"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Как? — не поняла Маша.
— Отвечу на ваши вопросы, — скривил угол рта в улыбке Бибирев. — Почти на все.
— Кто такой… ну, человек, который предоставил нам корабль?
— Сила, стоящая вне государства, но не враждующая с ним. Если называть вещи своими именами, этот господин — преступник. Ему за шестьдесят лет, наш соотечественник, богаче Уильяма Гейтса Восьмого раз в восемь. Мафиози высочайшего полета. Бывший руководитель сети торговцев оружием и наркотиками, охватившей все континенты мира. Колоссальные связи — большинство коррумпированных правителей разных стран попали к нему в зависимость. Одни только проценты с его вкладов в независимые банки Швейцарии и Бельгии в полтора раза превышают годовой бюджет моей Конторы. Понимаете? На старости лет он решил стать патриотом и отойти от дел. Он очень интересуется наукой, поддерживает самые невероятные авантюры не ради прибыли, а ради удовлетворения собственных амбиций, меценатствует… Кстати, одна из целей проведенной вами операции состояла в том, чтобы заставить его хоть ненадолго всплыть на поверхность. Мы вынужденно работаем вместе с ним, но по закону обязаны его поймать. Хотя не особо стремимся к последнему. Это очень полезный человек, однако если он станет нашим врагом — грозят серьезные неприятности. Пока он более чем лоялен к имперским властям. Учтите, что лет десять назад именно он продавал ядерное оружие «Новому Джихаду». Теперь, правда, раскаивается.
— А «Джихад»? — жадно спросила Маша. — Как террористы узнали о базе S-801?
— Они люди простые, без зауми. Помните Кеннета? Американского полковника, которого загрыз Чужой? Кеннет продал этот секрет джихадовцам. А когда понял, что террористы его устранят, как лишнего свидетеля, скрылся. Американцы, узнав, что база сдана с потрохами самым опасным из ныне существующих террористов, забеспокоились, отправили своих представителей в Тегеран для разговора с руководством Исламского Союза, поддерживающего «Джихад». Посланников ликвидировали. Смысла в этом было мало, но арабы очень любят дешевые театральные эффекты. Смотрите, господа из Вашингтона, мы вас ничуть не боимся. Достаточно сбросить на столицу США две-три споры чужого существа и… Хорошая была страна Америка.
— Вот еще что, — нахмурилась Семцова. — Вы, ваше высокопревосходительство, обещали выяснить, кто и, главное, зачем пытался меня убить? Тогда, вечером. Я ехала в аэропорт.
— Вот этого, — после долгой паузы проговорил адмирал, — я пока не знаю. Если рассуждать логически, ваша смерть никому бы не принесла выгоды. Кроме, пожалуй, серьезных врагов нашего общего знакомого, которого вы называете Удавом Каа. У столпов мафиозного мира всегда имеются опасные противники. Видимо, действовал один из них. Этот неизвестный засек ваш разговор через Интернет с Удавом — кстати, вы очень метко его окрестили — и с невероятной оперативностью организовал покушение. Есть некоторые нити, мы их прорабатываем, но… Узнаете позже.
— Хорошо, — протянула Маша, отхлебывая чай. — Значит, подобные инциденты могут случиться и впоследствии… Последний и самый важный вопрос: почему вы нас бросили и не оказывали никакой поддержки?
— Поддержку оказывал Удав Каа, — спокойно ответил Бибирев. — И мы тоже. Только мы были незаметны. Простите за то, что патрульные военные корабли демонстративно выставили вас из системы Проксимы Центавра и операторы дальней связи сделали вид, что «Триглава» вообще не существует. Кое-кого следовало убедить: никаких операций прикрытия нет, вы независимы и автономны. Полная свобода деятельности. Вы выполнили приказ и с минимальными потерями вернулись обратно. Все.
Маша подумала и все-таки решилась спросить еще раз:
— А результаты? Я не говорю о науке, я говорю о политике. Что-нибудь полезное мы сделали?
— Разумеется, Мария Викторовна. Через несколько дней наше правительство представит в ООН неопровержимые доказательства причастности президента США Рассела Фарадея к незаконным исследованиям в области ксенобиологии и использовании биологического оружия на мирном объекте — пресловутая операция «Рейн». Россию поддержат сами пострадавшие — мы согласовали действия с рейхсканцлером Германской империи и руководством Британии и Франции, которым принадлежал Айрон-Рок. В перспективе — импичмент президента США, скандал на весь мир и полное запрещение деятельности «Уэйленд-Ютани».
 
— Неужели это была только политическая акция? — ошарашенно сказала Семцова.
— Увы. Большая политика — дело невероятно грязное.
Тут Бибирев улыбнулся, но не как обычно, а по-доброму, и заметил:
— Маша, да поймите, с вашей помощью мы обогатили науку бесценными данными, спасли несколько десятков людей из Айрон-Рока, изрядно щелкнули по носу «Новый Джихад», отвратили угрозу, исходящую от самих Чужих как неконтролируемого биологического оружия. Поверьте, Мария Викторовна, эта история пока не закончена. Чужие все еще рядом — вспомните, что вашему Удаву достался живой экземпляр. Вы не завершили исследования. А что принесет будущее — неизвестно. Надеюсь, я смогу положиться на вас, как на ценного сотрудника…
— Я — сотрудник государственной безопасности? — медленно произнесла Маша, пробуя эти слова на вкус.
— Внештатный, — шепнул Бибирев.
— Посмотрим, ваше высокопревосходительство. В одном вы правы бесконечно — история с Чужими отнюдь не кончилась….
Санкт-Петербург, осень—зима 1998 года
  
Андрей Мартьянов
 
При участии Елены Хаецкой
 
Der Architekt
 
Том 1. Без иллюзий
 
Роман
  
Вместо предисловия
 
Про внутреннюю политическую жизнь нацистской Германии за последние 70 лет написано много книг — как исторических, так и мемуарных. Несколько хуже освещена тема экономики Третьего Рейха, но и тут исследований хватает.
Однако все эти труды обладают одним из двух недостатков: либо они заведомо критичны по отношению к Третьему Рейху, либо излишне апологетичны к людям, о которых ведут речь, — последнее в первую очередь относится к мемуарам и биографиям. Увы, большинство мемуаристов, занимавших при нацизме видные посты, откровенно стремились преуменьшить свою роль в нацистской административной машине — особенно там, где это касалось военных преступлений, — и в то же время преувеличить свою оппозиционность режиму.
У военных мемуаристов к этому прибавилось еще и стремление оправдать свои поражения, всемерно занижая как военную, так и экономическую мощь Германии. Оценивая имевшиеся в их распоряжении ресурсы, они охотно оперируют удобными им количественными параметрами (число танков, самолетов, солдат в боевых частях), при этом не упоминая параметры неудобные: количество автотранспорта, объем выпущенных боеприпасов, а зачастую даже просто общую численность войск.
С качеством боевой техники вообще возникла парадоксальная ситуация: хвалебные оды непобедимым советским танкам КВ и Т-34 в исполнении «битых немецких генералов» охотно цитировались советской пропагандой. Но вот служебные отчеты по сравнению нашей и немецкой боевой техники, подготовленные специалистами еще в 1940-х годах, почему-то говорили строго обратное. В них указывалось на низкую бронепробиваемость советских пушек вкупе с высоким качеством немецкой брони, отмечался высокий уровень технического исполнения немецких машин, их высокая надежность и ремонтопригодность, наконец — неизмеримо лучшие условия для работы экипажа в боевой обстановке. А ведь именно эти условия, а вовсе не цифры из умных справочников, обеспечивают победу в реальном бою.
Одна маленькая деталь: немецкие танки еще с конца 1930-х годов имели цементированную броню, которая заметно повышала ее снарядостойкость. В то же время советская промышленность вплоть до 1944 года не могла наладить производство цементированных броневых плит большой толщины — слишком высок оказался процент брака при их обработке. В результате броня немецких средних танков, на бумаге не слишком толстая, на практике оказывалась более мощной, чем у советских машин.