаба оперативного руководства, одного из плеяды «молодых теоретиков» — в конце тридцатых именно он создавал новую структуру командования Вермахтом и вместе с Йодлем разрабатывал «Барбароссу». Был причастен к группе фон Трескова, но активного участия в военной оппозиции не принимал, выступая сочувствующей стороной. Варлимонт и должен был объяснить Муссолини нашу новую стратегию — уделить пристальное внимание Африке и Мальте.
Впрочем, дуче занимала совсем иная тема.
— Что он о себе вообразил? — громыхал Муссолини. — С вашего попустительства Дарлан творит абсолютно недопустимые, возмутительные вещи! Достаточно одного моего слова, чтобы итальянские легионы прошли маршем до Виши и положили этому конец!
На мой взгляд, французский Первый консул и впрямь перестарался с бонапартистской мишурой и заявлениями, которые со стороны разоруженной Франции звучали несколько легкомысленно. Все эти «золотые орлы, прославившие себя под Аустерлицем и Фридландом», «штандарты, развевавшиеся у подножия пирамид», и прочие «походы Великой Армии» вызывали неистовые восторги у французской публики, но до крайности раздражали очень многих по обе стороны фронта — начиная с дуче и заканчивая Черчиллем, вкупе с поддерживаемой русскими и американцами «Свободной Францией» дезертира де Голля.
Значит, марш легионов на Виши? Отлично. Ты попался.
— Хотелось бы уточнить, что во Франции размещены две наших полевых армии, — полубезразличным тоном заметил я. — И Девятый воздушный флот. Не уверен, что итальянский командующий, принц Умберто Савойский, после своих блестящих успехов сорокового года решится на повторную попытку совершить легкую прогулку на северо-запад с учетом этих обстоятельств…
Умей дуче убивать взглядом, меня тут же разорвало бы в клочья. Намек был слишком очевиден: не лезьте, иначе будете иметь дело с германской армией.
— Изложите ваши соображения относительно французского вопроса, — ледяным тоном сказал Муссолини.
— Данный вопрос следует рассматривать комплексно, в контексте изменений политики Германской империи на Средиземноморье, — сказал я. — Вы прекрасно осведомлены о том, что наши части в Северной Африке не способны действовать против англо-американцев без стабильного и гарантированного пополнения людьми и техникой, без устойчивого снабжения и поддержки с воздуха. Генерал Варлимонт?
— Слушаю, господин рейхсканцлер?
— Вам слово. Озвучьте общие позиции Генштаба по африканскому вопросу.
Вальтер Варлимонт дисциплинированно озвучил. Германия изыскивает внутренние мобилизационные резервы и наращивает производство вооружений с целью ликвидировать один из двух фронтов, на которых мы ведем боевые действия. Если в отношении России до наступления следующей летней кампании принят принцип «сдерживания», то, по накоплении сил, решительный удар следует нанести на юге, пока англосаксы окончательно не перехватили инициативу.
 
Мальта. Предельно возможное усиление Африканского корпуса.
Сбросить Эйзенхауэра и Паттона в Атлантику.
Возобновить наступление на Египет.
— Вы полагаете, это невыполнимо? — сказал Варлимонт, наблюдая за скептическим выражением на лице Муссолини.
— Я полагаю, что Италия за неимением значительного военного потенциала вряд ли сможет поддержать инициативу германского Генштаба, — буркнул дуче. — Наш флот изолирован в гаванях, у британцев превосходство на море и в воздухе.
Неужели он начал здраво оценивать свои силы?
— Бригадефюрер Олендорф? — попросил я. Надо наносить следующий удар. — Вы хотели известить дуче о некоторых сведениях, полученных из «американского» отдела РСХА? Извольте.
Отто Олендорф прекрасно подготовился, благо информацией владел в полной мере.
В отличие от России и Британии, разведка в Североамериканских Штатах оставалась не слишком эффективной. При этом наша (пускай и крайне немногочисленная) агентура чувствовала себя в США неплохо, работала в достаточно комфортных условиях, активно сотрудничала с ирландскими эмигрантами, симпатизировавшими странам Оси. К сожалению, до войны не удалось создать в Северной Америке разветвленную агентурную сеть, Абвер так и вообще свернул свою деятельность в июне 1941 года — оставались только разведчики от Имперской безопасности.
Именно благодаря недостаточному вниманию к североамериканскому направлению мы прошляпили высадку союзников в Африке. Разозленный Гейдрих распорядился утроить усилия — «оживить» агентов в Мексике и Канаде, начать вербовку среди американцев, особенно немецкого и ирландского происхождения. Первые плоды не заставили себя ждать, и мы сочли необходимым поделиться информацией с Муссолини, поскольку отдельные донесения непосредственно касались Италии.
— Сицилия? — Едва дуче уяснил, что ему втолковывает Олендорф, как немедля вышел из себя. В отличие от Гитлера, который весьма расчетливо, с театральными эффектами и выверенной лексикой, распределял свой гнев и умел вовремя остановиться, южный темперамент Муссолини удержу не знал: — Проклятое гнездо! Змеюшник, который Давно следовало залить горчичным газом, вытравив всех, от младенцев до старух!..
И так далее. Сицилию Бенито Муссолини не любил давно и прочно, мне перед поездкой предоставили краткий доклад по теме, чтобы ввести в курс дела.
Мафия. Коза Ностра, с которой дуче боролся последовательно, жестоко и не выбирая методов. До прихода фашистов к власти Сицилия была фактически неуправляема, настоящей властью обладали исключительно вожаки преступных семей, наподобие дона Чичо Куччи, нарочно оскорбившего Муссолини во время его первого визита в Палермо в 1925 году. Дон Чичо, одновременно являвшийся мэром городка Пьяна-деи-Гречи, громко изумился численности охраны премьер-министра и вождя партии, во всеуслышание заявив: «К чему столько полицейских? Рядом со мной Вашему превосходительству нечего бояться, ведь в этом городе приказываю я!» После чего обернулся к публике, провожающей высокого гостя, и произнес: «Чтоб ни один волос не упал с головы Бенито Муссолини, моего друга и лучшего человека на этом свете!»
Муссолини обиды не спустил, а дон Чичо, в старые времена привыкший с пренебрежением относиться к облеченным властью гостям из далекого Рима, не осознал, с кем именно связался.
После жалоб ветеранов Первой мировой и латифундистов Сицилии на чудовищную преступность дуче объявил мафии войну на уничтожение. Новый префект Палермо Чезаре Мори, получивший от главы правительства чрезвычайные полномочия, начал в ноябре 1925 года масштабную операцию против Коза Ностры — сотни арестованных по малейшему подозрению, громкие судебные процессы, пожизненные приговоры. За два года [54] сицилийская мафия была в самом буквальном смысле этого слова вытравлена: те, кто не попал за решетку, бежали из Италии.