"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Шмиден махнул рукой:
— Ладно, давайте — вываливайте честно, зачем вам понадобились списки. Подрыв народного хозяйства путем сознательного уничтожения военнопленных шьете? Не выйдет. Хотите посмотреть нашу камеру дезинфекции? Даю честное слово — ничего подобного вы в жизни не видели. И, даст бог, не увидите.
— Не хочу я вашу камеру дезинфекции, — сказал я. — И ничего я вам не шью, я не портной. Я разыскиваю одного человека.
— Только одного? — иронически переспросил Шмиден. — Я мог бы предоставить вам несколько сотен. Совершенно бесплатно. Можете их хоть в суп покрошить.
— Мне, конечно, трудно вообразить, товарищ Шмиден, что у вас имеется мать, — сказал я. — Но предположим, вы произошли от женщины, как и все нормальные люди. Так вот, признайтесь честно: удовлетворится ваша мать несколькими сотнями каких-то чужих, гадящих под себя немцев, если ей нужен один-единственный маленький Шмиден?
После долгой паузы доктор сказал мне:
— А вы экземпляр.
— Мне нужны списки. Точка, — уперся я.
— Списков нет, — ответил Шмиден. — Не успеваем.
— Даже частично?
— «Частично» — это вы три часа будете разбирать немецкие каракули, которые всё равно наполовину устарели.
— Значит, без толку… — Я вздохнул.
— Кого конкретно вы ищете? — чуть мягче спросил меня Шмиден. — Может, я его помню. Я тут многих по кусочкам собирал.
— Капитан Эрнст Шпеер, — назвал я. И вынул из кармана газетную вырезку.
Там была фотография нового канцлера Германии.
Доктор всмотрелся в ухоженное, интеллигентное лицо Альберта Шпеера, потом вернул мне вырезку:
— Кажется, это новый глава немецкого правительства. Который вместо Гитлера.
— Именно.
— Какое он имеет отношение?.. — Доктор вдруг поперхнулся дымом. — Родственник, что ли?..
— Родной брат. Младший. По идее, должен внешне быть похож. Хотя похудел, конечно, и кожа потемнела. А если нос отморозил и потерял где-нибудь в степях — так и вовсе неузнаваем. Но попытка не пытка.
— Понятно, понятно. — Шмиден что-то соображал, вспоминал.
— Понимаете, товарищ Шмиден, приезжает его мать, — объяснил я. — Вместе с толпой иностранных журналистов.
Шмиден уставился на меня. Его желтые глаза вспыхнули:
— Вам что, поручено сопровождать ее? О, повр анфан! Вы побывали внутри? — Он показал на госпиталь. — Вы понимаете, что мать нельзя сюда пускать ни в коем случае?
— Найдите мне Эрнста. И подберите еще трех-четырех фрицев. То есть, надобность в трех-четырех фрицах автоматически отпадет, если мы Эрнста не отыщем. Но если он здесь…
— Да, мне кажется, я помню его, — проговорил Шмиден медленно, раздумчиво.
У меня от его похоронного тона в животе всё рухнуло.
— Что, помер?
— Перенес тяжелейший тиф, — сообщил Шмиден. — Вчера, по-моему, был еще жив. Он уже не первой молодости. Если бы товарищи о нем не заботились, его точно вынесли бы ногами вперед… Но как вы их куда-то повезете? — Шмиден снова нахмурился. Он поежился, энергично потер себя по плечам. — Они практически нетранспортабельны. Потеряете по дороге. Не знаю, могу ли я вам разрешить…
— Не можете не разрешить, — возразил я.
Он поднял брови:
— Вот как, молодой человек?
— Я уполномочен действовать по обстановке, как сочту нужным, — сообщил я. — Кроме того, вы не переживайте так за них — я сюда приехал на «виллисе».
— И сколько человек вы намерены впихнуть в «виллис»?
— Сколько надо, столько и впихну, — парировал я. — Давайте их сюда. Кстати, про мамашу Шпеер никому ни слова. Это только между нами.
— Десять ящиков тушенки, — сказал врач. Он засунул руки в карманы, поднял плечи и уставился на меня вызывающе.
— Тащите сюда фрицев, черт вас побери! — заорал я.
Он засмеялся и нырнул в темный проем госпитального входа.
* * *Ждать пришлось довольно долго. Фрицев оказалось четверо. Двое, поздоровее, волокли старика с лицом зеленоватого цвета, четвертый плелся сзади.
Этот четвертый был похож на обиженного рождественского гнома с немецкой открытки. Как будто выскочил из трубы — а никакого Рождества и в помине нет. Ни тебе кексов, ни пухлых фройляйн и мальчиков в коротких штанишках.
Вслед за немцами явился Шмиден.
Я все-таки пожал ему руку:
— Благодарю за сотрудничество.
— Тушенка — и мы в расчете, — сказал он упрямо. — До свиданья, товарищ лейтенант.
Немцы уставились на меня обреченно. Кажется, они были уверены, что их вывели на расстрел.
Я показал им на склон балки:
— Туда.
Они послушно полезли. Я не торопил. Старика они тащили волоком, сами передвигались больше на четвереньках, чем с помощью прямохождения, которое, собственно, и превратило обезьяну в человека.
Наконец мы добрались до «виллиса».
Гортензий аж подскочил:
— Товарищ лейтенант, вы это что?..
Я весело помахал ему:
— Нашел!
Немцы сбились в кучу. Того, что был похож на гнома, трясла крупная дрожь.
«Черт побери, — подумал я, — а Шмиден — тот еще жук. Всучил мне четырех непонятных фрицев. С чего я вообще ему поверил, что это те самые? Даже документы не посмотрел».
Если выяснится, что Шмиден подсунул мне черт знает что, а не искомое, не поздно вернуться и организовать доктору чувствительные неприятности.
Я заговорил по-немецки.
Фрицы вздрогнули, услышав родную речь.
— У вас имеются при себе документы? — спросил я.
Они переглянулись и закивали. «Рождественский гном» забрался к старику в карман и вытащил мятый клочок бумаги. Протянул мне.
Я с трудом разобрал несколько слов на вытертом добела клочке бумаги. Вроде не соврал Шмиден, один из них и впрямь капитан Шпеер.
Я вынул фотографию Альберта Шпеера и протянул старику. Тот нерешительно взял, но пальцы у него оказались настолько слабыми, что он выронил газетную вырезку на снег.
Стоял и смотрел на нее сверху вниз. У него тряслась голова.
— Капитан Эрнст Шпеер? — уточнил я еще раз, возвращая ему документ. — Это ваш брат на снимке?
Он молча кивнул.
— Кто остальные?
— Члены моего экипажа, — тихо сказал Шпеер. — Леер, Кролль… — Он перевел взгляд на «рождественского гнома».
Тот стал белее снега. Казалось, глаза, брови, губы сейчас осыплются с этой мертвой кожи, как вши, сбегающие с трупа.
— …и Шульц.
Следует отдать должное Шпееру — врал он все-таки получше многих. Если бы он не был так ослаблен болезнью, то, не исключаю, сумел бы убедить меня в том, что фамилия его бледного товарища действительно Шульц.
— А если без брехни? — осведомился я.
В немецком языке имеется много очень прекрасных слов для того, чтобы как следует оскорбить человека, задев его самые личные чувства.
Шпеер молчал, только покачивался, как былинка на ветру. Ветер, кстати, усиливался — близился вечер.
— Послушайте, капитан Шпеер, если вы не скажете мне правду, я просто пристрелю этого парня, — я тронул пистолет. — Мне ведь всё равно. Мое задание — найти капитана Эрнста Шпеера. А его, — я кивнул на «Шульца», — я могу заменить кем угодно.
— Разве вы не всех нас собираетесь?.. — пробурчал рыжий Кролль.
— Настаиваешь? — осведомился я.
Кролль замолчал и прижался к Шпееру, как побитый щенок.
Да. Здесь капитан не соврал — Кролль точно из его экипажа.
— Меня зовут Фридрих фон Рейхенау, — неожиданно заговорил бледный молодой человек. Голос его ломался и дрожал.
— Надо же, какая знакомая фамилия, — протянул я. — Где-то я ее слышал, а?
— Вы отлично знаете, где ее слышали, — вступил Шпеер. — Перестаньте издеваться. Делайте то, зачем приехали.
— Я и делаю, — ответил я. — Выясняю личности. А издеваетесь вы над собой сами. Ваш отец, Фридрих, вовремя умер, иначе его бы повесили как военного преступника. Но у нас говорят, что сын за отца не ответчик. Теперь вот что: полезайте в «виллис».
— Нет уж! — завопил мой сержант. — Полную машину вшей мне напустят!
— На морозе вши передохнут, — сказал я безжалостно. — Вы же видите, товарищ Гортензий, что эти люди находятся в состоянии крайнего истощения. Их надо транспортировать как можно быстрее.